Прекрасные разбитые сердца

РУКА ОУЭНА держит мою дольше, чем я ожидала.

– Что именно ты знаешь обо мне? – взволнованно спрашиваю я.

– Ну, я знаю, что ты – кузина Кэмерона и Кристиана. И знаю твое имя. Наверное, этого мало, но хоть что-то.

Звонит его телефон, испугав нас, и мы отпускаем руки.

Оуэн отвечает и поднимает палец, прося меня подождать. Грубовато здоровается со звонящим и слушает, отвернувшись от меня.

Путешествие по траве отняло все силы, поэтому ищу, где бы присесть. Сложенные у стены амбара тюки сена – единственный вариант.

– Я больше не хочу об этом разговаривать, – тихо произносит Оуэн и потирает шею сзади. – Мне нужно время, чтобы разобраться.

Мне очень неловко сидеть за амбаром в темноте и слушать, как парень отшивает свою девушку. Начинаю подниматься.

Оуэн замечает это и резко обрывает разговор.

– Мне пора.

– Ссоришься со своей девушкой? – спрашиваю я, и получается скорее утверждение, чем вопрос.

Оуэн устраивается на сене возле меня и, не отвечая мне, вытягивает перед собой ноги. Затем замечает, что я до сих пор сижу на краю тюка.

– Я только сел. Если сейчас уйдешь, я решу, что это из-за меня.

– Возможно, так и есть.

Стараюсь говорить непринужденно и чуть отодвигаюсь назад, чтобы показать – я еще не решила.

– Дай мне минутку, и я провожу тебя обратно, чтобы защитить от медведей.

Медведи?

Мой взгляд устремляется к границе леса. Теннесси – это бескрайние леса и Голубой хребет. С моей удачей я уйду и попаду прямо в лапы хищников.

Устраиваюсь на тюке.

Оуэн смотрит на небо и внимательно рассматривает его, отчего я задаюсь вопросом, думает ли он о чем-то другом. Никогда не видела такого темного неба или таких ярких звезд. Без светофоров и вывесок фастфуда в каждом квартале лишь луна конкурирует с созвездиями.

– Когда-нибудь думала, что все плохо, что бы ты ни делала? – Вопрос Оуэна повисает в тишине.

Все время. Часть меня почти озвучивает это вслух.

– Время от времени.

– Есть советы?

Он робко улыбается мне.

Я не знаю этого парня, но он кажется милым – и несчастным. Мы похожи.

– Иногда жизнь может предоставить лишь два варианта – плохой или еще хуже. Поэтому выбирай плохой.

– Логично.

Он рассматривает меня, словно проводит инвентаризацию, мысленно ставя галочки. Спортсмен во мне гадает, сколько же очков я получаю. А если дать ему совет насчет его девушки, вероятно, очаровательной подруги Эйприл?

По воздуху плывет слабый звук смеха с вечеринки.

– Зачем ты приехала в Блэкуотер? – спрашивает Оуэн. – Похоже, не ради общественной жизни.

Стучу по ортезу.

– Я разорвала заднюю крестообразную связку. Доктор сказал, понадобится много физиотерапии, чтобы вернуть колену форму, и у меня на это лишь четыре месяца.

– А что случится через четыре месяца?

– Я играю в футбол в сборной команде. Мне надо вернуться на поле в марте, когда начнется сезон.

– Что, если тебе на восстановление понадобится больше времени? – Такое ощущение, будто Оуэна действительно волнует этот вопрос.

– Если буду стараться, к тому времени все восстановиться.

Надеюсь.

Потерять место в университете Северной Каролины – не вариант. Я каждый день после школы и на выходных тренировалась с папой – и это окупилось. Не позволю Риду разрушить мои мечты.

– А там, откуда ты, нет физиотерапевтов? – спрашивает он.

– В Вашингтоне? Есть, конечно.

– Ты уехала сюда из Вашингтона? Зачем?

Оуэн умен и любопытен. Не самая лучшая комбинация, когда я пытаюсь умолчать об определенных деталях своей жизни. Но у него потрясающая улыбка.

– А почему бы и нет? – спрашиваю я.

– Как насчет того, что Вашингтон – большой город с музеями, концертами и подземкой, а Блэкуотер... это Блэкуотер?

