глава 1
Д
ерок открыл глаза, ощущая невообразимую боль. Он был в своей постели, но мир вокруг него искажался, звуки смешивались в какофонию. Голос. Голос Биатрис, читательницы его книги. Ее имя эхом отдавалось в его сознании. Как она могла его слышать? "Биатрис, что происходит?" - прошептал он, но в ответ - тишина. Биатрис чувствовала себя словно в лихорадке. Мир вокруг нее расплывался, а голос Дерока, словно эхо, отдавался в ее голове. Она была читателем, а он - героем. Но сейчас они были связаны чем-то невероятным, невозможным. Дерок попытался подняться, но его тело отказывалось слушаться. Каждая мышца ныла, будто его били всю ночь. Комната вращалась, предметы расплывались в тумане. Он сфокусировал взгляд на своей руке - кожа была бледной, проступали синие вены. Его собственное тело казалось ему чужим, отдаленным. Он снова попытался позвать Биатрис, но его голос звучал как хриплый шепот, затерянный в гуле в ушах. Он чувствовал себя зажатым в ловушке собственного тела, наблюдателем собственного страдания.
Биатрис вскочила с дивана, сердце колотилось, как бешеное. Страх холодной волной пронзил ее до костей. Голос Дерока, полный боли и ужаса, пронзал ее сознание, словно нож. Книга, которую она только что закончила читать, лежала на полу, страницы рассыпались, как осенние листья. Она чувствовала его боль, как свою собственную. Это было не просто сопереживание, это было нечто большее - невыносимо реальное, физическое ощущение чужого страдания.
Комната вокруг Биатрис стала мерцать, цвета сгущались и искажались, превращаясь в невнятный, пульсирующий хаос. Она схватилась за спинку дивана, пытаясь найти опору в этом сюрреалистическом кошмаре. Ей казалось, что она тонет в потоке чужих эмоций, в вихре боли и отчаяния, исходящих от Дерока. Она пыталась кричать, звать на помощь, но ее голос застревал в горле, бессильный против натиска чужого сознания.
Дерок, тем временем, увидел мерцание в воздухе, как будто кто-то пытался пробиться сквозь завесу между их мирами. Он ощутил слабое, но явное присутствие Биатрис, ее страх, ее беспомощность. Это не был просто голос - это было присутствие живого человека, переплетенное с его собственным. Он понял, что связь между ними не просто аудио-визуальная, это нечто более глубокое, нечто, что задевало саму суть их бытия.
Его разум пытался найти объяснение. Может, это проклятие, наложенное на его книгу? Или побочный эффект какой-то магической силы, скрытой внутри текста? Он вспомнил некоторые странные символы, которые он использовал в описаниях, символы, которые, по его мнению, добавляли тексту глубину и загадочность. Теперь эти символы казались ему предвестниками беды.
Биатрис упала на колени, слезы текли по ее щекам. Она пыталась вспомнить все, что знала о Дероке, о его мире, о его истории. Ее воспоминания о книге смешивались с ощущениями физической боли, которая пронзала ее изнутри. Ей казалось, что она медленно растворяется в его мире, становится частью его боли и отчаяния. Это было одновременно ужасно и захватывающе - испытывать такую невообразимую близость с героем любимой книги.
Внезапно, образ Дерока стал более четким. Она увидела его лицо, изрезанное болью, его глаза, полные страдания. Она увидела комнату, в которой он находился - темную, заставленную старинной мебелью, с занавешенными окнами. И в этом мерцающем, изменяющемся мире, они оказались друг перед другом, несмотря на тысячи миль и разделяющие их измерения. Это была встреча двух миров, встреча, которая обещает как ужасы, так и немыслимые возможности.