Искорка|| Кащей

Вика бежала. Бежала не оглядываясь, подальше от этого Кащея. Он её пугал, при этом чем-то притягивая. Он словно змей-искуситель, хотя так оно и есть. По щекам почему-то побежали горячие слёзы, мороз кусал мокрые щёки и подгонял девушку, чтобы та быстрее бежала домой.

Буквально ввалившись в квартиру, девушка захлопнула дверь и прижалась спиной к ней, скатываясь на пол. На звук громко закрывшейся двери выбежал младший брат. Увидев, в каком состоянии его сестра, тот незамедлительно поднял её с пола и усадил на пуфик в коридоре.

— Вика! Неужели эта гнида тебя обидела? Я убью эту мразь, если он успел что-то сделать! — Стёпа взял лицо сестры в свои ладони и заставил посмотреть ей в глаза. Мокрые глаза смотрели в голубые напротив, которые были полны гнева и злости.

— Успокойся, Стёп. Ничего не было, я ушла сама, просто ушла. Никого не надо убивать, давай лучше спать? — Вика мягко и аккуратно убрала мозолистые ладони со своего лица и встала. Стащила со своих плеч мокрое от снега пальто, разулась и прошла в ванную комнату. Предварительно закрывшись на щеколду, та упёрлась руками о раковину и взглянула в зеркало. Увидев там своё заплаканное лицо, она включила воду и принялась смывать сегодняшний день.

— Если я узнаю, что ты меня обманула и он тебя правда обидел, ему пиздец. Я тебе слово пацана даю! — прокричал Степан, стоя за запертой дверью. Постоял немного и всё же ушёл к себе, не желая доставать сестру сейчас, но потом он точно с неё спросит.

Девица даже не обратила внимания на бранное слово. Внутри была какая-то пустота, будто Кащей высосал из неё душу. Переодевшись в пижаму, она без задних ног завалилась спать, прячась под тёплым одеялом.

Прошло уже около недели с их встречи с Кащеем. Сегодня выходной. Можно было не мучить свою нервную систему ранними подъёмами и позволить себе отоспаться, но не тут-то было. Звонок в дверь испортил всю утреннюю идиллию. Искрина нехотя встала с кровати, всунула ноги в тапочки и прошла в прихожую. Глянула в глазок и увидела каких-то побитых парней. С недоумением на лице она открыла дверь.

— Здрасьте! А вы, кажется, сеструха Искры, да? А вы не могли бы Стёпу позвать? — попросил парень в кожаной куртке, прижимающий руку к разбитому лбу, пока рядом его поддерживал лысый пацан.

Впустив их, Вика сглотнула и закрыла за пацанами дверь. Прошла к брату в комнату и разбудила мальца. Тот скорчил лицо, укрываясь одеялом с головой.

— Вставай, дурачьё! Тебя там друзья твои побитые спрашивают, явно что-то случилось, — Стёпка как ошпаренный подскочил и вылетел к пацанам.

— Пацаны, чё случилось?! Проходите! Зима, тащи Турбо в ванную! — ребята прошли в ванную и прикрыли за собой дверь, но не до конца. Рыжеволосая встала рядышком и прислушалась.

— Да ничё, Искра. «Киноплёнка», мрази, решили нам «доброе утро» устроить! Мы в качалку шли, и тут — на, нахер! На нас с Зимой налетают четверо. Один, сука, меня вон арматурой приложил. Ничё, пизда этим тварям. Зима, помоги по-братски, — Вахит открыл воду и помог товарищу подставить голову под кран.

Дальше из-за шума воды было плохо слышно, но ясно было одно: эти пацанские разборки до хорошего не доведут. Девушка взяла на кухне аптечку и постучала в дверь, после чего вошла.

— Давайте на кухню, помогу чем смогу. Всё же друзья брата, как-никак, — она специально выделила слово «друзья», ведь даже не понимала, как их называть. Братки, кенты, кореша или как их ещё обозвать?

