Искорка|| Кащей

От Кащея больше ни слуху ни духу. Точнее, он больше не трепался о своих планах и видах на девушку, вынашивая в голове какие-то свои грандиозные мысли. Только вот слухи всё равно стали расходиться: весь цех на Вику косо смотрел, люди шептались за спиной.

Искрина переодевалась в робу в женской раздевалке, которая постепенно наполнялась девичьими голосами. Юлька Болтяева, сварщица, завидев рыжую макушку, пакостливо улыбнулась.

— Слушай, Искрина, поделиться счастьем своим женским не хочешь? — хитро спросила Юлия, переобуваясь на лавочке.

Виктория напряглась, нахмурив брови. Она знала, что Болтяева — сплетница ещё та, и все слухи, что гуляют по заводу, идут именно с её подачи. Девушка сразу «включила безразличие», отстранённо посмотрев на черноволосую.

— Не понимаю, о чём ты, Юлька. У меня ничего нового, всё как обычно, — натянуто улыбнулась рыжая, застёгивая последнюю пуговицу на рабочем комбинезоне.

— Да не придуривайся ты! Видели все, как тебя на днях мужчинка забирал на машине. Симпатичный такой, правда на бандита смахивает, но первое перекрывает второе, — Болтяева так и предвкушала повод зацепиться языками с другими девчонками. По маленькому помещению пошли шепотки, но Вика даже прислушиваться не стала к этому бреду.

Девушка закатила глаза и вышла из раздевалки. Но едва она переступила порог, за спиной раздалось:

— Вот увидите, шлюхой станет, помяните моё слово... — голосок Юльки так и сочился ядом.

И тут Виктория не выдержала. Развернулась на пятках и размашистым шагом подлетела к сучке. Не теряясь, она схватила ту за чернявые волосы и с размаху приложила о железный шкаф. Ударила так сильно, что у Болтяевой кровь фонтаном брызнула из носа. Та сразу взвыла, хватаясь за ушибленное место и выкрикивая оскорбления. Рыжая взяла Юльку за шкирку и заставила взглянуть на себя.

— А теперь слушай меня, шкура волосатая. Если я не отвечаю на твой словесный понос, это не значит, что я с ним согласна или мне нечего сказать. Это значит, что мне насрать, что ты там несёшь. И если я ещё раз услышу хоть какое-то оскорбление в свой адрес — убью к чёртовой матери. Уяснила, Болтяева?!

Девчонки оттащили Вику от провокаторши и удерживали за плечи, а она и не рыпалась, пытаясь восстановить дыхание.

— Конец тебе, рыжая! Я в милицию пойду, заявление напишу! Тебя уволят, опозорят и посадят! — беспомощно кричала пострадавшая, пока коллеги поднимали её с пола.

Искрина злобно улыбнулась  — её тут же отпустили. Вика ушла на смену как ни в чём не бывало. В раздевалке обсуждение продолжилось, но теперь уже не шёпотом, а во весь голос.

Отработав как положено, под косыми взглядами напарниц и напарников, девушка направилась домой. По пути зашла в универсам, купила продуктов и кое-что по хозяйству. Уже дома её встретили мужские голоса, доносящиеся из комнаты младшего брата. Нахмурившись, Виктория тихо прошла на кухню, разобрала продукты и на носочках подошла к двери, за которой слышалось множество голосов. Резко отворив дверь, она встретилась с шестью парами горящих глаз.

— Здрасьте, тёть Вик! А мы вот в гости к Ис... к Стёпе пришли. Вы ж не против? — самым смелым оказался Маратик Суворов — сын начальника завода, где работала Искрина. Семью Суворовых она давно знала и уважала: они часто помогали сироткам, когда те без родителей остались.

— Ну привет, Маратик. Против не против, но я, кроме тебя, тут никого не знаю. Представиться не хотите, молодые люди? — мальчишки словно служивые в шеренгу встали. Каждый назвался, как полагается, по имени и по погонялу.

Конечно, старшая сестрёнка была не в восторге от неожиданных гостей, но при всех ругать братика, который уткнул глазки в пол, чтобы не смотреть на строгую Викулю, не стала. Махнув рукой и дав добро на посиделки, она закрыла за собой дверь и прошла в гостиную. Устало упав на диван, включила телевизор на первый попавшийся телеканал, по которому шла мелодрама «Москва слезам не верит». Зевнув, рыжеволосая расслабила глаза, и те сами по себе закрылись. Мозг отключился, и девушка заснула, даже не переодевшись в пижаму.

