Моя воинственная лиса

- Я могу завтра насовсем покинуть лагерь по военной подготовке?
- С чего бы это?
- По личным обстоятельствам.
- По личным обстоятельствам ты школу могла прогулять или на крайний случай какой-нибудь задрипанный колледж, а здесь серьёзное место и свои правила.
- Товарищ капитан, давайте не будем переходить на личности и хотела бы просто услышать ответ на вопрос, без всяких оскорблений.
- А я никого ещё и не оскорблял. Нет, Нечаева, ты не можешь покинуть лагерь.
- Почему? Вы же сами ещё в первый день предлагали уйти, если чувствовали, что нам будет не по силам здесь.
- А что, ты уже не справляешься? По тебе и не скажешь, энтузиазм прёт через край, судя по синякам и ссадинам.
- Роман Георгиевич.
- Ну что, Роман Георгиевич. Поезд ушёл, Нечаева, если хотела уходить, то нужно было это делать сразу. У моей доброты ограниченные сроки действия.
- Как у кефира? – с улыбкой, почему-то спросила я, хотя знала, что мне достанется.
- Да, как…Поговори мне тут.
- Роман Георгиевич, мне правда трудно, как будто задыхаюсь здесь.
- Если проблемы со здоровьем, то можно и к Илье Фёдоровичу прогуляться в медпункт.
- Спасибо за совет. Я правда не могу никак сейчас уйти?
- Не можешь, списки поданы, утверждены и заверены. Единственная возможность для тебя покинуть лагерь -  это стать последней в рейтинге по полевым испытаниям и манёврам.
- А у нас скоро учения?
- Скоро.
- Спасибо, Роман Георгиевич.
- Было бы за что.
- Разрешите идти?
- Иди, Нечаева.
-….Алиса.
- Алиса, - было довольно-таки непривычно услышать своё имя из уст этого прямолинейного и будто бы ледяного человека. Казалось бы нужно было идти, но он продолжил что-то говорить, хоть и тон голоса стал на порядок тише. – Подумай над тем, хочешь ли ты действительно остаться или уйти отсюда, Алиса. Если захочешь остаться, то я помогу чем смогу, но если захочешь всё же уйти, я…, - продолжение фразы так и осталось мне неизвестным, просто потому что капитан ушёл не обернувшись. Ну и что это только что было? Что это за последняя фраза? Почему в этом, казалось бы бесчувственном человеке сейчас появилось что-то человеческое? Или может, он просто пожалел меня, побитую, исцарапанную, жалкую? Как много вопросов и так мало ответов на них. Может это всё сон или мои галлюцинации, но мне показалась нежность в его голосе, когда он говорил про то, что готов помочь. Хотя, может мне и правда привидилось. Чтобы капитан, всегда такой сдержанный и идеальный сказал нечто подобное. Но если эти слова были правдой, то в чём смысл ему мне помогать? Не удивлюсь, если он уже завтра сам же откажется от своих слов. Удивительно, но его слова меня успокоили и что ли, поставили на место мысли. Мне захотелось узнать, сдержит ли свои слова капитан и то, что по началу было желанием уйти как-то внезапно превратилось в проверку на прочность мужского слова, данного одним привлекательным капитаном. Стоп, привлекательным? С каких это пор эта «ледышка» стала привлекательной? Ну, помог несколько раз, ну, обработал раны, ну «поддержал» в своей просто немыслимо-саркастической манере. Об этом я подумаю позже. Как минимум утром, потому что на сегодня уже сил не оставалось. Слишком много душевных и физических сил ушло на этот день. В приподнятом настроении я вернулась в казарму и улеглась на кровать, стараясь вообще ни о чём не думать и оставить голову совершенно пустой, что спустя какое-то время у меня и получилось и я заснула.
Утро, как это уже обычное бывает, с недавних пор, не доброе, а просто ужасное, когда оно начинается с тренировок, а если быть точнее пробежки на последнем издыхании. Если до этого тренировки казались просто адскими, то сейчас пришло осознание, что у ада бывают свои уровни сложности или круги, как кому удобнее. И если в начале мы подходили к первому кругу, то сейчас медленно, но верно ползли к третьему, а у этой симпатичной заразы, именуемой Романом Георгиевичем, даже дыхание хоть немного не сбилось, бежит себе в уверенном, своём темпе и чхать ему хотелось на нас – дохлых улиток, оставшихся где-то далеко у него за спиной. Это правда, что тренировки стали более жёсткими, да и инструктора в целом стали более требовательными, что Илья, что Александр, который на удивление уже никому не строил глазки, а громко и чётко разбирал наши действия в зависимости от полевой ситуации. Я же ни с кем не общалась, просто сидела, слушала, что-то конспектировала время от времени, где-то в ручную собирала и разбирала оружие, где-то училась накладывать повязки. Время шло своим чередом, пока к нам не привезли новую экипировку под кодовым названием «Ратник». Это был комплекс современных средств защиты, связи, оружия и боеприпасов. В общей сложности в состав экипировки входило более семидесяти элементов, которые были взаимосвязаны и дополняли друг друга. В среднем вес всей этой «прелести» переваливал отметку в 12 килограмм. И если бы не помощь инструкторов, которые давали указания что, где, откуда и куда надевать, мне кажется у нас бы всех получилась как минимум мёртвые петли из всех приспособлений и одежды. И все мы такие, красотки, стоим в экипировке, чуть шатаясь, а ведь это ещё даже без оружия и просто стоим. Мать честная, да в этом было тяжело стоять, не то что ходить или бегать, но что-то у меня плохое предчувствие насчёт этого всего. Пожалуйста, пусть я ошибусь.
- Отряд, стройся, на вылазку в лесной массив становись! – в душе всё дико противилось и буквально вопило, что я дура, и что уже давно надо было делать от сюда ноги. Эти же самые ноги и начали понемногу отступать назад, пока я спиной не упёрлась во что-то твёрдое, но тем не менее живое и относительно тёплое.
- Куда собралась, Нечаева?