Когда страх сменяется смехом
Ночь опустилась на Глэйд. Костры давно затухли, оставив лишь слабый тёплый запах углей.
Марлена сидела на краю поляны, прислонившись к камню, глаза устремлены в темнеющий лес. Мысли кружились вокруг маячка, Фреда и всего, что случилось сегодня. Сердце то и дело подскакивало, вспоминая, как близко всё могло закончиться плохо.
Она не могла уснуть.
— Марлена? — тихо позвал кто-то сзади.
Она вздрогнула, но сразу узнала голос.
— Томас... — сказала она, слегка улыбнувшись. — Не пугай.
Он присел рядом, смотря на неё.
— Почему не спишь? — осторожно спросил он.
— Думаю... — она замялась, подбирая слова, — откуда маячок. И как вообще это произошло.
Томас кивнул, будто понял, но потом, как бы меняя тему, добавил с лёгкой усмешкой:
— Знаешь... Ньют на тебя смотрит странно. Очень странно. Как будто... ты ему нравишься.
Марлена почти захохотала.
— Та нет, тебе кажется, — ответила она, стараясь звучать спокойно, хотя уголки губ дрогнули в улыбке.
Томас только приподнял бровь, чуть наклонив голову, и в его взгляде промелькнула лёгкая насмешка.
— Ну-ну... — протянул он. — Если тебе так кажется...
Марлена отвернулась, смотря на угли костра. Сердце слегка улыбнулось внутри, но она не хотела признавать это вслух.
Лес вокруг был тих, только слабый шелест листвы и ночные звуки создавали странное ощущение спокойствия и тревоги одновременно.
Тишину ночи нарушил шум среди деревьев. С ветвей упали сухие листья, и прямо из леса выбежал Алби.
— Марлена! — крикнул он, чуть задыхаясь. — Томас!
Он присел рядом, вытирая ладони о штаны, глаза были напряжёнными.
— Нужно... — начал он, тяжело переводя дыхание, — идти искать выход. Пока не поздно.
Марлена подняла на него взгляд, недоуменно.
— Что? — спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— В Глэйде становится безопасно лишь до определённого момента, — объяснил Алби, серьёзно глядя на обоих. — Потом стены Лабиринта снова изменятся. А если мы не найдём выход сейчас... — он опустил голос. — Может стать слишком поздно.
Томас кивнул, сжимая кулаки.
— Понял. Давай двигаться. — Он посмотрел на Марлену. — Ты идёшь со мной?
Марлена выдохнула, быстро поднялась.
— Конечно. Если есть шанс найти выход, я не буду сидеть здесь.
Алби встал рядом, оглядываясь по сторонам.
— Тогда вперёд. Лес тихий, но ночью всё может измениться за секунды. Будьте внимательны.
Томас и Марлена переглянулись. Тревога поднималась, но вместе с ней пришло чувство решимости.
Ветер шуршал листьями, угрожающие тени растягивались между деревьями, но тройка уже сделала шаг в темноту.
Марлена остановилась на краю поляны, прислушиваясь к шуму леса.
— Думаю.. — начала она тихо, обращаясь к Томасу и Алби, — я не смогу побежать туда и обратно так быстро.
Томас нахмурился:
— Тогда что предлагаешь?
Марлена глубоко вдохнула, сжимая кулаки. В её глазах вспыхнула решимость.
— Я побегу,попробую разбудить Минхо. Он сильный, быстрый. Если мы хотим найти выход, нам нужна его помощь.
Алби слегка покачал головой, но понял, что спорить бессмысленно.
— Хорошо. Только будь осторожна. И не оставайся одна слишком долго.
Марлена кивнула, почувствовав, как напряжение сжимает грудь, но шагнула в темноту. Лес вокруг казался чужим и опасным, но мысль о том, что Минхо поможет, придала ей силы.
Томас взглянул на Алби, потом на лес, где исчезла её фигура.
— Она решительная, — сказал он тихо, почти себе под нос.
Алби только выдохнул и добавил:
— Да.. это хорошо. Но пусть удача будет с ней.
