Моя воинственная лиса

- Рядовой Нечаева, вы что-нибудь слышали про субординацию?
- Так точно, слышала.
- Слышать мало, нужно ещё и вести себя соответствующе.
- Что я сделала такого предосудительного, что вы отчитываете меня как школьницу? Да, не сдержалась и рассмеялась, моя вина, но законом не запрещено проявлять свои эмоции, да, товарищ инструктор?
- Не понял, это что, была подколка с вашей стороны.
- Никак не могу знать, разрешите присоединиться к другим?
- Не разрешаю. Эх, Нечаева, вы видимо забыли где находитесь и с кем разговариваете. Мало того, что я ваш инструктор, так ещё и на голову выше по званию, какое право вы имеете так вести себя и разговаривать? Или вы одна из тех девушек, которые мнят себя невесть кем, а по факту ноль без палочки без своих связей и покровителей.
- Роман Георгиевич, при всём уважении, какое право вы имеете лезть в чужую жизнь и читать нравоучения? По-моему ваша непосредственная задача сделать из нас квалифицированных специалистов и подготовить к показательным выступлениям, а не лезть в чужую жизнь и раздовать советы.
- Хамка!
- Нет, лучше быть бесчувственным, ехидным чурбаном, который только и может, что кичется своей властью, силой и положением?
- Сто отжиманий и два круга вокруг лагеря!
- Слов нет, только и можете, что распоряжения раздавать, да наказывать «провинившихся?
- Когда этот несносный рот замолкнет?
-…………….
- Слова закончились, не удивлён. А теперь живо приступить к заданиям и имейте ввиду рядовой Нечаева, с этого момента вы под моим наблюдением. Вздумаете ещё что-то отчудить и так легко вы не отделаетесь. А теперь упор лёжа принять, если ещё есть желание сегодня встретиться с кроватью!
Делать ничего, пришлось лечь на асфальт выставить руки и начать делать отжимания. Помнится, я говорила, что моя физическая подготовка покоится себе спокойно где-то на отметке в – 20. Это была ложь, наглая и беспросветная, потому что всего после 3 отжиманий моя отдышка сказала «привет» и прощаться была не намерена. А эта гнида ехидная стояла где-то рядом и наблюдала за моими потугами.
- Спину ровнее, ноги шире, руки ближе к груди. Что, Нечаева, только трепаться силы и были, а как до действий дошло так сдулись?
- Нет, я же не такой качок-дурачок как вы.
- 120 отжиманий!
Пыхтя и кряхтя, сделав ещё 10 отжиманий я поняла, что больше не могу сделать не то что 100, а даже хотя бы 5 отжиманий. А мой персональный инквизитор стоял где-то поблизости и не сводил с меня глаз. А мне же уже просто стало смешно от того, насколько было больно всему телу и как несправедливо меня наказывали, буквально ни-за-что.
- Нечаева, вы там с ума сошли? У вас истерика или припадок, чтобы уже точно знать кого вызывать.
- Ни то, ни другое, товарищ инструктор физического воспитания, Роман Георгиевич.
- О как, прям с чинами и званиями обращение, ну и что это значит?
- Я не могу больше.
- С вещами и на выход?
- Всего из-за нескольких слов? Вы всегда «так» наказываете провинившихся или это просто мне «так» сильно повезло?
- А вам не говорили, что вопросом на вопрос отвечать – это некультурно?
- Могу сказать вам то же самое.
- Язва ходячая.
- Бесчувственный чурбан, Ледышка!
- Ещё слово и болтать будете уже за пределами лагеря с письмом по месту работы. И поверьте, содержание этого письма не будет приятным. Отжимания прекратить, марш вокруг лагеря!
