Крик среди света
На следующий день Глэйд проснулся как обычно — с криками, стуком инструментов и привычной суетой.
Но для Селестии всё было новым.
Она старалась держаться рядом с Марленой, будто та была единственным ориентиром в этом мире. Если Марлена останавливалась — останавливалась и она. Если шла — Селестия шагала рядом, почти касаясь плечом.
И каждый раз, когда где-то поблизости появлялся Минхо, она заметно напрягалась.
Он это видел.
Минхо относился к ней не холодно — скорее... снисходительно. Как к ребёнку, который оказался не в том месте. Он замечал, как она слишком живо реагирует на всё: на новые лица, на шум ворот, на разговоры бегунов. В ней было много эмоций, слишком много для Лабиринта.
— Ты можешь не смотреть на меня так, будто я сейчас упаду в обморок, — однажды тихо сказала Селестия, когда их взгляды случайно пересеклись.
Минхо приподнял бровь.
— Тогда не веди себя так, будто собираешься.
Она вспыхнула, но ничего не ответила, только шагнула ближе к Марлене.
Марлена заметила это и чуть усмехнулась.
— Он не кусается, — тихо сказала она.
— Он смотрит так, будто оценивает, выдержу ли я день, — пробормотала Селестия.
— Он так на всех смотрит.
— Нет. На тебя — по-другому.
Марлена закатила глаза.
— Не придумывай.
За несколько часов они действительно сблизились. Селестия оказалась разговорчивой — слишком для человека, который вчера не помнил даже своего имени.
Они обсуждали всё подряд:
кто с кем чаще спорит,
почему Галли всегда недоволен,
почему Томас задаёт вопросы громче всех,
почему Ньют делает вид, что ему всё равно.
— А ты? — спросила вдруг Селестия. — Ты кем здесь была... до меня?
Марлена на секунду задумалась.
— Медиком. И иногда проблемой.
Селестия улыбнулась.
— Мне нравится второе.
Они направились к кухонной зоне, где уже с утра хлопотал Фрайпан. В воздухе пахло жареными овощами и травами.
Селестия замедлила шаг.
Её глаза загорелись интересом.
— Это... ты готовишь? — спросила она, подходя ближе.
Фрайпан гордо выпрямился.
— Конечно. И лучше всех здесь.
Селестия осторожно подошла к столу, разглядывая нарезанные овощи, травы, миски.
— Можно потрогать?
— Если не испортишь, — прищурился он.
Она аккуратно взяла пучок трав, понюхала.
— Это тимьян... — произнесла она почти автоматически. — Его лучше добавлять в конце, иначе вкус станет горьким.
Фрайпан замер.
— Откуда ты знаешь?
Селестия нахмурилась.
— Я... не знаю. Просто знаю.
Марлена внимательно наблюдала за ней.
В памяти не было образов. Но навыки — остались.
— Можно... я помогу? — осторожно спросила Селестия. — Я быстро учусь.
Фрайпан скрестил руки.
— Помощники у меня долго не задерживаются.
— Я не убегу, — серьёзно сказала она.
Он посмотрел на Марлену.
— Она правда такая активная?
— Ты ещё не видел половины, — усмехнулась Марлена.
Фрайпан хмыкнул.
— Ладно. Начнёшь с простого. Режь аккуратно. И не порежь себя — мне лишний пациент не нужен.
Селестия просияла так, будто ей только что дали самое важное задание в мире.
Минхо наблюдал издалека.
Он видел, как быстро она переключается — от страха к интересу, от напряжения к живой энергии. Слишком эмоциональная. Слишком открытая.
Опасно.
Но когда она засмеялась над чем-то, что сказал Фрайпан, в её смехе не было наигранности.
И Минхо невольно подумал, что, возможно, Глэйду действительно не помешает немного жизни.
А Селестия, сосредоточенно нарезая овощи, впервые выглядела не потерянной.
Марлена устроилась на перевёрнутом ящике неподалёку от кухни, наблюдая за тем, как Селестия старательно режет овощи под строгим, но довольным взглядом Фрайпана.
Запах трав постепенно разносился по Глэйду — тёплый, насыщенный, непривычно уютный.
— Эй, — раздался знакомый голос.
К Марлене подбежал Чак, шумно втянув воздух носом.
— Чем так вкусно пахнет? Мы что, праздник отмечаем?
Марлена усмехнулась.
— Нет. Просто у Фрайпана появился помощник.
Чак вытянул шею, разглядывая кухню.
— Новенькая?
Он осторожно подошёл ближе к столу.
Селестия на секунду замерла, заметив его взгляд.
— Привет, — сказал Чак чуть неловко. — Я Чак. А ты?
Она растерянно моргнула.
Вопрос снова повис в воздухе.
— Я... — начала она.
Тишина.
Марлена незаметно напряглась.
Селестия нахмурилась, будто пытаясь ухватить мысль. Потом машинально взяла в руки пучок трав, поднесла к носу.
Глубоко вдохнула.
Запах был резкий, пряный.
И вдруг её взгляд изменился.