Марлена уже мчалась по тропинке, сердце колотилось, а мысли крутились вокруг одного: найти Минхо и собрать команду, пока ночь не спрятала все пути.Она добежала до Берлоги, почти не чувствуя ног. Внутри было темно и тихо — слышалось только ровное дыхание спящих бегунов.
Она осторожно проскользнула внутрь и опустилась рядом с одним из гамаков.
— Минхо... — шепнула она, легонько касаясь его плеча. — Минхо, проснись.
Он недовольно поморщился.
— Если это не конец света... — пробормотал он, не открывая глаз.
— Почти, — тихо ответила она.
Минхо сразу открыл глаза.
— Что случилось, Мед сестричка?
Марлена быстро оглянулась, чтобы никого не разбудить.
— Возьми маяк. Беги к Томасу и Алби — они в лесу. Они хотят идти искать выход. Сейчас.
Минхо сел, уже полностью проснувшись.
— Ночью? Ты серьёзно?
— В Глэйде становится слишком тихо, — прошептала она. — Это не к добру.
Он секунду смотрел на неё, оценивая.
— Ты идёшь с нами?
Марлена покачала головой.
— Нет. Я останусь здесь. Кто-то должен быть в Глэйде, если что-то пойдёт не так.
Минхо прищурился.
— Не геройствуй.
— Я и не собираюсь, — тихо ответила она. — Просто будь осторожен.
Он быстро схватил маяк, закрепил его на поясе.
— Если что — не лезь в лес одна, Марли.
Она кивнула.
Минхо выскользнул из Берлоги, двигаясь быстро и бесшумно.
Через несколько минут он уже нашёл Томаса и Алби на краю леса.
— Надеюсь, у вас есть план, — бросил он коротко.
Томас кивнул.
— Есть только шанс.
Алби посмотрел в сторону стен Лабиринта.
Ворота были открыты.
Без лишних слов они рванули вперёд.
Трое бегунов исчезли в темноте Лабиринта.
А Марлена осталась в Глэйде.
Она стояла у входа, наблюдая, как их фигуры растворяются между каменными стенами.
Сердце билось неровно.
Позади послышались шаги по траве.
— Марлешка? — сонно протянул Чак.
Марлена обернулась.
Рядом с ним стояла Селестия — растрёпанная после сна, с большими голубыми глазами, которые даже в полумраке казались слишком светлыми для этой ночи.
Они подошли ближе.
Чак посмотрел на неё, потом туда, куда она смотрела.
Селестия тихо спросила всего одно:
— Что случилось?
Марлена на секунду задержала взгляд на её глазах — чистых, тревожных.
Она выдохнула.
— Всё хорошо, Сели. Неважно.
Чак нахмурился, но спорить не стал.
Марлена мягко коснулась плеча Селестии.
— Пойдёмте. Скоро рассвет. Нужно готовить завтрак.
— Уже? — пробормотал Чак.
— Уже, — кивнула она.
Она развернулась и повела их к кухне, стараясь идти уверенно, будто ничего не произошло.
Но, прежде чем уйти окончательно, она всё же бросила короткий взгляд на тёмные стены Лабиринта.
И только потом заставила себя отвернуться.
Марлена привела их к кухне, когда небо только начинало светлеть.
Фрайпан уже разводил огонь, а Селестия — с серьёзным видом, будто ничего ночью не произошло — аккуратно помешивала большую кастрюлю.
— Что у нас сегодня, Сели? — спросила Марлена, опираясь о стол.
Селестия подняла на неё свои голубые глаза и почти гордо ответила:
— Тыквенно-кукурузовая каша. А на десерт... — она кивнула на накрытую тканью корзину, — фирменные лепёшки Фрайпана.
Фрайпан довольно фыркнул.
Запах быстро разошёлся по Глэйду.
Чак подошёл первым.
Он заглянул в кастрюлю.
— Каша? — протянул он обречённо. — А можно сразу лепёшку?
— Нельзя, — хором ответили Селестия и Фрайпан.
— Но я не хочу кашу.
