Слишком долгая тишина
К полудню Глэйд уже жил обычной суетой — кто-то работал в огородах, кто-то чинил заборы, кто-то таскал ящики со склада.
Но Марлена не могла избавиться от чувства, что что-то не так.
Клинта и Джефа не было с самого утра.
Минхо, Алби и Томас тоже не вернулись.
Слишком долго.
Она резко развернулась и направилась к Хижине старост.
Дверь распахнулась без стука.
Внутри за столом сидели Ньют и Галли, склонившись над картой. Солнечный свет пробивался через щели, ложась полосами на деревянный стол.
— Клинт и Джеф пропали, — сразу сказала Марлена, не тратя времени на вступления. — Их нет. И Минхо, Алби и Томас до сих пор не вернулись. Они опаздывают. Слишком долго.
Ньют поднял голову.
Галли медленно откинулся на спинку стула.
— Они бегуны, — спокойно сказал Галли. — Им свойственно задерживаться.
— Это не обычная задержка, — упрямо ответила Марлена.
Ньют выдохнул и поднялся.
— Упрямая, — произнёс он мягко, но с лёгкой иронией, — они вернутся.
— А если нет?
Галли фыркнул.
— Тогда ты первая об этом узнаешь, не переживай.
Марлена сжала кулаки.
— Это не смешно.
— А ты слишком тревожна, — спокойно сказал Ньют, хотя в его глазах мелькнуло напряжение. — Не накручивай себя.
Галли кивнул в сторону двери.
— Иди на своё место, Марио. Мы заняты.
Она посмотрела на них обоих — внимательно, почти испытующе.
— Если что-то случилось...
— Мы разберёмся, — перебил Ньют.
В голосе звучала уверенность. Или попытка её изобразить.
Марлена медленно кивнула.
— Ладно.
Она развернулась и вышла.
Дверь закрылась за её спиной.
А внутри Хижины старост повисла короткая тишина.
Ньют первым отвёл взгляд от двери.
Потому что, как бы он ни язвил,
он тоже начинал считать минуты.
Марлена шла сквозь Глэйд, её шаги были резкими и напряжёнными. Сердце колотилось, а мысли не давали ни минуты покоя. Злоба и тревога смешались внутри, создавая ощущение, что вот-вот всё выйдет из-под контроля.
Она каждый раз невольно бросала взгляд в сторону Лабиринта. Стены, скрытые полумраком леса, казались зовущими и угрожающими одновременно. Её пальцы сами сжимали кулаки, и ей хотелось рвануть туда, не думая о последствиях.
Но вместо этого Марлена свернула в лес. Шаг за шагом, тихо пробираясь между деревьями, она ощущала, как прохладный ветер касается лица и волос.
Через несколько минут она вышла к реке. Вода тихо плескалась, отражая серое небо.
Марлена остановилась. Она опустилась на камень у берега, присела, обхватив колени руками.
Сердце всё ещё стучало, а разум пытался уловить хоть какую-то логику в этом хаосе.
Она смотрела на спокойную воду, но внутри бушевал шторм. И хотя руки дрожали, она знала одно: решение всё равно придётся принимать самой,сидев на камне, обхватив колени, когда вдруг почувствовала на себе взгляд — такой тяжёлый, что кровь в жилах застыла. Она резко подняла голову, оглянулась — никого. Сердце забилось быстрее.
И вдруг повернула голову назад и увидела Ньюта. Он стоял прямо перед ней, глаза сжимали воздух вокруг, словно пытались пронзить насквозь.
Марлена вздрогнула и дернулась назад.
— Сумасшедший что ли?! — вырвалось у неё, холодно и резко.
Ньют не спеша шагнул ближе, схватил её за запястье и твёрдо потянул в сторону Глэйда.
— Что ты здесь делаешь?! — его голос был строгий, почти приказной.
Марлена мгновенно встрепенулась, сжав зубы и выпрямив спину:
— Я не маленькая! — холодно сказала она, встречая его взгляд. — И сама решаю, куда идти!
