Проценты
— А я что, на продажную похожа? Чтобы за долги, да ещё и непонятно с кем на свидания расхаживать? — слова щербатого знатно задели самооценку девушки. Кого он в ней увидел? Профурсетку что ли, какую?
Она нервно дёрнулась, желая избавиться от тяжёлой руки на своём плече. Кащей не тупой, намёк понял и руки в капитулирующем жесте поднял, отойдя немного от особы.
— Тих, тих. Я же тебя не в койку зову к себе. А так, чисто: ресторан, цветы, конфеты, чё покрепче. Всё исключительно в приличной форме, — по мужчине сразу видно: отличный оратор с навыками искусной манипуляции. Говорит-то хорошо, а на самом деле что? Вика в глаза ему смотрит. Думает. Пока Стёпа на себя внимание перетягивает.
— Кащей, ты скажи, сколько, я достану! Зачем её-то сюда приплетать? — после этих слов парнишке прилетел удар по голове.
Когда тот глаза выпучил, старший пальцем указательным потряс:
— Вот, Рыжий. Сколько воспитываю тебя, а всё дырка от бублика, то есть нуль. Никогда не перебивай старших и не влезай во взрослые разговоры, а то по фанере будешь получать чаще, чем моргаешь.
Искрину будто током пробило, и она встала между этими двумя.
— Пожалуйста, давайте без рукоприкладства... Согласна я. С работы меня встретишь, завтра в семь. Кабельный завод знаешь где? Вот туда подходи, — вот и подписала Вика свой смертный приговор. — А сейчас, если вопрос урегулирован, то мы пойдем домой.
Малый руку Кащею протянул, тот ее пожал. Старший крепко сжал пальцы Стёпки, высказывая безмолвно своё недовольство. Всё же отпустив ладонь Искры, тот девушке подмигнул, как бы прощаясь.
— Не заставляй меня завтра ждать! — кричит им вдогонку мужчина. Потрепав свой тёмный затылок, он возвращается к мужикам и падает на старый скрипящий диванчик. Сигаретку в зубы, стопка полна — что ещё нужно для счастья? Правильно, баба нормальная. У него, конечно, Людка есть, но так себе она. В постели хороша, спору нет. С ней в этом плане просто: пришёл, присунул и ушёл, ну и, чтобы не обидеть, безделушку какую принёс — а она и довольна. Только не то это. А тут вон какая нарисовалась, и хер сотрёшь, главное. Буйная, яркая, смелая даже, но ничего — и не таких в узы свои ловили. Сама виновата, что на глаза ему показалась. Пусть спасибо ещё скажет, за то, что никто не тронул её тут. Выбросив мысли, Анатолий, чиркнув спичкой, сигарету подкурил и дым стал в свои лёгкие вгонять, да стопочку — залпом, без закуси.
Виктория домой поникшая шла. Молчала, поглядывая на братца. Тот хоть и не маленький, конечно, но всё равно хотелось к сестрёнке прижаться, пожалеть. А ведь он её предупреждал. Как только Искрины пересекли порог квартиры. Как только Вика дверью хлопнула — так всё, беги и спасайся. Рыжеволосая руки в кулаки сжала и попыталась успокоиться. Младший, видя это, сестру за кулачки берёт.
— Ну не ходи ты с ним никуда. Ты знаешь, как такие, как он, с девушками обращаются? Как с грязью из-под ногтей, — его жалостливые голубые глаза пытались достучаться до сестры.
— Надо. Я уже согласилась, так что поздно. Схожу с ним один раз — и всё. В невесты я ему не гожусь, да и он мне далеко не пара. Он же урка, — девушка разжала нервные ладони. На внутренней стороне остались красноватые отпечатки ногтей. — Лучше расскажи мне про него, что из себя представляет. Я пока супа тебе налью.
Оба разделись, в ванной руки помыли и на кухне устроились. Стёпка — за стол, а Вика в тарелку супа ещё горячего наливает да хлеб нарезает.
— Ну слушай... Я же с ними не так давно, знаю о нём мало. Да и в принципе о Кащее мало кто что знает, только близкие его. Знаю, что пять лет отмотал в Казахстане с ворами в законе. Вышел и сразу авторитетом для всех стал. Знаю, что ему уже за двадцать пять, за воротник закладывает частенько. Давно кто-то пушку прогнал, что Старший наш, черняшкой балуется. Он конечно опроверг всё, но кто его знает... — рыжий плечами пожал, суп ложкой уминая.
— Вот оно как, значит. Репутация у него так себе, — девушка даже есть передумала. После испытания её нервов на прочность желание хлебнуть горячего супа напрочь отпало.
— Кстати, кто бы что ни говорил, репутация у него хорошая в городе: со всеми старшими на «ты», все прислушиваются, все уважают. Странный он ферзь, — лицо сестры исказилось в непонимании.
— «Ферзь»? Ты от него этому жаргону научился? На улице говори как хочешь, но дома будь добр — по-человечески. А то я тебя уже понимать перестала: через раз, и то с натяжкой.
