Наследник. Часть 2.
Беременность Амелии стала главным предметом разговоров всей страны. Каждый её выход сопровождался вспышками камер и шепотом толпы. Газеты обсуждали её платья, её улыбку, её осторожные движения, словно весь народ жил вместе с ней этими девятью месяцами.
Но внутри дворца жизнь была куда менее светлой.
Эдвард всё чаще срывался. Он ненавидел внимание, которое теперь доставалось не ему, а Амелии и будущему ребёнку. Ненавидел, что народ видел в ней «настоящую принцессу», а его самого — лишь жестокого наследника. Иногда он мог неделями молчать, холодно глядя на жену, а иногда — кричал, обвиняя её в слабости.
Но в эти же месяцы рядом с Амелией появился тихий союзник — принц Джеймс. Ему было тридцать два, и за годы он научился читать людей не только по улыбкам, но и по взглядам. Он видел, что под тонким слоем пудры скрывается правда. Видел, что Амелия боится Эдварда. И всё чаще находил предлоги быть рядом: на прогулке по саду, на официальных завтраках, даже во время выездов к народу.
Амелия же всё чаще чувствовала: этот спокойный, мудрый мужчина стал её опорой. Он никогда не позволял себе лишнего, но в его взгляде было то, чего она не находила ни в чём вокруг — искренняя забота.
Девятый месяц.
Когда дворец окутала весенняя прохлада, врачи объявили: время пришло.
Роды начались ночью. Огромный дом замер, но через пару часов уже все знали: Амелия в покоях, с ней лучшие акушерки и врачи.
Эдвард нервно расхаживал по коридору, хотя делал вид, что это раздражение, а не страх. Королева Маргарет сидела в кресле, сжимая молитвенник. Джеймс же не отходил от дверей, словно готов был войти в любую минуту.
Крики боли разносились по коридорам, но Амелия держалась. Она не думала об Эдварде. Она думала о ребёнке. О том, что скоро на руках окажется маленькая жизнь, ради которой всё это стоило пережить.
И вот — первый крик. Чистый, звонкий, как удар колокола.
— Наследник! — воскликнул врач, выходя из покоев. — Здоровый мальчик!
В коридоре раздался вздох облегчения. Король поднялся, обнял жену. Слуги торопились разносить новость по дворцу.
А Амелия, обессиленная, лежала на подушках и держала ребёнка на груди. Его маленькие пальчики сжимали её палец, а сердце билось быстро, как птичье.
— Моё сокровище... — прошептала она, и на глазах её выступили слёзы.
Эдвард вошёл в покои позже всех. Он посмотрел на сына, улыбнулся, но в его улыбке было что-то холодное, показное. Он наклонился к ребёнку, но не к жене.
— Хорошая работа, — сказал он, словно речь шла не о рождении новой жизни, а о выполненной обязанности.
И ушёл первым.
Зато Джеймс вошёл почти сразу после него. Он не сказал ни слова, лишь посмотрел на Амелию. И в его взгляде было то, чего она так ждала — искренняя радость за неё, за ребёнка.
Слухи разлетелись по стране быстрее ветра. Колокола звонили, улицы украшали флагами, люди пели гимны и кричали под окнами дворца:
— «Да здравствует новый принц! Да здравствует Амелия!»
В этот день вся Британия праздновала.
А Амелия, прижимая к себе крошечного наследника, впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. Пусть мир был полон лжи и опасностей, но в её руках была чистая правда — её сын.