С утра спящую красавицу растормошил нервный, уже опомнившийся после сна Стёпа.

— Викуха, вставай! Там участковый пришёл по твою душу. Что уже случилось? — девушка сонно разлепила глаза, и брат помог ей усесться на диван.

Старшая с недовольным видом тёрла глаза, понимая, почему к ним пришла милиция, и окончательно взбодрилась.

— Да, одну курицу на работе приложила носом. Написала заявление всё-таки. Сиди здесь, если что, позову, — Викуля быстро заплела волосы в тугой хвост и похлопала себя по щекам.

Выйдя в прихожую, она увидела молодого мужчину в форме. Судя по звёздочкам на погонах — младший лейтенант. Парень, завидев ту, к которой пришёл, кивнул приветственно и открыл удостоверение.

— Не совсем доброго утра, Виктория Алексеевна. Могу пройти? — она промямлила невнятное «да», и милиционер, даже не разувшись, прошёл на кухню. Рыжеволосая по пятам последовала за ним и прикрыла дверь.

— На вас заявление поступило, Виктория Алексеевна, от гражданки Болтяевой Юлии Рамизовны. Знакомы с ней? — подтверждающий кивок со стороны девушки дал понять, что да, очень хорошо знакома. — Так вот, гражданка Болтяева утверждает, что вы набросились на неё ни с того ни с сего, схватили за волосы и со всей силы ударили её лицом об шкаф, что привело к перелому носа и ушибам мягких тканей. Было такое? — деловитый вид участкового очень сильно напрягал Вику. Она то и дело ковыряла заусенцы на пальцах.

— Ну, не совсем так, товарищ участковый. Болтяева прилюдно оскорбила меня, назвав дамой лёгкого поведения, за что и получила увечья на своём лице. Вины своей не отрицаю и понимаю, что все, кто был в тот момент рядом, встанут на сторону потерпевшей, — сложив руки перед собой, Искрина старалась излучать абсолютную уверенность, но кусание губ её выдавало.

Всё это время участковый записывал их диалог в протокол, а в конце беседы попросил подписать бумагу, подтверждая, что с её слов всё записано верно и ею прочитано. После этого мужчина встал и надел меховую шапку с кокардой.

— Ну что ж, гражданка Искрина, вам позвонят и пригласят в отделение для дачи объяснений. Мой вам совет: помиритесь с Болтяевой, иначе будет очень плохо. Дело и вправду может дойти до суда, там вас прижмут по 112-й статье УК РСФСР. Если и не посадят, то для начала выпрут из комсомола, а потом уволят. А вы, думаю, как никто другой знаете, что сейчас с работой очень тяжко. Не провожайте, Виктория Алексеевна. Всего доброго.

Работник внутренних дел ушёл, оставляя девушку в отчаянии. Как только милиционер закрыл за собой входную дверь, младший выбежал из гостиной к сестре и крепко прижал её к себе.

— Викуха, ну ты, конечно, просто огонь! Молодец, что курву эту уделала. А чё мы делать-то дальше будем? — на вопрос брата сестра лишь пожала плечами.

— Не знаю, Стёпка. Походу, реально поползу на коленях к Болтяевой прощения вымаливать, а то загнёмся по моей же глупости, — пацан томно выдохнул, целуя «кровинушку» в макушку.

После завтрака Стёпа помог сестрёнке с делами по дому, собрался и ушёл на «коробку», где собирался весь пацанский молодняк. Там всё как обычно: кому-то дали задачи, кто-то обязательно получил по фанере, и, конечно же, собрали с каждого на общак. Для Искры всё прошло как в тумане: он словно был не с товарищами, а где-то в другом месте. Пока Стёпа витал в облаках, к нему подошли с обеих сторон старшие — Зима и Турбо. Словно два куска хлеба, они сжали между собой малого, как ломтик колбасы в бутерброде.

— Рыжий, чё грустный-то такой? Случилось чё? — поинтересовался Зима, крутя в узловатых пальцах папироску.

— Да нормас всё, пацаны, всё чётко, — натянул грустную улыбку скорлупа, неловко поправляя шапку на затылке.

— Давай колись, обидел может кто? Или дома чё-то случилось? — подал голос Валера, слабо толкая Искрина локтем в бок. Стёпа сдался и лишь кивнул.