Младший лыбу виноватую давит, палец вверх показывая. Рыженькая чай по кружкам разлила. Посидели, ещё немного поговорили и по кроватям. Даже тепло как-то внутри стало — давно они по душам так не разговаривали. Но всё равно где-то там, на сердце, кошки скребли.
Утром всё как обычно: небольшой перекус, сборы и бегом на заводской автобус, который работников возит. Как бы Вика этого не хотела, но почему-то именно сегодня смена в цеху пролетела крайне быстро. Она даже на обед не прерывалась, чтобы о предстоящем не думать. Уже переодевшись, Искрина в зеркало смотрит: макияж подправила, бусы на шее длинные распутала и волосы расчесала. Время уже почти семь. Девушка сделала вдох-выдох и вышла с проходной. На улице уже ждал этот самый Кащей, облокотившись на свой «каблучок» какого-то ярко-кирпичного цвета. Мужчина, как только Викторию увидел, сразу подошёл с цветами — розами.
— Фигуркою лоза, лицом ягодка! Дай хоть полюбуюсь тобой, Искорка, — обошёл он её вокруг, словно хищник свою добычу. Девушка сжалась непроизвольно, ощущая себя голой. — Мадам, это вам.
Анатолий ей букет протягивает. Вика в знак благодарности кивает, прижимая к себе цветы.
— Меня Викторией зовут, давайте без этого всего.
Кащей весело воскликнул да улыбнулся во все зубы, показывая щербинку.
— Вик-то-рия... «Победа», значит. Ну что ж, баш на баш: я Анатолием буду, но ты, красавица, можешь называть меня Толей. И что ты «выкать» начала? Вчера вроде как с ровесником разговаривала.
На девичьем лице рыжая бровь недовольно изогнулась.
— Вчера это вчера было, на эмоциях. Ну, раз не нравится, Анатолий, значит, не буду. Куда поведёшь?
Толя услужливо дверь машины перед ней открыл, словно швейцар.
— Прошу, мадам, падайте.
Она глазки свои незаметно закатила и уселась на пассажирское сиденье. Мужчина дверь закрыл и обошёл автомобиль. Приземлившись за руль, завёл двигатель, и машина тронулась. Искрина редко поглядывала на водителя, разглядывая его профиль. Внешне он был хорош собой, но что там внутри? Наверняка тьма, прям как у Кощея из сказки.
— Почему «Кащей»? Неужто и вправду бессмертный? — вопрос девицы позабавил его, заставил хрипло посмеяться.
— Верно мыслишь, краса — длинная коса. Сколько всего было, сколько пережил, так и остался живым — оттуда и Кащей.
Зубы он только так горазд заговаривать, но и девушка не промах: понимает это и, главное, не ведётся на эти ласковые сказочные присказки.
— А едем мы, собственно говоря, куда? В тёмное царство? — шутливо поинтересовалась та. Вдруг в лес увезет или куда нибудь ещё? Надо знать, к чему себя готовить.
— Ну почему же? Я же сказал вчера: всё прилично будет. Ресторан, цветы, шампанское и ЗАГС, — Видимо, настроение у него хорошее, шутит не прекращая.
Искрина улыбнулась натянуто, не показывая, что переживает, что трясёт её отчего-то незаметно. «Каблучок» остановился. Анатолий заглушил двигатель и вышел из машины, после чего помог своей спутнице покинуть транспорт. Зелёные глаза расширились при виде яркой вывески «Йолдыз». Место это она хорошо знала, ведь иногда по ночам полы мыла там. Кащей, как истинный джентльмен, руку, согнутую в локте, девушке подставил. Вика вложила в неё свою лишь для виду.
— Ты чё так трясёшься, Искорка? Я тебя, может, обидеть успел? Послушай, ты ведь сама согласилась? Сама. В машину ко мне тебя кто-нибудь заталкивал? Нет, всё добровольно, без какого-либо давления. Не трясись и лицо попроще, а то словно на похороны, ну! — ему легко было говорить. С одной стороны-то он может быть и прав, а с другой — сам ей выбора никакого не оставил, иначе бы продолжил Стёпку терроризировать.
Рыженькая отвечать даже ничего не стала, мандраж постаралась унять. В помещении он помог ей пальтишко снять, как бы невзначай кончиками пальцев её шеи коснувшись, отчего тонкая девичья кожа мурашками покрылась. Анатолий это заметил и победно ухмыльнулся. Кащей оделся подобающе: костюм брючный чёрного цвета, рубашка не до конца застёгнутая, а поверх неё безрукавка тёплая, в ромбик. Кучерявую макушку согревала меховая шапка, не прикрывающая уши. Сверху плащ, который жизнь немного помотала, а на ногах — туфли классические. Это всё девушка заметила только при свете, в ресторане.
Когда они сдали вещи в гардероб, их встретил официант. Посадил за стол, раздал меню и подал пепельницу. Кучерявый пачку сигарет достал, одну вытащил и губами зажал, подпалил зажигалкой. Серый дым приятно проник в лёгкие, что позволило ему унять ломку от недостатка никотина в крови.
