Книга Ужасов

На другой стороне резного особняка, за высокими дверями, скрывалась просторная комната. Её наполняли ароматы пудры и роз, впитавшихся в ткани и кружева. Стены с мягкими цветочными узорами и полупрозрачные гардины¹ выделяли её среди строгих залов особняка. За трёхстворчатым туалетным столиком², усыпанным перламутровыми расчёсками и золотистыми украшениями, сидела юная госпожа. Она находилась в своём личном будуаре³ - маленьком сказочном мире, освещённым золотистым светом абажура⁴, где рождались наряды, письма и мечты. Комната словно отзеркаливала её натуру: нежную, творческую и спокойную.
В этой комнате Даль-Рэ проводила свои последние минуты перед приёмом - в компании своей сестры и своей преданной служанки.

- Я так рада снова увидеться со всеми! - радостно воскликнула Даль-Рэ, поправляя тонкий локон выбившийся из аккуратной причёски. Она сидела в платье цвета пыльной розы, пока служанка завязывала бант за её спиной. - Интересно же, как они поживают, правда ведь?

Лианг сидела на оттоманке⁵ в своём платье цвета топлёного молока. Её глаза, слегка подчёркнутые синим карандашом, не разделяли такого энтузиазма. Полуматовые розовые губы неспешно допили последний глоток горячего чая.
- Правда. Полагаю, их бизнес только продолжает процветать. Надеюсь, нам позволят отлучиться от ужина пораньше... Слишком долго сидеть за столом с официозом - пытка.
- Ты действительно так считаешь? Мне, наоборот, интересно о чём же говорят взрослые!
- Может, ты так и говоришь, но всё равно уходишь с застолья вместе с нами. - сказала Лианг вздыхая и поправляя перчатки.

______________________________________

Тусклый свет хрустальной люстры мягко рассыпался по мебели, отражаясь на золотой раме зеркала и до блеска начищенном столе. Резная мебель и бордовые шторы подчёркивали статус хозяев Ле Блонруж.
Лёгкий аромат воска, плавящегося из пламени свечей смешивался с тонким дыханием живых цветов в вазе и едва уловимым запахом сырой земли, принесённым сквозняком. Вместе они создавали некий тёплый, знакомый аромат - как забытое детское воспоминание, вдруг ожившее в глубине сердца.
Деликатный звон фарфора и столовых приборов сопровождали приглушённые голоса господ и гостей. Стены впитывали каждое слово и сохраняли в памяти навеки.

На длинном столе отблески пламени свечей плясали по лакированному дереву. В центре, запечённый фазан, окружённый инжиром и веточками тимьяна. Рядом - горшочки с картофелем в сливочном соусе, тушёная спаржа и тарт из лука-шалота. Аромат стоял тёплый и насыщенный, будто обладал собственной магией, вызывая у гостей нетерпение и предвкушение.

Пока слуги, почти беззвучно переговариваясь, расставляли на стол первые тарелки, а разговоры окончательно стихли, мадам Ле Блонруж, заговорила так, чтобы её услышали все. Её ярко жёлтые глаза манили внимание а роскошные каштановые волосы были заплетены и украшенны алой лентой что перекликалась с её губной помадой.

- Лианг, милая, ты не окажешь нам честь спеть что-нибудь? - обратилась к девушке тётя с наигранной улыбкой. В её лице читалась неискренность, но не со зла. В этом она и мадам Деверо действительно похожи.

Услышав ожидаемый вопрос, сердце Лианг болезненно сжалось. Сколько бы она не пела, выступления перед знакомыми для неё всегда были чем-то неприятным. Повисла короткая, но заинтересованная тишина. Господин Ле Блонруж напряг плечи и кивнул с одобрением - ему, судя по виду, понравилась идея услышать голос девушки в близи. Барон Жан-Маре́н (Jean-Maren), сидящий на краю стола, сдержанно поставил бокал - взгляд его был собранный, почти вымерен, словно ожидая академического концерта. Тонкий политик и ужасно скучный человек, известный способностью говорить часами и не сказать ничего. Мадам Верти́ль (Vertil), актриса с театральным прошлым, скрестив руки у груди, подняла бровь - будто решила, стоит ли вообще уделить внимание предстоящему номеру. Для неё всё в жизни было спектаклем, а чужие арии - конкуренцией.

- Разумеется, мадам. Если, конечно, ваши сыновья не против снова услышать мою «пытку звуком». - ответила она с вежливой уверенностью и лёгкой насмешкой, переводя взгляд от Лиама к его братьям.