Руки дрогнули.
— Я... — прошептала она.
Фрайпан замер.
Минхо, стоявший неподалёку, тоже повернул голову.
— Селестия.
Имя прозвучало тихо, но уверенно.
Она заморгала быстрее.
— Меня зовут Селестия.
Чак расплылся в улыбке.
— Селестия! Круто звучит!
Марлена вскочила с ящика.
— Ты вспомнила?
Селестия кивнула, почти ошеломлённая.
— Запах... я вспомнила его раньше. И... своё имя. Оно как будто было рядом всё время.
Фрайпан хмыкнул, но улыбнулся.
— Значит, помощник у меня с именем. Уже лучше.
Чак радостно хлопнул в ладоши.
— Эй! Она вспомнила! — крикнул он тем, кто стоял неподалёку.
Несколько парней обернулись. Кто-то улыбнулся, кто-то одобрительно кивнул.
Даже Ньют, проходя мимо, позволил себе лёгкую улыбку.
Минхо подошёл ближе.
— Селестия, значит, — произнёс он спокойно.
Она подняла на него глаза — всё ещё немного настороженные, но уже без той пустоты.
— Да.
— Неплохо, — кивнул он.
Марлена подошла ближе и тихо сказала:
— Видишь? Имя пришло.
Селестия посмотрела на неё с благодарностью.
— Спасибо, что была рядом.
В этот момент Глэйд впервые за долгое время наполнился не тревогой, а лёгким, настоящим ощущением радости.
Марлена действительно только сидела в стороне, наблюдая, как Селестия увлечённо расспрашивает Фрайпана о травах и специях. В её взгляде было что-то почти материнское — осторожная гордость и лёгкая тревога.
— Нам как раз нужны свежие травы из леса, — вдруг сказал Фрайпан, вытирая руки о фартук. — Заканчиваются.
Селестия тут же повернула голову в сторону леса. Тёмная линия деревьев за границей Глэйда казалась почти безобидной при дневном свете.
Она кивнула.
— Я могу сходить.
Фрайпан протянул ей связанную плетёную корзину.
— Только недалеко. И не задерживайся.
Чак тут же вскочил.
— Я её проведу!
Селестия улыбнулась.
— Проводник, значит?
— Конечно. Я тут всё знаю.
Они направились к лесу, и шум Глэйда постепенно остался позади. Деревья шумели мягко, солнце пробивалось сквозь листья пятнами света.
— Как думаешь, что там, за стенами? — спросил Чак, пнув камешек.
— Если честно? — Селестия присела, разглядывая какие-то мелкие листья. — Наверное, там сразу станет холодно и мерзко. Дождь. Ветер. И вообще всё хуже, чем тут.
Чак фыркнул.
— Нет. Там мы вернёмся домой.
Селестия подняла на него взгляд.
— Домой... — тихо повторила она.
На секунду её лицо стало серьёзным.
И в этот момент они увидели его.
Между деревьями медленно шёл бегун. Напарник Минхо — Фред.
Он двигался странно. Плечи опущены. Шаг неровный. Голова слегка запрокинута.
— Это же Фред, — нахмурился Чак. — Что с ним?
Селестия уже наклонилась за пучком трав.
— Подержи корзину, — сказала она спокойно, передавая её Чаку.
Она выпрямилась и посмотрела внимательнее.
Глаза Фреда были... чёрными. Не просто тёмными — абсолютно чёрными.
Он шатался.
— Фред! — крикнул Чак. — У тебя всё нормально?
Фред резко поднял голову.
И побежал.
Прямо на них.
— Нас всех убьют! — закричал он хрипло. — Убьют!
Селестия среагировала быстрее, чем успела испугаться.
Она резко кинула сорванные травы в корзину, толкнула Чака вперёд, почти развернув его к выходу из леса.
— Беги! — крикнула она. — В Глэйд! Зови на помощь!
— А ты?!
— БЕГИ!
Чак рванул вперёд, спотыкаясь.
Селестия бросилась в противоположную сторону, пытаясь увести Фреда от него. Сердце билось в ушах.
За спиной — тяжёлые шаги.
— Нас всех убьют! — снова крикнул он, почти срывая голос.
Она резко свернула между деревьями, цепляясь за ветки, чувствуя, как кора царапает кожу. Дыхание сбивалось.
Она не понимала, что происходит. Не знала, что с ним.
Но одно было ясно — он не в себе.
Чак влетел в Глэйд, почти не чувствуя ног. Он резко остановился у кухни, хватая ртом воздух.
Марлена и Минхо стояли неподалёку — что-то обсуждали с Фрайпаном.
— Фред! — выдохнул Чак. — Он... он не в себе! Он напал на Селестию!
Минхо даже не переспросил.
Марлена побледнела.
И в следующую секунду они уже бежали — так же, как в тот день, когда из лифта появилась Селестия.
На этот раз — к её крику.
Ньют, стоявший у входа в Глэйд, заметил, как Марлена рванула вперёд, слегка хромая, но не замедляясь ни на шаг.