— Куришь, Викуля? — она головой отрицательно замотала, даже меню не открыв. — Эт правильно. Нехер вам, бабам, организм свой травить.
— Бери чё хочешь, не стесняйся. Всё за мой счёт, — Викуля меню всё-таки раскрыла и пролистала. Заказала себе десерт, фруктовую нарезку и бокал шампанского, чтобы немного расслабиться. Кащей же водки попросил, мяса жареного и закусь в виде огурцов солёных.
Молодой человек заказ принял и удалился, оставив парочку в одиночестве. Старший потягивал сигаретку, пристально за Викой наблюдая.
— Ну что, Красота, расскажи, что да как. Откуда будешь, сколько лет, ходишь с кем-то? — Искрина глоток воды сделала и уселась на стуле поудобнее.
— А мы что, в милиции? Вопросы как на допросе. Родилась в Казани, двадцать три года, хожу одна, — последние слова заставили Кащея улыбнуться хитро: вопрос-то с подвохом, а она и не поняла.
— Нет, Викуля, ты, походу, вопроса не поняла. Ходить с кем-то — значит, ммм... — задумался он, пальцами щёлкая и думая, как лучше сформулировать мысль. — Встречаться с кем-то. Жоних-то есть? Иначе никак не пойму, как такая красивая до сих пор одна.
Официант принёс алкоголь и закуски, основное будет чуть позже. Сигарета сразу ушла в утиль. Толик в стопку водки налил и залпом поглотил, огурчиком закусывая.
— Нет у меня никого. Да и вообще, личный вопрос, как по мне. Лучше расскажи что-то тоже, а то что мы всё обо мне, — девушка пальцами ухватилась за ножку бокала и покрутила его немного, прежде чем глоток сделать.
— А что ты, Викуля, знать хочешь? Всё, что тебе надо знать, ты знаешь — по-любому же малой растрещал, — мужчина подмигнул забавно, попутно ещё раз посуду наполняя.
Искрина губу прикусила, задумчиво мыча, чтобы такого у своего собеседника спросить.
— Ну, например, сколько тебе лет? Сам вообще откуда? Должна же я знать, с кем за одним столом сижу, — вежливый официант с бейджем «Сергей» подал основное блюдо и десерт. Виктория улыбнулась и ложкой десертной кусок торта шоколадного отломила, в рот поместила.
Кащей, наблюдая за этим всем, руки под подбородок сложил по-деловому и безмолвно отслеживал действия девичьи.
— Сколько есть, все мои. Двадцать семь мне, Красивая. Сам тоже из Казани буду: здесь родился, здесь и подохну, — Костенко новую рюмку в себя закинул и к мясу приступил.
Рыженькая губы сладкие облизнула. Отпив игристого, она позволила себе немного расслабиться, рукой в такт музыке помахивая. Анатолий видит это, губы салфеткой вытирает после мяса и из-за стола встаёт. Пиджак скидывает на спинку стула, к спутнице подходит и галантно руку протягивает.
— Пошли разомнемся, — его лицо украсила самодовольная улыбка, а полуприкрытые глаза с длинными ресницами будто так и манили к себе.
Вика прокашлялась, но руку подала не сразу. Встала, поправила платье и всё же вложила свою ладонь в широкую, шершавую, покрытую мозолями ладошку мужчины. Толя потянул её в центр зала и прижал к себе: одну руку уложил на талию, а другой всё так же придерживал маленькую ладонь. Склонил свою кучерявую головушку, носом курносым в висок куда-то упираясь. И вёл танец он; рыжая шагала в такт ему и в такт музыке. Его горячее дыхание опаляло её шею, и это было приятно — страшно приятно.
— Чшш... Чё сжалась-то так, ну? Словно не танцевала ни разу в жизни. Расслабься, успеешь на своём заводе ещё напрячься. Отрабатывать то качественно надо, — Кащей сжал свои пальцы на девичьей талии, грубо впиваясь ими в кожу под платьем. — Ты же не хочешь, чтобы Стёпочка страдал, верно? — горячий, хриплый шёпот опалял женское ушко, сердце забилось чаще от этих слов.
Оборвав танец, Виктория прошла к столу, допила залпом шампанское и вытерла рот.
— Спасибо за проведённое время, теперь Стёпа тебе ничего не должен. Я пойду, — девушка быстрым шагом, чуть ли не срываясь на лёгкий бег, проследовала к гардеробу. Она надела своё пальто и, даже не застегнувшись, выбежала из ресторана.
Кащей удивился, но бежать за ней не стал — много чести. Чтобы он, старший, авторитет, да за какой-то пигалицей бегал? Да никогда! Он знал золотое правило: «Сучка всегда возвращается к хозяину». И Анатолий знал, что Искорка вернётся. Прибежит, ещё и умолять будет о чём-то. Костенко на стул плюхнулся и продолжил шары заливать свои, то и дело поглядывая на пустой бокал напротив, где красовался отпечаток перламутровой помады.