- Да что ты! Тебя обожают, даже Са́ймон (Simon). Да, да... даже он! - последовал ответ Лиама.

Саймон, младший из трёх, чуть смутился и отвёл взгляд. Он, как всегда, сидел с идеально прямой спиной, будто проглотил линейку. Несмотря на неловкость, он кивнул с почти болезненной серьёзностью.

Рядом с Лиамом сидел старший брат - А́ксель (Axel). Его сдержанный, почти невозмутимый облик контрастировал с живостью Лиама. Но стоило Лианг заговорить, он тут же обращал своё внимание.

Лианг встала и аккуратно поставила бокал на стол. Поправив платье, за её спиной тут же отодвинули стул. Повернувшись, она встретилась взглядом с Акселем. Его изумрудные глаза посмотрели прямо в тёмно-аквамариновые глаза девицы. Даже такой мелкий момент создал некое напряжение между ними - что-то непонятное но и в то же время настолько смущающее, что сердце Акселя забилось в унисон с ней.

- Позволь мне сыграть мелодию. Ария Шахматной Любви, не так ли? - спросил он, читая её мысли будто знал, какую арию она собиралась исполнить. Он подошёл к роялю, сел и мягко опустил руки на клавишах.
Лианг не возразила. Она глубоко вздохнула.
Эта ария...
История служанки, влюблённой в герцога - того, кого она почитала, любила... и ждала. Их чувства были как чёрное и белое на шахматной доске: сменялись, сталкивались, подчинялись правилам долга и положения. Он звал её - потом отталкивал. Забывал - затем вновь приближался, поливая её с ног до головы словами любви и хрупкими обещаниями.

С первыми аккордами Акселя, голос девушки прозвучал.

- Kaltes Herrenhaus - kalt wie er,
Was quält Euch, elder Herzog?

Он был чуть дрожащим, но чистым. Пальцы парня двигались по клавишам с невесомой точностью.

В зале повисла напряжённая тишина. Лица гостей застыли в ожидании.

- Bin ich eine Sünderin?
Oder ist Eure Liebe fortgezogen...?

Она прищурилась, понижая голос, словно пытаясь проникнуть как можно глубже в историю и исполнить её лучше чем когда либо.

- Er ruft sie wieder an....
Und ich? Was bin ich,
Wenn nicht ein Schatten an der Tür? ...

Er lächelte und sah mich an!
Seine Lippen - meinen so nah!
Sein Herz schlug im Einklang mit meinem...
Ich liebe ihn! Ich liebe ihn! - пропела Лианг, всё увереннее и страстнее.

- Mein Herz! Mein Herz!
Mein Herz gehört nur ihm!
Mein Herz! Mein Herz!
Mein Herz gehört nur ihm!

Мелодия, начавшаяся меланхолично и мягко, теперь достигла своей громкой и выразительной кульминации. Слова проникали в души слушателей, и казалось, даже касались лепестков цветов, зеркального блеска посуды и самого воздуха зала.

За этими строками последовал изящный колоратурный пассаж⁶, раскрасивший вокальную сцену. Но краски появлялись и в глазах Акселя. Он, не отрываясь от игры, казался завароженным голосом Лианг.
От каждой её ноты, его сердце билось сильнее, а взгляд становился мягче.

- Nur ihm....nur ihm... - мелодия стихала, обрываясь почти шёпотом.

- Nichts ist mehr wichtig,
Denn er ist so aufrichtig
Er wird mich lieben -
Mein Herz! Mein Herz!
Mein Herz gehört nur ihm!

Ist das so? Ist das nicht richtig...?

Мелодия, сопровождающая её голос, растворилась в воздухе вместе с последними аккордами. Пальцы Акселя мягко оторвались от клавиш, будто облака от неба.
Голос Лианг затих как тонкая лента дыма растворилась в прозрачной тишине.

- Браво!!! - раздались голоса господ, а также Даль-Рэ и Соджуна, аплодировавших с нежными, искренними улыбками.
Все эти пары глаз, смотревшие прямо в её душу, вызывали у Лианг невыносимое чувство стыда. Несмотря на это, она надела маску уверенности и гордости, поклонилась, затем села за стол.

Тем временем слуги, мягко переговариваясь, продолжили подавать блюда. На тарелках дымилось ароматное жаркое с розмарином, а рядом - лёгкий суп в фарфоровых чашах. В зале на мгновение повисла тишина после её пения, нарушаемая лишь звоном столовых приборов.

