Глава 1. КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ. 1847 год
Туман того утра был густым и холодным, как саван. Он застилал пустырь на окраине города, превращая две фигуры в бесплотные тени. Не было зрителей, только два секунданта да врач, чья сумка с инструментами была лишь формальностью. Все понимали — отсюда живым уйдет только один.
Джон Барс и Салеман Скрапп стояли спиной к спине. Их дорогие костюмы, сшитые у лучших портных Лондона, были забрызганы грязью с дороги. В руках каждого — дуэльный пистолет, тщательно заряженный и взведенный. Вес оружия был знаком, почти утешителен.
«Это безумие, Джон, — тихо произнес Салеман, не оборачиваясь. Его голос звучал устало, но без тени страха. — Наши железные дороги могли бы пересекать континент вместе. Мы бы изменили мир».
«На континенте есть место только для одной колеи, — отрезал Джон, и его слова повисли в морозном воздухе, острые, как лезвие. — Моей».
Они сделали предписанные десять шагов. Скрип сапогов по мерзлой земле был единственным звуком. Потом разворот. Две тени в тумане обрели четкие черты. Джон Барс — с острыми, словно вытесанными из гранита скулами и взглядом, в котором не было ничего, кроме холодной решимости. Салеман Скрапп — с лицом, на котором благородство смешалось с глубочайшим разочарованием. Он не целился в сердце. Он смотрел в глаза человеку, которого когда-то считал если не другом, то достойным соперником.
Выстрел прогремел, разорвав тишину. Вспышка на мгновение рассеяла туман, отразившись в широко раскрытых глазах Салемана. Не в ужасе, а в последнем, горьком прозрении. Затем тело его осело, тяжело и нелепо рухнув в грязь.
Джон Барс медленно опустил дымящийся ствол. Он подошел к поверженному сопернику и посмотрел сверху вниз, не испытывая ни торжества, ни сожаления. Только уверенность в правильности выбранного пути.
«Передайте его наследнику, — сказал он, обращаясь к бледному, как полотно, секунданту Скраппа. — Отныне «BARS» будет означать «преграда». Для всего, что носит фамилию Скрапп».
Когда он уходил, его взгляд скользнул по безжизненной руке Салемана, раскинутой в грязи. Из ослабевших пальцев выпал маленький серебряный медальон на цепочке. Он приоткрылся при падении, и внутри, за стеклом, улыбался мальчик с ясными глазами — Эдвард, сын.
Джон не стал его поднимать. Он был человеком, смотрящим только вперед. Он не мог знать, что этот мальчик не примет его правил. Что холодная ненависть окажется куда страшнее благородной горячности отца. Что наследник напишет свои правила — кровавыми чернилами и сталью.