— Кухонное правило номер один, — строго сказала Селестия, копируя тон Фрайпана. — Сначала основное блюдо.
Чак заворчал что-то себе под нос.
Через пару минут, пока все отвлеклись, он по-тихому схватил одну лепёшку и начал отходить назад.
Селестия заметила это первой.
— Эй! — крикнула она. — Кухонное правило нарушено!
Марлена обернулась мгновенно.
— Чак!
И рванула за ним.
Чак засмеялся и бросился бежать через поляну, размахивая лепёшкой.
— Не догонишь, Марлешка!
К Марлене тут же присоединился Галли.
— Так, нарушитель порядка, стоять! — крикнул он.
Ньют, проходивший мимо, оценил ситуацию за секунду и без слов включился в погоню.
— Ласточка, слева! — крикнул он Марлене.
Они переглянулись.
— Треугольник, — быстро сказала Марлена.
Галли обошёл справа, Ньют перекрыл путь сзади, Марлена рванула прямо.
Чак резко остановился, поняв, что окружён.
— Это нечестно! — возмутился он.
Троица медленно подошла ближе, стараясь держать серьёзные лица.
— Нарушение кухонных правил, — сухо произнёс Галли, скрестив руки. — Три дня в кутузке. Без еды.
Ньют едва сдерживал смех.
— Не три, — поправил он, делая серьёзный вид. — Неделю.
Марлена прищурилась, изображая строгость.
— И лишение десерта.
Чак побледнел.
— Что?! Это была всего одна лепёшка!
— Одна лепёшка сегодня, — заметил Галли. — Завтра — весь склад.
Ньют отвернулся, пытаясь скрыть улыбку.
— Преступление серьёзное.
Марлена прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Чак поднял руки.
— Ладно! Ладно! Я всё понял! Я съем кашу! Даже две порции! Только не кутузка!
Секунда тишины.
И все трое одновременно не выдержали и рассмеялись.
— Иди уже, Небесная тебя сдаст Фрайпану, — усмехнулся Ньют.
Чак, всё ещё держа лепёшку, побежал обратно к кухне, ворча, но уже смеясь.
Селестия, скрестив руки, сделала вид строгого судьи, но её голубые глаза светились весельем.
Чак, всё ещё тяжело дыша после «побега», медленно подошёл обратно к кухне, прижимая к груди несчастную лепёшку.
Селестия стояла, скрестив руки.
Её голубые глаза стали неожиданно строгими.
— Чак, — начала она серьёзным тоном, — кухонное правило существует не просто так.
Он попытался улыбнуться.
— Это была стратегическая дегустация.
— Это было нарушение, — перебила она. — Сначала каша. Потом десерт. И никаких самовольных операций.
Фрайпан стоял рядом, сдерживая смешок, но поддержал её кивком.
— Помощник прав.
Чак театрально вздохнул.
— Я думал, ты добрая, Небесная...
— Я добрая, — ответила Селестия, слегка смягчившись. — Но справедливая.
Он обречённо посмотрел на кашу.
Тем временем чуть поодаль Галли, Ньют и Марлена шли по поляне, всё ещё посмеиваясь.
— Треугольник, — повторил Галли с усмешкой. — Неплохо сработано, Марио.
— Он почти прорвался, — добавил Ньют, покачав головой. — Ещё шаг — и лепёшка была бы съедена.
Марлена тихо смеялась.
— Это была самая серьёзная операция за утро.
Ньют взглянул на неё с лёгкой улыбкой.
— Упрямая, ты слишком серьёзно относишься к кухонным преступлениям.
— Дисциплина важна, — ответила она с притворной строгостью.
Галли хмыкнул.
— Особенно когда речь о лепёшках.
Они переглянулись и снова рассмеялись.
Смех разносился по Глэйду, перемешиваясь с запахом каши и свежей выпечки.
А у кухни Чак, наконец сдавшись, взял миску и начал есть, всё ещё бормоча что-то о несправедливости мира.
Селестия наблюдала за ним, стараясь сохранить серьёзность, но уголки её губ всё равно дрожали.
И утро стало по-настоящему живым.