Вдруг, мадам Ле Блонруж заговорила сдержанно, но с явным восхищением.

- Ах, милая, с таким голосом вы могли бы покорить и двор! - её голос прозвучал с той особой звонкостью и энергичностью, что всегда привлекала к ней внимание. - Не правда ли, господа, наш вечер сегодня получил редкую прелесть?

- И в самом деле. - кивнул господин Ле Блонруж, заметив, как некоторые гости одобрительно закивали. - Вам, мадемуазель Лианг, таланта не занимать.

- Кто бы мог подумать что в наших стенах скрывается столь талантливая примадонна... - добавил Аларик медленно, слегка покачав головой с полуулыбкой.
Аксель подошёл к столу и присел, с трудом отрывая взгляд от Лианг. Однако его глаза были прикованными к ней - как если бы он смотрел на бесценное полотно в музее, перед которым можно стоять вечность.

______________________________________

Гости наслаждались десертом - тёплым яблочным тартом с корицей: изящным, классическим десертом поданным с шариком ванильного крема. Аромат печёных яблок, карамели и пряностей заполнил пространство, словно сам ноябрь тихо вошёл в особняк.
В фарфоровых чашках дымился чёрный чай с лавандой и мёдом. Лёгкий, чуть цветочный вкус уравновешивал плотность десерта и незаметно успокаивал сердца.

Камин потрескивал, мягкое тепло проникало в каждый уголок, окутывая зал уютом.

- Ах, какой вечер... - с довольным вздохом протянула мадам Деверо, откладывая чашку. - Может быть, молодёжь захочет немного пройтись в саду? Всё таки старшие сейчас займутся скучными разговорами о политике и вине. - с лукавым взглядом добавила она, заметив что тарелки молодых уже пусты.

Лианг оглянулась.
Аксель уже встал, поправляя ворот пальто. Соджун посмотрел на сестру и пожал плечами, в то время как Даль-Рэ, улыбаясь, подмигнула им.

- Ну, раз мадам благословила... - лёгкой улыбкой произнёс Аксель, подходя к Лианг. - Прогулка при луне - несомненно идеальное завершение для такого вечера.
- Да, мама. Мы пойдём. - мягко ответила девушка, поднимаясь с места и склонив голову в вежливом поклоне.

Спустя несколько минут, укутавшись в тёплые пальто, они вышли в прохладную ноябрьскую ночь, где сад мерцал от света фонарей.
Он был окружён мрачными деревьями. Лепестки некоторых покинули свой дом, отдыхая на поверхности земли. Над ними раскинулось сапфировое небо посыпанное звёздами - словно тёмно-синее платье расшитое белыми бусинами. Лианг шагала по мягкой траве, тихое шуршание её платья прерывало тишину вечера.

- Ты спела чудесно. - послышался голос сзади неё. Она обернулась и увидела перед собой Акселя. Его русые волосы, собраны в низкий хвост, мягко украшали его лицо. Но взгляд притягивал куда сильнее - изумрудные глаза, казалось, светились в темноте, затмевая даже звёзды.

- Благодарю. Ты играл не менее прекрасно. - мягко отозвалась Лианг, с осторожной вежливостью. - Хотя по правде, не стоило ради меня утруждаться.
- Ты и в правду думаешь что это было в тягость? - спокойно, но чуть тише он спросил, убирая с лица выбившуюся прядь. - Играть для тебя не труд. Скорее... радость.
- Сладко говоришь, будто не только мне это было сказано. - слегка усмехнулась она, пряча свои руки в пушистую муфту.
- Совсем нет...

Ветви деревьев мягко колыхались от ветра. Свет фонарей отбрасывал мягкие тени на дорожку.
Соджун и Даль-Рэ уже отошли вперёд, беседуя между собой.
Парень, заметив краем глаза как две фигуры болтают, решил не прерывать их. Так или иначе, для него беседа о том, какого оттенка губная помада больше подходит Даль-Рэ - была интересней.

Аксель смотрел на её черты долго, сосредоточенно. Будто он никогда не видел ничего более завораживающего, чем она сама.

(Твои глаза всё рассказывают за тебя.) - с тихим вздохом подумала Лианг. - (Ты всё ещё не умеешь скрываться. Почти как мальчишка.)