Пацаны послушно вывалились из ванной и расселись вокруг стола на кухне. Виктория решила начать с «пробитого». Осмотрела его и сощурилась: уж больно он ей напоминал их старшего из ОПГ. Волосы такие же вьющиеся, глаза зелёные — уж не родственник ли случаем? Прогнав навязчивые мысли о Кащее, рыжеволосая принялась обрабатывать раны.

— Спасибо вам, не стоило, конечно, но спасибо. Вас как зовут? Спасителя своего хоть по имени знать буду, — лукавил Валера, улыбаясь, словно Кот Чеширский. Он и вправду напоминал Кащея, отчего стало не по себе.

— Вика, и хватит выкать, судя по всему, недалеко от меня по возрасту ушёл. Тебя-то как звать? По этикету парень первым представляется, — хмыкнула девушка, перематывая голову парнишке.

— Турбо я, для тебя — Валера. Будем знакомы, и ещё раз спасибо, будем должны, — Валера встал, и на его место увалился лысый, который пострадал не так сильно.

— Вахит, но лучше Зима, так привычнее что ли. Нам Искра не рассказывал, что у него такая добрая сестра, да ещё и старшая. Мы-то думали, что он в семье за старшего, — Зималетдинов покосился в сторону Стёпы, который только и делал, что зевал.

— Ты уж не сердись, что мы так рано завалились. Просто Стёпа был единственным вариантом. Да и Турбо особо далеко тащить не хотелось, тяжёлый, зараза, — Виктория внимательно слушала и лишь кивнула, мол, всё понимает. Она заклеила Вахиту рассечённую бровь и выпрямилась.

— Это, конечно, всё увлекательно, но, во-первых, акция эта разовая. Во-вторых, вам бы по-хорошему в больничку. И в-третьих — ни слова никому, что вы были именно у нас. Особенно своему Старшему. Усекли, братцы? — Турбо с Зимой переглянулись и одновременно подняли взгляд на строгую сестру Искры.

— Поняли мы, всё поняли. Вопрос можно? — спросил кудрявый, который, судя по всему, был очень смелым, если смотреть на ушиб. Вика одобрительно кивнула и убрала медикаменты в аптечку.

— А ты чё, получается, с Кащеем знакома? Потому что, судя по твоим словам, всё же знакома, — «хватило же наглости спрашивать», — подумала та и отвечать не стала. Еще не хватало перед уличной гопотой распинаться.

Искрин-младший «пробудился», подошёл к пацанам и положил им руки на спины

— Пацаны уже уходят, я пойду их провожу, ты же не против? — Вика снова утвердительно качнула головой, мысленно благодаря братца за смену темы.

Степан поторопил своих друзей. Потараторив о чём-то в прихожей, он всё же выпроводил их, после чего вернулся к сестре на кухню и поставил чайник.

— Не обращай внимания на Турбо, он такой: ему всегда правда нужна и всё интересно. А так-то он вообще чёткий пацанчик, — пытался младший оправдать друга, поглядывая в окно.

— Ой, да плевать мне, кто он и что он. Ты им просто позже, когда наедине будете, донеси, что не стоит сюда приходить. Всё понимаю: один за всех и все за одного, друзья, улица... Но здесь не место для ваших сборов. Мне и так всё это надоело, так ещё и дружки твои с утра пораньше. Надеюсь, ты сможешь им объяснить всё на вашем языке, — устало проговорила девушка. Она чувствовала сильный недосып — надо же, испортили утро выходного дня.

Степан препираться не стал, лишь молча всё впитал и учтиво кивнул. Парень потянулся, размялся и открыл холодильник, высматривая, что бы съесть на завтрак. Виктория умылась и переоделась в домашние штаны и свободную отцовскую кофту. Не успел младший поесть, как тут же убежал на свои пацанские сборы.

Искрина завтракала чуть позже, в одиночестве, как и всегда. Потягивая кипяток с заваркой, она размышляла обо всём на свете. И правда, ей уже двадцать три, а она даже не целованная — так, ходила за ручку, и всё. Уже семью пора заводить, а она брата воспитывает, который вот-вот её нахер пошлёт. Скорее он семьёй обзаведётся, чем сама Вика. Но сердце её было свободно: никто не нравился, никто не претендовал — кругом одни группировщики да алкоголики.