Он выругался сквозь зубы и побежал следом.
Из леса выскочила Селестия.
Её дыхание было рваным, волосы растрёпаны, руки в царапинах.
Она успела сделать всего несколько шагов по траве Глэйда —
и упала.
Фред вылетел за ней и напрыгнул сверху, сбивая её обратно на землю.
— Нас всех убьют! — хрипел он, глаза абсолютно чёрные.
Селестия попыталась оттолкнуть его, но силы были неравны.
— Минхо! — крикнула Марлена.
Минхо врезался в Фреда сбоку, резко стаскивая его с девушки.
Ньют подоспел почти сразу и помог удержать бегуна, который бился и кричал, словно в лихорадке.
— Держи его! — рявкнул Минхо.
Фред вырывался, рычал, пытался снова рвануть вперёд.
Селестия лежала на траве, тяжело дыша. Мир вокруг будто гудел.
Марлена подбежала к ней и сразу опустилась на колени.
— Селестия! Слышишь меня?
Она осторожно подняла её за плечи, быстро осматривая лицо, руки, шею.
— Ты ранена? Где болит?
Сердце Селестии билось так сильно, что казалось, его слышат все.
— Я... я в порядке... — выдохнула она, хотя голос дрожал.
Ньют и Минхо всё ещё удерживали Фреда.
К ним уже подбегали остальные.
Галли и Алби остановились рядом, тяжело дыша.
Алби нахмурился, глядя на Фреда.
— Его ужалили.
— Что? — резко повернулся Минхо.
— Его ужалили. Посреди дня.
На секунду повисла тишина.
Это было невозможно.
Гриверы не появлялись днём.
Ньют сжал челюсть.
— Это не просто так.
Фред снова заорал, выгибаясь в их руках.
— Они идут! Они уже идут!
Марлена крепче прижала к себе Селестию, словно защищая.
Минхо переглянулся с Ньютом.
Если ужалили днём —
значит, что-то в Лабиринте изменилось.
Фреда скрутили всемером.
Он вырывался так, будто в нём было вдвое больше силы, чем раньше. Минхо и Ньют держали его за руки, Галли — за плечи, Алби отдавал короткие, жёсткие приказы.
Его заперли в кутузке — в той самой деревянной клетке у стены Глэйда, где держали тех, кто представлял опасность.
Он метался внутри, бился о прутья, шипел, словно зверь.
— Спокойно, Фред! — крикнул Алби. — Расскажи, что ты видел!
— Они идут! — орал он. — Они меня уже отметили!
Ньют попытался подойти ближе.
— Что изменилось в Лабиринте?
Фред резко бросился к решётке, вцепившись пальцами в дерево.
— Это она! — он указал куда-то в сторону Селестии. — Она виновата! И он! Томас! Мы попали сюда из-за них!
Селестия вздрогнула.
Томас, стоявший рядом, сжал кулаки, но ничего не сказал.
Алби попытался продолжить расспросы, но Фред уже не отвечал — он рычал, кидался на каждого, кто приближался, бился о стены клетки.
Через два часа стало ясно: разговоров не будет.
Алби тяжело выдохнул.
— Готовьтесь.
Все знали, что это значит.
Изгнание.
Фред понял это тоже.
Когда его вывели из кутузки и повели к воротам Лабиринта, он уже не кричал — он умолял.
— Пожалуйста... — голос сорвался. — Я не хотел... Я просто сказал правду... Не оставляйте меня там...
Никто не смотрел ему в глаза.
Даже Минхо.
Когда его вытолкнули за ворота, он в последний раз попытался ухватиться за камень стены.
— Селестия! Это из-за тебя! — крикнул он. — Вы все пожалеете!
Ворота начали закрываться.
Тяжёлый скрежет металла заглушил его голос.
Когда створки сомкнулись, наступила гнетущая тишина.
Галли молча развернулся и пошёл к стене, где были вырезаны имена.
Он провёл пальцами по камню, нашёл нужную строку.
И вычеркнул её.
Камень скрипнул под лезвием.
Фреда больше не было.
Глэйдеры постепенно разошлись, словно ничего не случилось. Кто-то вернулся к работе в огородах, кто-то к стройке, кто-то к складам.
Жизнь продолжалась.
Так было всегда.
К обеду все собрались у кухни. Воздух снова наполнился запахом еды.
Селестия стояла рядом с Фрайпаном, всё ещё немного бледная, но собранная.
Фрайпан вдруг хлопнул её по ладони.
— Пять, — сказал он коротко. — Неплохо для первого рабочего дня.
Она растерянно улыбнулась.
— Спасибо...
Фрайпан повернулся к Алби.
— Она остаётся со мной. Официально. Помощник на кухне.
Алби кивнул.
— Если справляется — пусть работает.
Селестия выдохнула, словно только сейчас позволила себе расслабиться.
Марлена незаметно коснулась её плеча.
Минхо наблюдал издалека.
А где-то за закрытыми воротами Лабиринта начиналась ночь.
И никто не знал, что ждёт их завтра.