Любимица народа.
Прошло всего несколько недель после рождения ребёнка, и страна уже успела окрестить Амелию «Народной Принцессой». Газеты пестрели заголовками:
«Юная мать вдохнула новую жизнь в монархию»
«Амелия и её сын — будущее Британии»
«Хрупкая, но сильная: принцесса, которую любит народ»
На каждой фотографии Амелия выглядела нежной и трогательной — её глаза сияли счастьем, когда она держала малыша. Даже усталость и бледность делали её образ ещё более человечным и близким простым людям.
А вот Эдвард выглядел... иначе. Холодный, надменный, отстранённый. Он редко прикасался к ребёнку на публике, почти не смотрел на Амелию. И народ это видел.
— Он даже не улыбается, когда держит собственного сына, — шептались люди в пабах.
— У него в глазах зависть, — говорили журналисты.
— А вот она... словно светится.
Даже международные газеты называли Амелию «новой Дианой».
Внутри дворца:
Эдвард всё чаще терял контроль.
— Они смеют сравнивать меня с тобой! — рявкнул он однажды, разрывая газету пополам. — Ты — просто девчонка из провинциального рода, а я — наследник короны! И всё же это тебя превозносят, а не меня!
Амелия не ответила. Она стояла у колыбели, напевая сыну колыбельную. Её молчание лишь сильнее выводило Эдварда из себя.
— Ты думаешь, что стала выше меня? Только потому, что родила наследника? — его голос звучал всё громче, эхо разносилось по коридорам.
Слуги слышали, как он кричал. Слуги видели, как он в ярости захлопывал двери. И слухи, как всегда, начали расползаться по дворцу быстрее огня.
На одном из семейных ужинов, где присутствовали король, королева, Джеймс и прочие члены семьи, Эдвард не выдержал.
— Все только и говорят о ней! — он ударил ладонью по столу, бокалы зазвенели. — Никто не видит, что я — наследник! Все забыли обо мне!
Повисла тишина.
Королева Маргарет строго посмотрела на сына:
— Эдвард, ты говоришь так, словно ревнуешь к собственной жене. Это позорно.
Король же, напротив, был холоден:
— Народ сделал свой выбор. И тебе придётся смириться.
Эдвард побледнел. Никогда ещё родители не говорили с ним столь прямо при всех.
Амелия опустила глаза, но почувствовала под столом лёгкое прикосновение к руке. Это был Джеймс. Он не сказал ни слова, лишь коснулся её пальцев, словно говоря: «Ты не одна.»
На следующий день в газетах появилась утечка: «Внутри дворца разгорается война. Наследник короны ревнует жену к народной любви».
Люди реагировали по-разному. Одни жалели Эдварда, но большинство смеялись и злословили:
— Ему никогда не сравниться с Амелией.
— Народ не будет любить короля, если рядом есть она.
— Пусть он благодарит судьбу, что женился на ней, иначе монархию давно бы отвергли.
Страна жила этим скандалом.
А Амелия тем временем понимала: её положение становится всё опаснее. Она была любима народом, но ненавидима мужем. И это могло закончиться чем-то страшным.