По правде сказать, когда она ходила на «свидание» с Кащеем, то впервые почувствовала себя женщиной. Такого с ней ещё никогда не было. Да только вот, если бы она ему была нужна, если бы понравилась, он бы не сидел на месте, а пытался действовать. А так — выгулял как собачку, и хватит, должок закрыли. Думала она, думала и решила, что нахрен это всё. Даст Господь — будет семья, а нет — так нет, не видать ей женского счастья.

Пока купалась в размышлениях, чай остыл. Тяжело выдохнув, Вика надумала прогуляться, подышать морозным воздухом. Оделась тепло, по погоде. Вместо шапки повязала на голову платок — шапка была ей не по карману. Хоть и откладывала, копила, но всё Стёпе, а себе — шиш с маслом.

Рыжеволосая вышла из подъезда и впустила холод в лёгкие, поднимая глаза к пасмурному небу. Снежинки красиво падали, придавая хоть какой-то уют серой Казани. Не спеша, прогулочным шагом Искрина дошла до хоккейной коробки, где мальчишки зимой гоняли шайбу, а в остальное время играли в футбол. Рядом с площадкой был припаркован знакомый «каблучок». Девушка тряхнула голвой и собиралась пройти мимо, как её окликнули:

— Далеко собралась, Красота? — пробасил знакомый сипловатый голос с нотками сарказма.

Виктория остановилась, но оборачиваться не стала и сделала шаг вперёд. Однако цепкая рука вцепилась в тонкий локоток, преграждая путь. Наконец Искрина подняла взгляд и увидела лицо Анатолия. Его глаза скользили по её миловидному лицу.

— Ну что же ты убегаешь, Викуля? Неуважительно как-то, не по-людски. Что в этот раз, что в прошлый. А давай-ка мы с тобой прогуляемся, покумекаем о жизни, м?

И снова этот «выбор без выбора». Викуля сжала губы в тонкую линию и молча кивнула. Мужчина усмехнулся и закинул руку на её хрупкие плечи, заставляя шагать с ним в ногу.

— Все наши вопросы уже решены, или будут ещё какие-то пожелания? — процедила девушка, скрывая внутреннее волнение.

Толик провёл рукой по вьющимся волосам, отряхивая их от снега. В этот раз меховой шапки на нём не было.

— А тебе напомнить, чё было? По сути: пригласил тебя в культурное место, рассказал чё как есть, а ты — опа! — и погнала от меня. А теперь ещё и шкериться собралась? Вроде девка уже не маленькая, а хочешь в догонялки поиграть. Так что, Искорка, по справедливости, зихер на тебе висит, — не стесняясь, он ткнул пальцем ей в солнечное сплетение, отчего рыжие бровки встретились на переносице.

— Я тебя услышала, это всё? Могу идти? — и снова нотки раздражения в этом дивном голосе, который ласкал слух Кащея. Даже отнекиваться и оправдываться не хотелось: всё равно он продолжит гнуть свою линию о том, кто прав, а кто нет.

Тот улыбнулся ласково — приторно-ласково и совсем неискренне. Болотные глаза с лукавым прищуром выдавали его истинные мысли.

— Ну куда ж ты пойдёшь, айда со мной! Выпьем, музыку послушаем, владения свои покажу — так скажем, экскурсию по качалке проведу, — казалось бы, заманчивое предложение. Любая другая на месте Вики рот бы раскрыла и со скоростью света побежала под ручку с авторитетом.

Но нет, другая она, не такая, как остальные. Цену себе знает — это Кащей уважал, но главное здесь — не зазнаваться, иначе кончиться может плохо. От его идеи девушка брезгливо ужаснулась, представляя себе эту картину: сидит она на пару с бандитом, водяру хлыщет из хрен пойми каких стаканов, старое радио на фоне хрипит, а повсюду вонь непонятная.

— Нет, спасибо, что-то уже нагулялась. Да и вообще, отпусти меня, — рыжеволосая скинула тяжёлую руку со своих плеч и, не прощаясь, быстрым шагом стала отдаляться от щербатого.