- Так точно, - пыхтя отчиталась я и понеслась вокруг лагеря, лишь бы подальше от этого демона в человеческом обличье. Вот, всегда знала, что внешность обманчива, но чтобы до такой степени?! Как мне жаль ту женщину, с которой он встречается. Если он вообще способен с кем-то встречаться, он же робот, киборг-убийца. Эх, хорошо начался день, нечего сказать. Последний круг я уже не бежала, а плелась, сильно смахивая на ожившего и безмозглого зомби, которые двигаются хуже дохлой улитки и которые никак не могут догнать людей, пока последние жёстко не тупанут или не застрянут где-нибудь. Дойдя до злосчастного плаца я рухнула на плау без сил, по характеристикам сильно смахивая на мешок с картошкой. Если каждый день будет похож на сегодняшний, то я так долго не протяну. Нужно будет рыть подкоп. Гы-гы, ложкой, как заключённая, ночью. Хотя, это не вариант, нужно хотя бы ночью набираться сил, если день будет таким же насыщенным.
- Нечаева, вы там от усталости с асфальтом целуетесь или просто мило с ним беседуете?
- Нечаева, Нечаева, Нечаева, Нечаева. У меня имя есть вообщето-то.
- И как же вас зовут?
- Алиса, Лиса.
- Значит так, Нечаева Алиса, - на этих словах товарищ инструктор сел прямо передо мной и в упор посмотрел в глаза так., что увернуться от них не было ни сил, ни возможности, ни желания. – Ещё раз подобная выходка повторится и одним физическим наказанием дело не ограничется. Мы услышали друг друга?
- Да.
- Не слышу полного ответа.
- Так точно, товарищ инструктор!
-Так-то лучше, шагом марш в столовую на обед.
Наверно, на этом стоило остановиться и радоваться, что я ограничилась выговором и «небольшой» разминкой, но чертёнок во мне не сдавался.
- Роман Георгиевич, разрешите обратиться?
- Чего тебе ещё? Мало приключений на заа…кхм.
- Вы можете быть помягче?
- Живо в столовую, если жизнь дорога!
- Роман Георгиевич,…..
- ЖИВО! Я СКАЗАЛ!
Решив всё-таки поберечь свою жизнь на пределе своих возможностей побежала в направлении столовой. Где конечно же уже сидели другие девушки и Настя. Надо было видеть каким взглядом они меня одарили в самой столовой. Описать его можно было как будто, я каким-то немыслимым образом умудрилось у каждой здесь присутствующей девушки увести парня. Ну серьёзно, можно подумать я с инструктором мило беседовала, хихикала или, упаси господь, флиртовала. Да моя богатая фантазия даже представить себе такого не может, не говоря уже о том, чтобы воплотить в жизнь. На каком-то автопилоте влила в себя содержимое супа и проглотила кашу, с каким-то подобием мяса. По-хорошему очень сильно хотелось полежать, но как назло после обеда у нас была лекция по медицинской подготовке с сопутствующим практическим занятием. К Илье Фёдоровичу девушки шли с улыбками и предвкушением хорошей лекции, на которой они без зазрения совести любовались им самим. А информация о перевязках и оказании первой помощи пострадавшему от взрыва, если и доходила до ушей и всего остального, то надолго не задерживалась. Затем мы перешли к практическим заданиям. Без понятия, что этот приятный и миловидный мужчина увидел на моём лице, но выбрал меня, как пострадавшего, которого нужно было срочно транспортировать в укрытие. И вот просто, с одной стороны, спасибо ему, что сжалился надо мной и нашёл весомую  возможность принять горизонтальное положение, но наш дружный женский коллектив, в сокращении – серпентарий, с превеликой радостью уронит меня с этих самых носилок за ближайшим углом за своего любимого инструктора, с которым я имела неосторожность иметь «близкий» контакт. Тьфу, да я с любой была бы готова поменяться, лишь бы этого самого «контакта» не иметь, но им же хрен докажешь, а с инструктором спорить вообще дело гиблое. Задушит, раздавит и расплющит уставом, нормами и правилами, так, что даже рта не успеешь открыть. Рта может и не успеешь открыть, но тут и одного взгляда тоже будет достаточно. А какие же у него глаза, похожи на настоящие льдинки в океане, да и его чёртова туалетная вода с ароматом бергамота и чего-то хвойного никак не даёт вздохнуть полной грудью. Сам человек непонятно где, а аромат до сих пор витает где-то в воздухе, ну или это уже моё больное воображение разошлось и мне только кажется… Ну вот, вот! А я же говорила! Стоило мне только отвлечься, как меня, на минуточку « пострадавшего» уронили с носилок. Женская мстя страшна, хотя, это походу только цветочки, но ягодок я как-то видеть не особо хочу. Благо Илья Фёдорович наблюдал за нами и вскоре оказался рядом. Остальным он дал команду продолжать тренировку по перевязки, а со мной, кряхтящей и пыхтящей направился в лазарет. Благо хоть шла сама, а то фанаты уже Ильи Фёдоровича добили бы. Страшно представить, что сейчас творится у них в головах, но, хотя, меня это мало волнует. Мне бы со своими тараканами разобраться, не говоря уже о чужих. Итак, оказавшись в лазарете, между прочим комнате стерильно-белого цвета со шкафчиками, наполненными всякими таблетками, бинтами и прочей всячиной. Села на кушетку, но даже это удалось мне с трудом, что не осталось без внимания от Ильи.
