Первая стадия. Отрицание
Наши дни
Вит и Сесилия пролежали всю ночь в обнимку и лишь под утро решились встать с холодного пола. Без единого слова Сесилия сразу же направилась на кухню. Вит же незамедлительно распахнул шторы, открывая вид на небо в разводах.
— Оно тоже страдает, как и мы, но у нас есть еще один новый день и это уже хорошо, — сказал Вит.
С момента как все началось, Вит научился иногда думать с долей позитива в любой ситуации. Только это его и спасало от тревог.
— Ты должен идти.
— Мне так страшно. Почему мы должны так жить? Нас превратили в марионеток. Мы даже дышим с их позволения!
Его всего знобило и, в свой восемнадцатый день рождения от такой жизни в подарок, он получил частичные судороги тела.
— Вит! — крикнула Сесилия. — Если тебя услышат... они услышат... — её голос совсем стих, — если ты не думаешь о себе, подумай хотя бы обо мне.
Сын с омерзением посмотрел на мать и пошел в комнату собираться. Новый день и одна задача. Дойти живым до места, где их подсчитывали, как овец в стойле. Виту было страшно находиться даже в доме, а на улице у него происходила настоящая паника.
Повернув злополучную ручку двери, Вит вышел на улицу. Из-за плотной завесы он начал глубоко дышать и считать от нуля до девяти. Каждый день, он представлял, что, досчитав до последней цифры, этот мир исчезнет, но всё было куда сложнее, чем в мыслях Вита.
— И... мне надо пройти два километра, то есть примерно две или три тысячи шагов... это будет двадцать минут. Мне надо дойти. Меня никто не заберёт. Я буду жить...
Вит шёл вдоль домов и отсчитывал каждый из них. В начале пути ему никто не встречался, но подходя ближе к месту сбора, людей становилось больше. Вит и все остальные на улице, как ошарашенные, боялись даже собственной тени, поэтому старались идти поодаль друг от друга.
— Уже семь домов позади. Неплохо. Мне сегодня лучше...
Вит не успел договорить. За считанные секунды поток воздуха поднял пыль на улице и снёс всех людей с ног. Вит больно ударился коленями, но, закусывая внутренние стороны щёк от боли, попытался встать. В это время с оглушительным звуком для чувствительных ушей Вита зашевелились синеватые сгустки на небе. Люди на улице зажали уши руками. Некоторые из них падали в обморок или присаживались ближе к земле, а самые сильные старались убежать. Вит не мог пошевелиться. Боль от шума проникала через всё тело, так, что его ноги были словно прибиты к асфальту. Вит лишь мог видеть невидимый сгусток мерцающего тока в тумане. Он опускался всё ниже под пронзительные крики людей.
«Кого-то заберут... кого-то заберут...» — фраза повторялась у Вита в голове, и он непрерывно молился, чтобы забрали не его.
Туман постепенно опускался, и Вит всё хуже различал очертания людей вокруг него. Когда завеса тумана уплотнилась, из поля зрения Вита пропал парень, стоявший рядом с ним. Единственное, что у него не отобрали – слух. Крики, плачь и мольба толпы сливалась вместе с шумом, от которого невозможно было пошевелиться. Вит задыхался, а руки всё сильнее дрожали. Он хотел убежать обратно домой. Но понимал, если его не обнаружат на специальном пункте, где идет подсчёт определенного класса людей, то проблем будет еще больше. Ему надо идти, несмотря ни на что, и быть сильным, как говорил ему Эйден.
— Я должен быть сильнее...
Вит поборол панику внутри себя и начал медленно переставлять каждую ногу через силу. Он напоминал куклу на ниточках, но точно не человека. Однако его победа не продлилась и минуты, как сгустки с неба снова зашевелились.
— Это не к добру! — крикнул кто-то из толпы.
— Надо убираться! — подхватили другие.
Люди бросились в разные стороны, сбивая с ног и так слабого Вита. Ещё бы чуть-чуть, и по его телу побежала толпа. Его спас свист, который не уступал по силе звука первоначальному шуму. Обезумевшие от страха люди разом остановились. От свиста нельзя было просто закрыть уши. Он будто был в голове каждого и нигде одновременно. Парализованный Вит смог лишь наблюдать за появившемся отрядом в рассеянном тумане. Каждый, кто хоть раз сталкивался с ними, знал, что если они появляются, то у тебя нет и шанса убежать.
— Нам нужны добровольцы! — крикнул один из них.
На вид он выглядел слишком молодо. Но Вита больше приковали его глаза, чем подсчёт заранее неведомого возраста незнакомца. Чисто чёрные, они казались омутом – опасным и манящим одновременно. Длинные волосы незнакомца были словно смолой, которая плавно перетекала в одежду. От такого сравнения у Вита бешено забилось сердце, а в памяти промелькнули знакомые воспоминания.
— Отмороженные ублюдки, — еле дыша, прошипел Вит. — Опять пришли играться с нами...
— Мы не пойдём по доброй воле к вам! — крикнул один из толпы и все люди подхватили гулом его слова.
— Ну вот, ты и будешь добровольцем, — мужчина тут же растворился в тумане под смех отряда. — Кто следующий?
Воцарилась тишина. Никто не хотел повторить судьбу этого человека. Ведь если бы только они знали, куда испаряются люди.
— Раз уж никто не хочет... Осмотреть каждого! Тощих не брать. Только сильных!
Вит молился, чтобы его не взяли. Он понимал, насколько по-настоящему слаб и худ.
— Нет! Нет... — послышался вопль женщины из толпы поодаль от Вита, — нет, только не мой сын!
— Он пойдет, забирайте!
По соображениям Вита незнакомец оказался главным в отряде. Остальных же Вит прозвал тут же «псами» из-за их скулёжного смеха, от которого у него закипала кровь в жилах.
Как только главнокомандующий приказал взять уже второго из жертв, то остальные послушно направились выполнять его приказ. Однако один из подчинённых не успел ничего сделать парню, как тот уже висел без чувств на его руке.
— Чем это пахнёт? Чёрт, ты что в штаны намочил? — псы начали смеяться. — Да, что с тобой не так? Хочешь сдохнуть?
Мать разрыдалась и повисла на ноге сына. Она не хотела отдавать его. И конец у таких всегда один – они испаряются.
Шайка главнокомандующего подходила всё ближе к Виту. Когда очередь настигла и его, Вит не смог сдержать страх от неизвестности. Один из псов подошёл к нему вплотную. Он больно взял его за руки, обсмотрел быстро кожу и с брезгливым лицом бросил со всей силы на землю.
— Худой и тощий! Даже есть нечего в нём, — с насмешкой произнёс пёс.
На такое заявление уголки губ Вита едва приподнялись.
Он будет жить.
Вит ещё долго лежал перепачканный грязью на асфальте с кривой улыбкой, пока не понял до конца, что выжил почти один из всех на этой улице.
— Я ничем ни лучше их, раз радуюсь не своей смерти...
Вит произнёс слова в пустоту и не спеша встал. Идти было не так далеко, поэтому он быстро отряхнулся и зашагал дальше. Вспоминая, как яростно доказывал Эйдену, свою смелость, но жизнь так расставляет приоритеты, что за свои слова приходится отвечать.