Он смотрел ей вслед, закуривая сигарету. Пожевав фильтр, Костенко свистнул ей, пока та не ушла далеко. Но Искрина не остановилась.

— А если понравилась мне, Красота? Вот в душу запала, и хрен выбьешь — чё делать прикажешь? — с одной стороны, старший кричал правду, а с другой...

С другой стороны, он не то чтобы влюбился — скорее хотелось присвоить такую красотку себе, будто священный трофей. Нездорово это, но Толик того не понимал, да и не хотел, наверное. После этих слов Вику сковал ступор — такой, что все слова на мгновение вылетели из головы. Кащей, видя это, вразвалочку подошёл к ней, держа сигарету у рта.

— Я знаю тебя от силы два дня. Ты что думаешь: ляпнул мне тут что-то, в ресторан за счёт долга сводил — и всё, я растаю и запрыгну на тебя? Нет. Всё как у людей должно быть, а не через задницу, — она развернулась и ушла, молясь, чтобы Костенко не пошёл за ней.

А он и не пошёл: не по статусу за бабой бегать, увидит кто из пацанов — засмеют. Старший понял, что к ней нужен другой подход: более официальный, роскошный, и двигаться надо потихоньку. Развернувшись, он направился к качалке, то и дело насвистывая под нос какую-то песню.

Уже внутри, под звуки попсы из радиоприёмника, Кащей откупорил себе бутылочку хмельного пива и жадно глотнул, разваливаясь на диванчике. В голове застряли слова красотки. Надо было что-то делать, только не в открытую, а осторожно, прощупывая почву. Постучав пальцами по стеклу бутылки, Кащей вышел из своей «переговорной» и прищурился, ища глазами Степана. Рыжий паренёк в это время прыгал на ринге с Сутулым.

— Стёпка, зайди ко мне, базар есть! — ребята сразу прекратили смеяться и прыгать, лицо Искрина потускнело. Все знали, что старший никогда просто так к себе не подзовёт, особенно «побазарить». Сплюнув в сторону, пацан спрыгнул с ринга и прошёл к мужчине. Тот кивнул на дверь, и Стёпка понял всё без слов — зашёл и закрыл её за собой. Они остались наедине, вдвоем. Значит, разговор конфиденциальный.

— Ну чё ты стоишь-то? Падай, в ногах правды нет, — улыбнулся Анатолий, указывая рукой на кресло напротив.

Рыжий послушно сел, расправляя плечи и стараясь показать, что не боится. Кащей закурил сигарету и протянул пачку Искрину, но малой отрицательно мотнул головой.

— Да закури, закури. Слово пацана даю — не заругаю. Когда ещё со старшим покурить получится, а? Пользуйся, пока я добрый, — продолжал подлизываться Кащей.

Стёпа отказываться второй раз не стал — иначе бы это сочли за неуважение к главарю. Пацан вытащил сигарету, чиркнул спичкой по коробку и прикурил, тут же гася огонь.

— Ты вроде пацан неглупый. Думаю, смекаешь, что я тебя не просто так позвал лясы точить и подымить? — мальчик кивнул, вызвав очередную щербатую улыбку.

— Я даже догадываюсь, о чём речь пойдет. Только вот... ты уверен, что именно со мной тебе этот разговор вести надо? — ещё больше осмелев, Искрин стал задавать наводящие вопросы. Кащей вальяжно закинул ногу на ногу, демонстрируя превосходство и одновременно предупреждая: лишнего болтать не стоит.

— Я ж говорю: умный мелкий, далеко пойдёшь! Дело тут такое — на миллион алых роз. Расскажи мне про сестрёнку свою, Викулю.

Юноша поперхнулся и затушил сигарету об импровизированную пепельницу из-под консервной банки. Мужчина покровительственно похлопал его по спине — даже как-то заботливо, с его-то стороны. Стёпа подозревал, о чём пойдёт речь, но прямой вопрос всё равно застал его врасплох. Он отвёл голубые глаза в сторону.

— А ты... ты имеешь какие-то виды на Вику? — сбивчиво спросил Степан, переплетая пальцы.

Толик недовольно цокнул, выкуривая табак до самого фильтра. «Ну что за человек? Всё-то ему знать надо, любопытный засранец», — пронеслось в голове у мужчины.

