Сон под вспышками.
Вечерний зал дворца сиял огнями люстр, отражавшихся в бокалах с шампанским и в отполированных до блеска зеркалах. Музыка струнного квартета мягко перекатывалась по залу, гости обсуждали политику, делали вид, что им интересны сплетни соседей, а на самом деле каждый глаз искал возможность попасть в объектив камер.
Амелия сидела рядом с Эдвардом, в идеально подобранном серебристо-голубом платье. Её волосы были собраны в изящную причёску, а на лице лежал лёгкий слой макияжа. Королевские визажисты постарались — под глазами и на скуле почти не было заметно синяков, оставленных рукой мужа. Почти. При правильном свете их можно было различить.
Слухи в придворных коридорах уже ходили, и макияж был скорее маской, чем спасением.
Эдвард что-то тихо шептал ей — с холодом в голосе, сжатым сквозь зубы раздражением, словно каждое его слово было упрёком. Амелия кивала, но её веки предательски тяжели. Дни были наполнены усталостью, а ранние признаки беременности давали о себе знать всё сильнее.
— Сиди прямо, — резко бросил Эдвард, когда заметил, что она медленно склоняется головой вперёд.
Она попыталась поднять взгляд, но музыка, шум и свет начали сливаться воедино. Тепло свечей, убаюкивающий звук скрипки, усталость, которую невозможно было скрыть — и через несколько мгновений её голова мягко склонилась к плечу кресла.
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Фотографы, допущенные на приём, мгновенно поймали момент. Вспышки сверкали одна за другой, словно тысячи светлячков. В зале пронёсся ропот — сначала удивлённый, потом осуждающий.
— Она уснула... прямо на приёме...
— Невеста наследника Британии не выдержала?
— Или... может, она... больна?
Эдвард сжал кулаки, но из-за протокола не мог позволить себе сцены. Он лишь холодно отвернулся, сделав вид, что не замечает жены.
Королева Маргарет нахмурилась, но ничего не сказала. Джеймс, сидевший чуть поодаль, смотрел на Амелию с тревогой — он заметил под тонким слоем пудры те самые синяки, которые скрыть полностью не удалось.
На следующее утро газеты заполнили одни и те же снимки. На первой полосе The Royal Times огромными буквами было написано:
«Невеста наследника Британии уснула на светском приёме. Усталость или тайна?»
А ниже фотография Амелии — с закрытыми глазами, с лёгкой, почти детской улыбкой. Она выглядела не нелепо, как ожидали злые языки, а удивительно трогательно и нежно.
Публика взорвалась обсуждениями.
— «Она не ленива, она устала... посмотрите, как красиво она спит».
— «А может, причина — радостная? Она ждёт ребёнка?»
— «Она выглядит как настоящая леди, даже во сне».
Социальные клубы, лавки, рабочие улицы — вся страна обсуждала Амелию. Слухи о её возможной беременности стремительно распространились.
И тогда дворец был вынужден сделать официальное заявление.
Пресс-секретарь выступил с короткой речью:
— «Её Высочество Амелия действительно ожидает первенца. Королевская семья с радостью подтверждает эту новость».
Реакция народа была мгновенной. Люди радовались — в кафе поднимали тосты, на площадях вывешивали плакаты с надписью «Да здравствует будущая мать наследника!». Простые женщины шептались на рынках:
— «Бедняжка... вот почему она устала».
— «Она всё равно прекрасна. Настоящая принцесса для людей».
В самой же семье реакция была куда сложнее.
Королева Маргарет облегчённо вздохнула: новость заглушила скандал о том, что Амелия уснула. Дедушка Уильям улыбнулся впервые за много недель — наследник, пусть и через невестку, был теперь реальностью.
Но Эдвард кипел. Его взгляд при ужине был полон ярости. Он видел: теперь Амелия стала центром внимания не только семьи, но и народа. Её любили, её жалели, её превозносили. А он — тень рядом с ней, раздражённый и холодный.
— Запомни, — прошипел он ей в коридоре, когда они возвращались в покои. — Ты выставила меня дураком. Ещё раз уснёшь на публике — пожалеешь.
Но Амелия не ответила. Она только сжала ладонь на животе и подняла глаза на портреты старых королев на стене. И в этот миг почувствовала — в ней есть сила. Потому что теперь она носила жизнь, и эту жизнь любила вся страна.