Глава 23. Блеск мертвой звезды
Открытие «Голубого бархата» было не праздником, а грандиозным жертвоприношением на алтарь тщеславия. Особняк на холмах сверкал, как открытая рана, залитая неоном, а вереница лимузинов напоминала гигантскую черную змею, ползущую к вершине. Воздух здесь был пропитан запахом перегретых шин, выхлопных газов, дорогого бензина и приторным, удушающим ароматом ночного жасмина, который в эту ночь пах не цветами, а формалином из клиники Кляйна.
Лора сидела в лимузине, и это пространство казалось ей тесным гробом. Гарри занимал почти всё сиденье. В полумраке салона он казался еще более бесформенным и влажным. Окна запотели от его тяжелого, хриплого дыхания, и этот конденсат смешивался с его смрадом: запахом застоявшегося пота, чесночного соуса и тяжелого мускуса. Гарри то и дело облизывал губы, и звук этого движения — мокрый и липкий — заставлял Лору сжимать кулаки так, что кости белели сквозь черную ткань перчаток.
— Ты чувствуешь это, Лора? — прохрипел он, и его рука, горячая и влажная, как сырое мясо, тяжело опустилась на её колено. — Этот город уже у твоих ног. Тебе нужно только наступить на него.
Лора не ответила. В её венах всё еще гудел «коктейль» доктора Кляйна. Это был не просто прилив сил, это был холодный, химический пожар, который выжигал изнутри все человеческие чувства. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица, а во рту стоял стойкий металлический привкус меди, который не могло заглушить даже самое дорогое шампанское. Мир вокруг стал неестественно четким, пугающе ярким и абсолютно чужим. Она видела каждую каплю пота на лбу Гарри, каждую ворсинку на синем бархате обивки, но всё это было лишь набором пикселей в её личной галлюцинации.
Дверь открылась, и Лору ударил по глазам свет сотен вспышек. В воздухе мгновенно повис едкий запах озона и горелой магнезии, от которого запершило в горле. Толпа репортеров взревела, как голодный зверь, увидев её — платиновое видение в серебре.
Она вышла из машины, и каждый её шаг по ковровой дорожке был подобен выстрелу. Серебристая парча платья была такой жесткой, что она казалась доспехами, защищающими её от этого мира. Лора шла, не чувствуя земли под ногами. Она была «заряжена» ядом Голливуда. Её глаза с расширенными до предела зрачками смотрели сквозь людей, как объективы камер. Она была не женщиной, а идеальным коммерческим продуктом, в который Гарри вложил каждую каплю своего влияния и её боли.
— Кто она?! — визжали журналисты, и их крики смешивались с запахом дешевых сигарет и типографской краски.
Гарри шел рядом, вытирая лицо мокрым платком. От него исходила волна торжествующего разложения. Он вел её, как дрессированного хищника на невидимой цепи.
Внутри «Голубого бархата» яд стал концентрированным. Стены, обтянутые тяжелым сапфировым бархатом, казались влажными на ощупь, словно они впитывали в себя пот и секреты всех присутствующих. Здесь пахло элитным табаком, сухим шампанским «Дом Периньон», пудровыми духами и едва уловимым ароматом старой кожи. Но за этой роскошью Лора чувствовала другой запах — запах страха, похоти и гнилых сделок.
Она стояла в центре зала, и её сияющая кожа в лучах прожекторов казалась фосфоресцирующей. Мужчины в смокингах кружили вокруг неё, как стервятники. От них пахло коньяком, властью и ледяным безразличием.
— Лора Вейн, — представил её Гарри, и его голос прозвучал как хлюпанье грязи под ногами.
Перед ней стоял Джексон Вейн. Он смотрел на неё, как на картину, которую он собирается купить и повесить в своем подвале. От него пахло дорогим деревом, старым виски и чем-то медицинским — таким же холодным, как доктор Кляйн.
— Твоё имя теперь — моё имя, — произнес Джексон, и его тонкие губы растянулись в подобии улыбки. — Надеюсь, ты понимаешь, что за это придется платить проценты.
Лора медленно подняла бокал. Пузырьки шампанского лопались с едва слышным звуком, который в её голове отдавался громом. Она чувствовала, как корсет сдавливает её ребра так сильно, что они вот-вот треснут, но «витамины» Кляйна заставляли её тело игнорировать боль. Она была куклой, накачанной амфетаминами и яростью.
— Я знаю цену, мистер Вейн, — ответила она, и её голос был лишен всяких эмоций, как шелест сухих листьев. — Я платила её всю свою жизнь.
Она посмотрела в огромное зеркало за баром. Там, среди синего бархата и золотого дыма, стояла Лора Вейн. Её глаза горели тем самым неестественным, мертвым светом, который обещал Кляйн. Она видела, как Гарри довольно потирает свои жирные ладони в углу, видела, как Диди в массовке смотрит на неё с ужасом и завистью. В этот момент Лора поняла: этот клуб — не начало карьеры. Это её личная золотая клетка, где прутья сделаны из бриллиантов, а воздух — из чистого яда.
Она была звездой, но эта звезда была мертвой. Она сияла только потому, что её медленно пожирали изнутри.
— Еще немного, Бетси, — прошептала она, и во рту снова возник вкус меди. — Еще немного этого гнилого воздуха, и я выкуплю нас из этого ада. Даже если для этого мне придется стать его самой страшной частью.