Парень рассказал, что произошло — только основное, без лишней «воды». Те оба слушали молча, делая для себя выводы и переглядываясь.

— Короче, мы тебя поняли, братишка. Ну, сеструха твоя крутая, что терпилу не врубила, уважуха, — Турбо одобрительно закивал, показательно поджимая губы.

— Это-то да, вот только что делать? Сейчас с нами никто не будет связываться, чтобы не опозориться. Уверен, по улице уже слухи гуляют, — голубые глаза печально уставились в белый снег под ногами.

— Почему же... А как же Кащей? Люди говорят, что он за сестрой твоей приударить решил. Вот и пусть поможет, заодно и покажет, что он не конченый говнарь, — мудро рассуждал Вахит, наконец закурив.

Турбо был против. Ему Кащей никогда особо не нравился, а после того как пошли слухи о черняшке, тот и вовсе потерял авторитет в его глазах. Парни стали громко спорить, перескакивая с темы на тему. Стёпка решил тактично удалиться в качалку. В спину он лишь услышал брошенное Зимой «подумай» и скрылся за тяжёлыми дверями. Пройдя по залу и обмениваясь приветствиями с пацанами, рыжий подошёл к двери комнатушки. Тихонько приоткрыл и увидел, что там никого нет — ни самого Кащея, ни его приближённых.

— Пацаны, а Кащея кто-нибудь видел сегодня? — в ответ тишина, только из противоположного угла раздался звонкий голос Лампы.

— Я видел его в магазине около дома, херню какую-то покупал, — кинув быстрое «спасибо», Степан вылетел на свежий воздух.

Он сразу понял, что старший ошивается у себя дома. Лампа жил в доме напротив, так что часто с ним пересекался. Спотыкаясь и поскальзываясь, Искрин всё же добрался до места. Он откинул подъездную дверь и взлетел на второй этаж. Набравшись смелости, пацан затарабанил в дверь девятнадцатой квартиры. За дверью слышались мужской гогот, блатной шансон и женское хихиканье. После громкого стука шум поутих, и вскоре дверь отворилась — на пороге показался хозяин.

— Здорово, не помешаю? — на автомате Стёпа протянул руку для приветствия. Кащей лениво оглядел пацанёнка и в такой же манере всё-таки подал руку в ответ.

— Здоровей видали, конопатый. Чё припёрся? — голос был сухим и грубым. Кащей становился разговорчивым, только когда ему что-то было нужно.

— Там Вика... в общем, менты, тюрьма... — затараторил малый, чуть не заикаясь от волнения. Он не привык вымаливать помощь, но ради сестры готов был и унизиться.

— Харэ тарахтеть. Ща, погоди, — Костенко на несколько минут скрылся в глубине квартиры.

Из дверного проёма вышли «кореша» Кащея, с которыми пацанский устав обязывал поздороваться, а следом вышла Людка — местная шалава. Она мазнула по пацану пьяным взглядом и прошла прямиком на выход. Наконец Толя жестом пригласил Стёпу внутрь и закрыл за ним дверь.

— Ну и чё встал как истукан? Кидай шмотки и топай на кухню, разговоры разговаривать будем. И это, не разувайся.

Искрин как по команде скинул куртку и прошёл за Костенко. На столе среди открытых консервов и самодельных пепельниц сиротливо стояли бутылки из-под водки. Стёпа аккуратно присел на скрипучий табурет и сложил руки перед собой.

— Ну чё, излагай, Стёпка. Только давай по делу, — опрокинув в себя стопку, Кащей тут же налил следующую и вальяжно закинул ноги на соседнюю табуретку.

— Если кратко: Вика двинула одной бабе на работе. Та мусорнулась и заяву накатала. Сегодня мент приходил, короче, уголовка ей светит, — Степан говорил быстро. Кащей не перебивал, его лицо оставалось непроницаемым, будто ему было плевать.

— Ну, я понял, чё. Только вот... чё ты ко мне-то прибежал, Стёпка? Неужто всё так плохо, что больше пойти не к кому? — Стёпа кивнул. Мужчина жутко улыбнулся, и мальчишка на секунду пожалел о своём решении.

— Так вот, Стёпка, помочь-то я помогу. Но есть одно условие, — Анатолий замолчал, нагнетая атмосферу.