- Кто тебя так?
- О чём вы?
- Давай на «ты» пока наедине. Так проще.
- Давайте, то есть давай.
- Так что?
- Я не понимаю о чём ты.
- Не включай дурочку, вижу же, что всё тело болит и двигаешься крайне сковано. На избиение не похоже, да и приехали вы только вчера, не думаю, что ты успела кому-то насолить всего за один день.
- Нууу, вчера ещё нет, а сегодня уже да.
- Ну и за что же они тебя так невзлюбили?
- За инструктора.
- Вряд ли из-за меня, значит  остались ещё двое. Дай угадаю, это из-за Романа Георгиевича?
- Откуда вы догадались?
- У тебя на лице всё написано. А если серьёзно, то я был недалеко от плаца и краем уха слышал вашу «милую» беседу. Хочешь совет?
- Давай, хуже не будет.
- Не лезь с ним в спор. Ты ничего этим не добьёшься, лишь наоборот сделаешь себе только хуже.
- Я это понимаю, но я же ничего такого не сделала.
- А из-за чего он тогда так разозлился?
- Я рассмеялась, когда к нему девушки лезли.
- А потом?
- А потом назвала бесчувственным чурбаном, ледышкой и попросила быть помягче, - после последнего слова наступила гробовая тишина. Я думала, Илья Фёдорович начнёт меня отчитывать, но он как ни странно рассмеялся, так задорно, весело, что я не смогла удержаться и тоже рассмеялась.
- Да ты просто героиня. Так шутить и называть его могли только мы с Сашей, то есть Александром Валерьевичем, но ты просто какое-то чудо.
- А вы получается, знакомы друг с другом?
- Да, закончили вместе одно училище, работали вместе одно время, потом сюда направили в лагерь. Да, девочка, подняла ты мне настроение, но больше так делать точно не стоит.
- Я поняла, лучше буду молчать как рыба.
- Будешь молчать – разозлиться ещё больше.
- Тогда, что же мне делать? Говорить нельзя, молчать тоже.
- Не знаю, придумай свой вариант, а сейчас давай хоть мазью болеутоляющей намажу, да раны обработаю после «неудачной транспортировки».
- Спасибо тебе.
- Не за что, нужно же лечить раненых в «неравных боях», - подмигнув мне с улыбкой, сказал Илья. Надо же, хоть в ком-то моя интуиция не подвела. Не зря мне Илья Фёдорович понравился с первого взгляда и показался довольно-таки милым. Пока я сидела и стоически терпела перекись с йодом Илья рассказывал смешные истории, чтобы немного отвлечь от боли. Рассказав что-то очередное смешное мы оба рассмеялись и именно в этот момент дверь лазарета открылась и раньше самого владельца донёсся голос.
- Илья, мне нужно…….Нечаева, снова ты?