И не отпуская гнев,она резко ударила его по плечу, глаза сверлили взглядом.
— Почему ты не переживаешь о ребятах?! — почти крикнула она.
Ньют на секунду замер, сжав челюсти, потом посмотрел на неё с привычной непоколебимой серьёзностью.
— Я переживал с самого начала, — спокойно, но твёрдо сказал он. — И не задавай лишних вопросов.
Когда они дошли до Глэйда, Ньют резко толкнул Марлену в сторону медхижины.
— Ни шагу наружу отсюда! — коротко приказал он, закрывая за собой дверь.
Марлена встала, сердце колотилось, а глаза сверкали яростью. Внутри у неё всё кипело — она ненавидела его всей душой. Каждое движение, каждое слово Ньюта сейчас казались ей раздражающими и тягостными.
Она тяжело дышала, сжимая кулаки, ощущая, как злость переполняет её. Ей хотелось крикнуть, обвинить, разорвать этот приказ на куски, но она понимала: сейчас спорить бессмысленно.
Марлена повернулась к пустой медхижине, бросив на Ньют последний взгляд — полный ненависти и непокорности.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она себе, садясь на ближайшую скамью, — и это только начало.
Прошло всего несколько минут, но для Марлены они тянулись мучительно долго. Она сидела на скамье, уставившись в деревянный пол, всё ещё сжимая пальцы так сильно, что побелели костяшки.
Дверь тихо скрипнула.
— Эй... — осторожно произнёс Чак, заглядывая внутрь.
Он явно всё слышал. По его лицу было видно: слова Ньюта долетели до него раньше, чем он решился войти. В руках он держал небольшую тарелку с едой.
— Ты не обедала, — неловко добавил он, подходя ближе и ставя тарелку рядом. — Я подумал... ну... тебе стоит поесть.
Марлена подняла на него усталый взгляд.
— Спасибо, Чак.
Он почесал затылок и, чуть понизив голос, сказал:
— Не злись на него слишком сильно. Ньют всегда такой нервный... после твоего прибытия.
Марлена резко вскинула глаза.
— Что это значит?
Чак замялся.
— Я не знаю... Просто он переживает. Больше, чем показывает.
Она фыркнула.
— Переживает? Толкая меня в медхижину и приказывая не выходить? Отличный способ заботы.
Чак вздохнул, но спорить не стал.
В этот момент дверь снова открылась. Внутрь вошла Селестия — уверенная, спокойная, но с тревогой в глазах.
— Я так и знала, что ты здесь, — мягко сказала она, подходя к подруге. — Ты в порядке?
Марлена попыталась улыбнуться, но вышло криво.
— Прекрасно. Меня просто заперли, как вещь, и приказали сидеть тихо.
Селестия нахмурилась.
— Он не имел права так с тобой обращаться.
Марлена отвела взгляд.
— Я его ненавижу.
Селестия села рядом и аккуратно взяла её за руку.
— Ты злишься. И это нормально. Но ненависть — слишком тяжёлое чувство.
Марлена молчала, чувствуя, как внутри всё продолжает кипеть.
Дверь распахнулась с грохотом.
— Марлена! — крикнул Томас.
В медхижину влетели Томас и Минхо, тяжело дыша. Между ними безвольно висел Алби. Его лицо было серым, губы побледнели, а на шее отчётливо виднелся след ужаления. Он был без сознания.
— Кладите его на койку! Быстро! — резко скомандовала Марлена, уже вскакивая на ноги.
Минхо помог уложить Алби, но задержал руку.
— Привяжем. На всякий случай, — твёрдо сказал он. — Если очнётся и начнёт кидаться... как Фред на Селестию.
Марлена лишь коротко кивнула.
— Делайте.
Верёвки затянули на запястьях и лодыжках. Алби не шевелился. Ни звука. Только тяжёлое, неровное дыхание.
Марлена уже обрабатывала рану, руки её двигались быстро и уверенно, но в глазах читалось напряжение. Она знала, что делает... и всё равно понимала: никто не знал, выживет ли он.
В медхижину вошли Галли и Ньют. Остановились у входа.