Русоволосый чуть улыбнулся, на момент отводя взгляд.
Они шагали медленно, в такт дыхания листьев и прохлады. Пройдя несколько шагов, перед ними проступила садовая беседка⁷. Изящная, обвитая кустами пурпурного гелиотропа⁸, на её тёмной крыше отдыхали опавшие ноябрьские листья. Сквозь ажурные низкие колонны виднелась деревянная скамья и столик, на котором стоял подсвечник, чьё сияние отражало различные события - радостные или печальные.

- Сюда. - предложил Аксель, открывая дверцу для Лианг. Она в благодарность кивнула и вошла.

______________________________________

Тем временем, за столом в зале слышались разговоры, облитые вином и хохотом взрослых. Камин горел, свечи таяли, а болтливая мадам Ле Блонруж всё говорила и говорила.

- Неужели Её Величество снова отменила совет министров? - возмутительно прошептала она, пошатывая бокал в руке. - Ни один правитель в истории Douleumière не пренебрегал им так смело!
- Она не из Douleumière. - сдержанно заметил барон Жан-Марен, глядя сквозь стекло бокала. - Она уроженка провинции Aisenstein (А́йзенштайн)⁹.
- Да какая разница!
- Это всё равно что пригласить трактирщицу управлять оперой...- пробормотал маркиз Мо́рлан (Morlan) из дальнего конца стола, вызывая насмешки.
- Ещё одевается так вульгарно... Какой позор... - тише произнесла мадам Деверо - Она ведь может позволить достойное платье: для этого у Rose Rouge целая группа... а всё равно выходит на люди как в балагане!
- И не говори! У неё ещё, говорят, акцент остался. Представляете? - мадам Вертиль приложила платок к губам - Представительница короны - а "Р" выговаривает как рычание!
- Не все восхищаются столичной дикцией, Вероника. - ответил барон Жан-Марен, вглядываясь в бокал. - Да и Rose Rouge при ней только процветает. Последние коллекции 'La Flamme' раскупаются за день.
- Потому что их носят не женщины, а цирковые куклы! - вспыхнула мадам Деверо. - Цвета, ткани... этот их "шёлк как огонь" - как по мне, так вырвиглаз.
- Зато как смотрится на мадемуазель Даль-Рэ... - мечтательно протянула мадам Вертиль.
- И не говори! Ах... такая милая, такая очаровательная девочка...!
- И, заметьте, девочка при этом вежлива, скромна... Что редкость в наше время... - прокомментировал месье Ле Блонруж.
- Так ведь. Она иногда помогает служанкам со стола убирать. - пометила мадам Деверо. - Ещё и в полдень устраивает чайные посиделки с ними.
- С таким темпом, эти служанки подумают что они выше чем есть на самом деле. - недовольно выговарился Аларик.
- Ну же, почему вы так раздражённо выглядите? - шепнула мадам Ле Блонруж удивлённо. - У Даль-Рэ же такое доброе сердце! Она мила во всём.
- А волосы видели какие?Лавандово-розовые, прям сказка! - в восхищении добавила мадам Вертиль.
- А как это так? Это парик, что-ли?
- Я объясняла многочисленные разы. - с ноткой раздражения вздохнула мадам Деверо. - Это мутация.
- Это редкое природное явление. - проговорил Жан-Марен, поправляя очки. - Своеобразный сбой в пигменте, говорят. Волосы бледнеют до белизны, а затем окрашиваются под действием внутренних процессов... Читал об этом в медицинском журнале несколько лет назад.
- Как бы там ни было, выглядят они восхитительно. Девицу бы на показ коллекции Rose Rouge и Violet Volonte!
- Она была пару раз на показе. - послышался глубокий голос Аларика. - Люди были восторге. Всё глазели на неё как на Женевье́вы Башню.
- Да и правда: с таким обликом она могла бы стать символом новой эпохи. - кивнула мадам Ле Блонруж.
- Кто-то её уже таковой считает.
- Например?
- Лиам.
- Да брось Жан! - засмущалась мадам Вертиль.
- А ведь правда. Он смотрит на неё как пёс на мясную лавку.
- Какое грубое сравнение. - прошептал Аларик, его глаза загорелись пламенем от возмущения.
Мадам Деверо молча коснулась его плеча - едва заметно, но твёрдо. Аларик опустил взгляд. От жеста жены пыл мужчины стих.
- Но знаете, что мне всегда казалось забавным? - вмешался маркиз Морлан с бокалом в руке. - Этот Лиам с Соджуном... вечно вместе.
- Ходят вместе, о чём-то шепчутся... Будто составляют план!
- Или обмениваются тайными записками... знаешь, как в романах.
- Ну-ну, как в романах! - хихикнула мадам Ле Блонруж. - Вы ещё скажите что они любовники!