— Почему замолчал? Какое условие? Я... нет, мы согласны почти на всё! — и тут рыжий совершил фатальную ошибку, дав Кащею карт-бланш.

— Даже так? Ладно. Я сделаю так, что всё рассосётся, но только после того, как Викуля лично попросит меня о помощи. Смекаешь? Смотри, как оно будет: оказав даме помощь в таком вопросе, я заявлю свои права на твою сестрёнку. Подумай, малый, точно ли моя помощь нужна? — Костенко снова манипулировал, бил по самому больному. Он всучил парню простой карандаш и слегка мятый лист бумаги. — На-ка вот, напиши мне всё, что знаешь о потерпевшей.

Повертев карандаш в руках, Степан корявым почерком вывел фамилию и имя той самой тёлки.

— В общем, с Викой поговорю и дам знать, что она решит, — не дожидаясь проводов, Искра испарился из затхлой квартиры.

Кащей же прекратил застолье, включив мозг на полную. Конечно, он поможет, даже без личной просьбы Виктории. Тихонько всё разгребёт, придёт к ней — глядишь, и растопит ледяное сердце. Почесав подбородок, где совсем недавно была лёгкая щетина, Кащей задумался, набрасывая план действий. Тянуть нельзя, иначе его Искорку упекут куда-нибудь, и что тогда делать?

Уже при полном параде Костенко вышел на улицу. Пока машина прогревалась, Толя успел покурить и почистить её от снега. Как только мотор заурчал уверенно, он тронулся к заводу. По дороге старший купил какой-то веник цветов и коробку конфет — надо же как-то к бабёнке этой подкатить грамотно.

На проходной завода Кащей разговорил милую тётку-вахтёршу, которая подсказала, где найти ту самую Юлию Болтяеву. За доброту и душевность женщины щербатый вручил ей коробку конфет от чистого сердца. Добытая информация очень помогла: когда Анатолий оказался в другом районе, на чужой улице, он сразу заприметил девушку с «покоцанным» лицом. Чуйка подсказала — это именно та бедолага, которую Викуля отделала. Когда незнакомка поравнялась с ним, мужчина окликнул её по имени:

— Юленька? Ведь так? — Юлия сразу обернулась и недоверчиво, медленно подошла к мужчине, которого, как ей показалось, уже видела.

— Кто вы? Что вам нужно? — и тут Болтяеву осенило: это же тот красавец, который Искрину подвозил. Девушка тут же сделала два шага назад. — А-а-а... я вас вспомнила. Что, пришёл за рыжую свою просить?

— Какая ты прозорливая, Юленька. Я предлагаю мировую. Проси чё хочешь, — пошёл на торги Кащей и протянул ей цветы.

— Прям всё? А если шубу потребую или рублей, так скажем, двести? — Болтяева, превозмогая сомнения, приняла букет и крепко сжала его в руках.

— А с тобой приятно иметь дело! Поступим так: сейчас мы вместе идём в отдел, ты забираешь заявление, после с меня две сотни — и расход. Договорились? — старший улыбнулся, сверкнув щербинкой между зубов, и подмигнул темноволосой, отчего та сразу покраснела.

— Договорились...

Слово своё каждая из сторон сдержала. Юля заявление забрала и вручила бумагу Толе «на память». Мужчина, как только они вышли из отделения милиции, тут же отдал оговоренные деньги.

После этого они разошлись в разные стороны, будто никогда и не встречались. С довольной, гордой улыбкой на лице Кащей купил бутылку «Советского шампанского» и прибыл во двор, где жила его красавица. Благодаря природному обаянию ему не составило труда узнать у добрых людей, где именно живёт рыжая бестия.

Стоя перед дверью, обтянутой кожей, Анатолий поправил выбившиеся из-под шапки кудри и постучал. В ответ — недолгая тишина, а после дверь открылась. На пороге показалась незнакомка.

— Добрый вечер, а вам кого? — встретила его низкорослая девушка со светло-русыми волосами. «Дверью, что ли, ошибся?» — мелькнуло в голове у Толи.

— А я, наверно, дверью ошибся. Пойду-ка я, — Костенко кивнул на прощание и уже развернулся, чтобы уйти.

— Галка, кого там принесло? — Толя удивлённо вскинул брови, услышав знакомый голос, и вновь повернулся к входу. К двери подошла именно та, к кому он пришёл.

— Впустишь, Викуля? — спросил старший, демонстрируя бутылку игристого.