— А вот тебе скажи! Чё ж ты в душу-то лезть пытаешься? Дела взрослые, не дорос ещё. Ты либо по делу говори, либо вали, если от тебя толку не дождёшься, — Костенко сразу обрубил тему: нехуй мальцу под кожу залезать.

— Ладно, ладно... Ну, на заводе работает. Полы ещё в рестике моет по ночам иногда. С подружками редко встречается. Так вроде всё. Ни с кем не ходит, от пацанов старается держаться подальше и... — не успел младший договорить, как Кащей перебил его взмахом руки.

Слушать всё это было интересно, но долго, а тянуть резину не хотелось. Анатолий потянулся к плащу, вынул бумажник, отсчитал денег и бросил купюры на стол.

— Короче. Купи ей цветов на все деньги. Только тех, которые она любит. Передашь, мол, от Кащея. Только деньги не проеби, карманы-то зашил? — Искрин кивнул. — Вот молодца. Смотри, чтобы цветы точно до адресата дошли. Я с тебя спрошу в случае чего. Лично узнаю, передал или нет. Усёк?

— Да понял я, понял, не тупой. Идти могу? — разговор начал раздражать рыжеволосого. Он едва сдерживался, чтобы не психануть, сохраняя маску спокойствия.

— Иди, конечно. И дверь за собой прикрой.

Парень пулей вылетел из комнатушки, со скрипом закрыв железную дверь и оставляя Кащея в одиночестве потягивать пиво.

Пацаны сразу на Искру с вопросами налетели, но Стёпа отвечать не стал. Сказал, что обязательно расскажет позже, если можно будет. Турбо губы поджал и с недовольной миной что-то Зиме шепнул, а тот лишь кивнул, явно соглашаясь со словами товарища. Как бы слухи среди своих не пошли, как бы до старшего не дошли — а то худо всем будет.

Попрощавшись с пацанвой, парнишка прыгнул в автобус и доехал до цветочной базы, где цветы можно было взять задёшево, да ещё и в приличном количестве. Он выбирал, представляя Вику: какие бы подошли ей? Выбор пал на алые розы. По словам торгаша-татарина, они были морозостойкого сорта — простоят долго, так ещё и дефицит. Долго не думая, Степан купил цветов на двадцать рублей. Ему перевязали их лентой и завернули в газетку. Букетик увесистый получился: двадцать пять свежих бутонов едва умещались на юношеском плече.

Проехав чуть ли не через весь город на автобусе и дотащив букет до дома, Искрин с порога позвал сестру. Та вышла на родной голос.

— Принимай подгон, сестрёнка, — с грустинкой передал он букет старшей и начал раздеваться. Вика чуть не уронила его от неожиданности, но всё же удержала тяжёлый свёрток. Девушка сразу развернула бумагу, и перед ней предстал шикарный букет тёмно-красных роз.

— Стёп, ты чего... Не стоило, он ведь денег больших наверняка стоит, — но цветы приняла — всё-таки грех от такой красоты отказываться. С улыбкой и ямочками на щеках рыжеволосая поставила бутоны в вазу и села напротив любоваться.

Брат видел, как сестра восхитилась букетом. Видел, что не прогадал с выбором. Расстраивать её не хотел, но и врать не будет — не по понятиям это. Кащей если узнает, точно прибьёт Искру.

— Тут дело такое... Это не от меня. Меня попросили передать, — с лица сестры тут же сползла улыбка, и взгляд похолодел, неприятно укалывая младшего прямо в сердце.

— Кто? — без лишних соплей спросила она, подсознательно молясь, чтобы это был не тот, о ком она думает. Но Стёпа лишь губу прикусил задумчиво, поднимая на неё щенячий взгляд.

— Кащей, — правда была не сладкой. Виктория подскочила с места и перевела тяжёлый взгляд с младшенького на цветы. Сначала возникла мысль выкинуть их, но, поразмыслив, Искрина поняла, что цветы ни при чём, да и нравятся они ей.

Братишка погладил сестру по плечу ласково и оставил её наедине с чёртовыми розами.