Хохот взрослых эхом заполнял зал, а бутылки вина постепенно пустели. Вечер становился всё темнее, однако сияющие звёзды на небе, слушали разговор взрослых до последнего слова.

Внутри беседки, Аксель и Лианг сидели, погружённые спокойными разговорами. Морозный дух проникал сквозь колонны, скользя по коже острым лезвием. Первые снежинки медленно, танцующим шагом опускались с неба - лёгкие как пух, и узорчатые как тончайшее кружево.

- Дио́н Мила́н (Dion Milan) - выдающийся писатель. Благодаря его лиричному языку и богатому словарному запасу, я читала его книги на одном вдохе - послышался мелодичный голос девушки, наполненный искренним восхищением. - Особенно меня поразила книга «Паук размером с тарелку».
- Действительно. История страшна... и прекрасна. - тихо отозвался Аксель. - Теперь я ищу всё, что он написал.
- В моей домашней библиотеке есть немало книг. Если хочешь - я могла бы кое-что тебе одолжить.
- Спасибо. Я с радостью приму твоё предложение. Книги, выбранные тобой, наверняка заслуживают внимания.

Одна из снежинок, танцуя в воздухе, опустилась на волосы Лианг. Аксель медленно провёл пальцами по её виску, встряхивая её с лёгкой улыбкой.

- Им не дозволено касаться тебя. Это дерзость. - усмехнулся он.
- Совсем нет. - бархатным голосом ответила девушка, ловя новую снежинку. Та не таяла в её ладони, оставалась такой же холодной, как и сама Лианг.
- Твои руки такие холодные... Ты не замёрзла? - тёпло, но с лёгким волнением спросил он.
- Не стоит волноваться. Они всегда такие.
- Говорят, у людей с холодными руками - тёплое сердце. Как думаешь, это правда?
- Сомневаюсь.
- Сомневаешься?.. Тогда, может быть... ты Снежная Королева?
Лианг хотела что-то ответить, но вдруг где-то за пределами беседки щёлкнула калитка. Шаги по земляной дорожке прозвучали сдержанно, почти извиняюще. В проёме между колоннами появилась служанка в серой накидке. Её лампа колыхалась от ветра, отбрасывая дрожащие тени на снег.

- Простите, господа... - тихо проговорила она, склонив голову. - Мадам Ле Блонруж велела напомнить что застолье скоро закончится. Вас просят пройти в зал.
- Спасибо На́тали (Nathalie). Мы сейчас пойдём. - отозвался Аксель.

Служанка кивнула и бесшумно исчезла в сумраке, сливаясь с тьмой пейзажа.
Аксель поднялся первым и подал руку Лианг.
Она посмотрела на него, её лицо лишь оставалось таким же холодным, как и пленяющим.
Девушка положила свою ладонь в его.

- Пойдём, Снежная Королева. Нам пора обратно... до того как ты совсем заморозишь вечер. - проговорил он с лёгкой усмешкой, и её тихий смех прозвучал словно тихое колоратурное пение¹⁰.

Конец третьей главы.

Гарди́на¹: лёгкая полупрозрачная занавеска которая используется для украшения окон или балконов.
Трёхстворчатый туалетный столик²: туалетный столик который оснащён тремя зеркалами: одним центральным и двумя боковыми.
Будуа́р³: небольшая изысканно меблированная комната возле спальни женщины. Она предназначенна для её уединения, переодевания, ухода за собой и приёма близких людей в неформальной обстановке.
Абажу́р⁴: декоративный элемент светильника предназначенный для защиты глаз от яркого света.
Оттома́нка⁵: широкий мягкий диван с валиками по бокам. Некоторые характеристики оттоманки - отсутствие спинки и изогнутые ножки.
Колоратурный пасса́ж⁶: виртуозные, быстрые и сложные мелодические украшения состоящие из арпеджио, гамм, трелей и т.д. которые исполняются на высокой скорости.
Беседка⁷: лёгкая постройка в саду для отдыха и защиты от солнца.
Гелиотро́п⁸: растение с тёмно-лиловыми цветками известные своим сладким ванильным ароматом.
Aisenstein⁹: одна из трёх провинций страны (Douleumière, Aisenstein, ???)
Колоратурное пение¹⁰: стиль вокального исполнения в котором используются сложные, быстрые и виртуозные вокальные украшения.

Спасибо за прочтение ♡