Глава 22. Инъекция совершенства

Частная клиника доктора Кляйна находилась в тупике, окруженном вековыми кипарисами, которые в ночном свете казались неподвижными стражами. Здесь не было вывесок, только тяжелая дубовая дверь и едва заметный свет в окнах. Как только Лора переступила порог, её окутал воздух, который был на несколько градусов холоднее, чем на улице. Внутри пахло стерильной чистотой, формалином, дорогими кубинскими сигарами и чем-то неуловимо сладким, напоминающим запах разлагающихся цветов. Это был запах смерти, замаскированный под роскошь.
​Кабинет доктора Кляйна был ослепительно белым. Пол из полированного мрамора отражал свет мощных хирургических ламп, от которых у Лоры мгновенно начали слезиться глаза. Сам Кляйн, мужчина с лицом, похожим на пергамент, натянутый на череп, пах ментолом, свежевыглаженным крахмалом и лавандовым спиртом. Его руки в тонких резиновых перчатках двигались быстро и точно, как у ювелира.
​Гарри уже ждал их. Он сидел в углу в низком кресле, и его огромная туша казалась здесь инородным телом. От него исходил мощный, удушливый шлейф прогорклого пота, несвежего жира и тяжелого мускуса, который в этой стерильной чистоте ощущался особенно остро. Гарри тяжело дышал, и каждый его выдох отзывался влажным хлюпаньем в груди.
​— Начинай, Кляйн, — прохрипел Гарри, вытирая лицо мокрым от пота платком. — Сделай её такой, чтобы от одного её взгляда у них останавливалось сердце. Чтобы она не знала усталости.
​Кляйн жестом указал Лоре на высокое кресло из нержавеющей стали. Оно было ледяным, и холод металла мгновенно просочился сквозь серебристую парчу её платья, заставляя кожу покрыться мурашками. Доктор подошел к ней, и Лора увидела в его глазах полное отсутствие человечности — она была для него лишь набором тканей и вен.
​— Первый укол — это наш «сияющий эликсир», — негромко произнес Кляйн. Он наполнил шприц прозрачной жидкостью, которая в свете ламп отливала голубоватым блеском. — Смесь витаминов, коллагена и... моих секретных ингредиентов. Ваша кожа станет как атлас, поры исчезнут, а глаза приобретут тот самый блеск, который камера обожает.
​Он схватил её за руку выше локтя. Его хватка была железной. Лора почувствовала, как запах спирта и эфира ударил ей в нос, когда он протер кожу ваткой. Затем последовал укол. Тонкая игла вошла в вену, и Лора почувствовала, как по её руке потек холодный огонь. Это было странное, пугающее ощущение — словно её кровь внезапно превратилась в жидкий лед, который медленно растекался по всему телу, достигая кончиков пальцев и корней волос.
​— А теперь — «солнечные капли», — Кляйн взял второй шприц. В нем была желтоватая, вязкая жидкость, пахнущая аптечной горечью и чем-то металлическим. — Это для вашей дисциплины и энергии. Вы забудете о сне. Вы забудете о голоде. Вы будете чувствовать себя богиней, Лора. Но будьте осторожны: эта магия требует регулярной подпитки.
​Гарри подался вперед, и Лора услышала, как затрещал шелк его костюма. Он наблюдал за иглой с жадностью хищника.
— Вводи всё, Док. Я хочу, чтобы завтра на открытии «Бархата» она светилась изнутри.
​Второй укол был болезненным. Лора почувствовала резкий, едкий вкус меди во рту, а сердце внезапно совершило мощный кувырок и понеслось вскачь, как загнанная лошадь. В ушах возник низкий, вибрирующий гул, похожий на жужжание неоновой вывески. Перед глазами всё вспыхнуло ослепительно белым светом, а потом краски стали неестественно яркими. Тошнота, которая преследовала её с момента встречи с Гарри, внезапно отступила, сменившись странным, искусственным восторгом.
​Она посмотрела на Гарри. Теперь он не казался ей таким мерзким. Его жирная кожа, его хлюпающее дыхание — всё это стало неважным, далеким, словно она смотрела на него через толстое стекло. «Витаминки» Кляйна начали действовать, воздвигая между ней и миром невидимую стену из химической эйфории.
​— Посмотри на неё, — выдохнул Гарри, поднимаясь с кресла. Он подошел к Лоре, и она почувствовала его горячее, вонючее дыхание на своей щеке. — Глаза... посмотри на её глаза, Кляйн.
​Лора медленно повернула голову к зеркалу. Зрачки были расширены так сильно, что радужка превратилась в узкую полоску. Взгляд стал острым, хищным и абсолютно мертвым. Это было лицо не человека, а идеальной, дорогой машины. Её кожа действительно начала сиять, но это был холодный, фосфоресцирующий блеск, напоминающий свет глубоководных существ.
​— Великолепно, — Кляйн удовлетворенно кивнул и начал убирать инструменты. — Завтра в это же время повторим. И помните, мисс Вейн: теперь ваше тело — это храм, в котором я — единственный жрец. Не пытайтесь сойти с этого режима. Последствия вам не понравятся.
​Лора встала. Она не чувствовала своих ног, она словно плыла над полом. Парчовое платье больше не казалось ей тяжелым, корсет не давил. Она чувствовала себя всемогущей и абсолютно пустой одновременно.
​Гарри протянул ей руку. Его ладонь, как всегда, была липкой и влажной, но теперь Лоре было всё равно. Она вложила свою руку в его перчатку и улыбнулась той самой «акульей» улыбкой, за которую её выгнали из «Парамаунта». Но теперь эта улыбка стоила миллионы.
​— Мы едем в «Бархат», Лора, — Гарри облизнул свои жирные губы. — Мир ждет свою новую королеву.
​Они вышли из клиники в прохладную ночь. Лора смотрела на звезды и ей казалось, что она может дотянуться до них рукой. В голове была кристальная, звенящая пустота. Где-то там, в далеком и забытом Огайо, маленькая Бетси, возможно, видела сны. Но Лора больше не видела снов. У Лоры теперь было «лекарство», которое заменило ей сердце.
​— Я здесь, Бетси, — прошептала она, и её голос прозвучал как шелест серебряной фольги. — Я больше не чувствую боли. Я больше ничего не чувствую.