Галли застыл, глядя на Алби с таким выражением, будто не хотел верить увиденному.
Ньют стоял чуть позади. Его взгляд медленно скользнул с Алби на Марлену. Недовольный. Тяжёлый. Но он молчал.
Потому что сейчас она спасала Алби.
Марлена сжала зубы, накладывая повязку. Сердце билось слишком быстро.
— Он дышит, — тихо сказала Селестия, проверяя пульс. — Но слабо.
Томас нервно прошёлся по комнате.
— Он был там слишком долго.. — прошептал он.
Минхо опустил взгляд.
В хижине стало так тихо, что слышно было только дыхание Алби и лёгкое потрескивание лампы.
Марлена вытерла руки и снова проверила рану. Яд уже начал распространяться — кожа вокруг темнела.
Она подняла глаза.
— Мы сделали всё, что могли..— её голос звучал спокойно, но внутри всё дрожало.
Никто не знал, переживёт ли он ночь.
Никто не знал, проснётся ли он вообще.
Ньют стиснул челюсть, но по-прежнему ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел — на Алби и на неё.
Тишина продержалась всего несколько секунд.
А потом Алби резко дёрнулся.
Его спина выгнулась дугой, верёвки натянулись до предела, койка заскрипела. Селестия отшатнулась, Томас выругался, Минхо инстинктивно шагнул вперёд.
— Держите его! — крикнула Марлена.
И в тот же момент Алби распахнул глаза.
Они были чёрными.
Не просто потемневшими — полностью чёрными, как у Фреда в тот день, когда он набросился на Селестию.
— Чёрт..— выдохнул Минхо.
Алби зарычал. Не закричал — именно зарычал, низко, хрипло, будто это уже был не он. Он дёрнулся снова, так резко, что одна из верёвок чуть не лопнула.
— Я же говорил привязать крепче! — бросил Минхо.
Галли шагнул ближе, но замер, не зная, что делать.
Алби начал биться о койку, пытаясь освободиться. Его пальцы скрючились, мышцы сводило судорогой. Он попытался рвануться вперёд — прямо в сторону Марлены.
Ньют мгновенно оказался между ними.
— Назад, — жёстко сказал он, не глядя на неё.
Но Марлена не отступила.
— Он в яде! Это реакция! — резко ответила она, хватая тряпку и пытаясь удержать его голову, чтобы он не разбил себе череп о деревянный край.
Алби захрипел, из горла вырвался сдавленный крик.
Селестия прижала руку ко рту.
— Он нас не узнаёт.
— Он никого не узнаёт, — тихо сказал Томас.
Никто не знал, выживет ли он.
Чёрные глаза метались по комнате, не фокусируясь ни на ком. Верёвки скрипели. Койка ходила ходуном.
Марлена действовала быстро, хотя внутри всё холодело. Она ввела ему настой, надеясь, что это замедлит действие яда.
— Держите его крепче! — скомандовала она.
Минхо и Галли прижали его плечи. Ньют всё ещё стоял перед Марленой, готовый в любой момент закрыть её собой, но молчал.
Алби резко закричал — так громко, что звук ударил по стенам медхижины.
А потом его тело снова выгнулось.. и начало дрожать.
Все замерли.
Чёрные глаза уставились в потолок.
Он тяжело дышал.
Постепенно судороги стали слабее. Тело Алби всё ещё дрожало, но уже не билось о койку. Его дыхание выровнялось — тяжёлое, рваное, но стабильное.
Марлена осторожно положила пальцы к его шее, следя за пульсом. Ритм был нестабильным, то ускорялся, то замедлялся, будто сам не знал, бороться или сдаться.
Она не отходила ни на шаг.
Рядом, чуть поодаль от койки, парни уже начали говорить громче.
— Мы нашли это там, откуда выходят гриверы, — сказал Минхо, скрестив руки на груди. — Огромные ворота. Каменные. С механизмом.
— Если это их вход, — продолжил Томас, в его голосе звучала решимость, — значит, это и наш выход.
Галли фыркнул.
— Вы серьёзно? Вы вообще слышите себя? Это их территория. Они больше нас, сильнее нас. Ты хочешь пойти туда добровольно?
— А ты хочешь остаться здесь навсегда? — резко бросил Томас.
Чак, стоявший чуть позади, тихо, но уверенно сказал:
— Я верю Томасу.
Галли резко повернулся к нему.
— Ты веришь новичку больше, чем тому, кто был здесь с самого начала?
— Он хотя бы что-то делает! — выкрикнул Томас. — А ты только ищешь причины остаться!
— Потому что остаться — это выжить! — рявкнул Галли. — Мы не знаем, что там! А здесь мы хотя бы понимаем правила!
— Здесь мы умираем медленно, — холодно ответил Томас.
Воздух в хижине снова стал тяжёлым.
Марлена на секунду подняла глаза на спорящих, но сразу вернулась к Алби. Его пульс снова сбился.
— Тише вы, — негромко сказала Селестия, подходя ближе к Марлене. — Он слышит.
Минхо отошёл от конфликта и присел на край соседней койки.
— Как думаете... он очнётся? — тихо спросил он.
Марлена не сразу ответила.
— Не знаю, — честно сказала она. — Яд уже проник глубоко. Он борется... но никто не знает, чем это закончится.
Селестия опустила взгляд.
— А если нет? — почти шёпотом.
Минхо сжал челюсть.
— Тогда нужен будет новый лидер.
Повисла пауза.
— Ньют, — тихо произнесла Селестия.
Марлена коротко взглянула в сторону Ньюта. Он всё ещё стоял между спорящими, пытаясь удержать их от драки, но сам выглядел так, будто земля уходит из-под ног.
— Он второй после Алби, — сказал Минхо. — Так было всегда.
Марлена снова посмотрела на пульс.
— Лидер должен быть не только сильным, — тихо сказала она. — Он должен уметь принимать решения... даже если они страшные.
В этот момент Томас и Галли почти схватились друг с другом. Ньют резко встал между ними.
— Хватит! — его голос прозвучал так, что все замолчали.
Тишина накрыла медхижину.
Алби тяжело вдохнул.
В напряжённой тишине, когда слова Ньюта ещё висели в воздухе, Селестия вдруг нахмурилась.
Она оглядела медхижину внимательнее.
Пустые койки. Стол с инструментами. Настои. Повязки.
Но...
— Подождите, — резко сказала она.
Никто не сразу понял, к чему она.
Селестия шагнула к двери, выглянула наружу, потом снова обвела взглядом помещение.
И вдруг её голос прорезал тишину:
— Где Клинт и Джеф?!
Все замерли.
Марлена подняла голову от Алби.
— Что?
— Их нет, — твёрдо сказала Селестия. — Они должны быть здесь. Они всегда здесь, когда кто-то ранен.
Минхо нахмурился.
— Я видел Клинта утром.
— И я, — добавил Чак. — Они говорили, что проверят запасы.
— Прошло уже несколько часов, — Селестия чувствовала, как внутри нарастает тревога. — Они бы уже вернулись. Особенно если знали, что бегуны сегодня были у стен.
Томас переглянулся с Минхо.
— Мы их не видели у ворот.
Галли скрестил руки.
— Может, просто заняты.
— В такой момент?! — резко бросила Селестия.
Марлена снова проверила пульс Алби. Он был слабым.
Если Клинта и Джефа действительно нет...
Она медленно подняла взгляд.
— Мы не можем сейчас остаться без медбратьев.
Ньют шагнул ближе к двери.
— Минхо.
— Уже понял, — коротко ответил тот.
— Возьми пару человек. Проверьте их хижину и склады.
Минхо кивнул и вышел, Томас пошёл за ним.
В медхижине стало непривычно пусто.
Алби лежал без сознания. Клинта и Джефа не было. В Глэйде только что заговорили о выходе через логово гриверов.
И впервые страх стал ощутимым, почти материальным.
Марлена тихо прошептала, больше себе, чем остальным:
— Только бы они были живы...