– В Вашингтоне говорят «метро», а не «подземка».

Он снова улыбается мне.

– В Блэкуотер мы никак не говорим, потому что у нас этого нет.

– Отчасти в этом-то и дело. Здесь нет отвлечений. Я могу сосредоточить всю свою энергию на физиотерапии.

– Как ты травмировала колено?

Это была не я.

– Упала с лестницы. – Это правда, но, упустив детали, чувствую себя словно в ловушке в слишком маленькой комнате, которая с каждой минутой может стать еще меньше. – Вне футбольного поля я неуклюжа.

– Отстойно. Мне жаль.

Оуэн смотрит мне в глаза и произносит эти слова так, будто он на полном серьезе.

– Могло быть и хуже.

Но когда моя стипендия висит на волоске, так не кажется.

– Все равно отстойно.

Почему я позволяю Оуэну задавать себе так много вопросов? Я знаю его всего пятнадцать минут. Тот случай с Ридом научил меня тому, что человека можно легко недооценить. Я считала Рида спортсменом, который никогда не опустится до допинга и жульничества. И ошиблась в обоих случаях.

Что касается людей, я всегда полагалась на свои инстинкты – тихий голос в моей голове. Но больше я ему не доверяю.

Оуэн склоняет голову вбок и улыбается.

– Так ты все еще хочешь знать, есть ли у меня девушка?

По шее взбирается румянец.

– Я ни разу у тебя не спрашивала.

– Когда я закончил разговаривать, ты спросила, ссорился ли я с девушкой.

– Я поддерживала разговор, а не вынюхивала. – Ладно, чуть-чуть. – Я не ищу себе парня.

– Так сказали твои кузены.

Задушу этих двух.

– А что конкретно они сказали?

Чтобы знать, сколько завтра кинуть соли в их завтраки.

Оуэн откидывается на тюки.

– Я столкнулся с твоими кузенами, когда они после игры выходили из раздевалки. Упомянул, что мы виделись, а они сказали, что ты ни с кем не встречаешься.

Не встречаюсь?

Ну все, они – трупы.

Благодаря им создается ощущение, что я после выпускного ухожу в монастырь. Румянец переползает с шеи на щеки. Надо отвязаться от Оуэна и вернуться на вечеринку прежде, чем разговор станет куда более неловким.

Но я хочу остаться.

Последние три недели были полны лжи и обвинений, операций и приемов у доктора, угроз и розыгрышей по телефону – бывший не переставал мне названивать, а лучшая подруга больше никогда со мной не заговорит. Благодаря легкому флирту с Оуэном я чувствую себя нормальной – спокойной, саркастичной и бесстрашной.

И я хочу чуть дольше чувствовать себя такой.

А еще не хочу, чтобы Оуэн думал, будто я отправляюсь в монастырь.

– Кстати говоря, я встречаюсь. Просто меня сейчас не интересуют свидания. Есть разница.

– Просто говорю тебе, что слышал. – Оуэн вскидывает руки. – Поэтому ты здесь, вместо того чтобы тусоваться на вечеринке?

– Нет. Просто я замкнута.

Его взгляд падает на мой рот.

– Я в это не верю.

Убираю волосы в хвостик и перевязываю его резинкой, что висела на запястье. Лишь бы не смотреть ему в глаза.

– Ты меня даже не знаешь.

Оуэн подается вперед и ставит локти на колени. Его рука касается моей, и он смотрит на меня.

– Пока не знаю.

– Пейтон? Ты где? – кричит один из близнецов.

Оуэн спрыгивает с сена.

– Кажется, кузены тебя ищут.

Из-за угла выходит огромная фигура. Я не могу понять, Кристиан это или Кэмерон, пока не вижу зеленую футболку.

Кристиан устремляется в нашу сторону. И, заметив Оуэна, не верит своим глазам.

– Оуэн? Я не знал, что ты здесь. Что случилось?

– Ничего особенного. Просто заехал забрать Такера, – отвечает Оуэн. – Он написал и сказал, что какой-то идиот-девятиклассник уговорил его прийти на вечеринку. Гарретт пристал к Такеру на игре. Я лишь хотел убедиться, что ничего не произошло. И отправил его с другом домой.

– Такеру повезло, что ты за ним присматриваешь, – говорит Кристиан. – Ты относишься к нему, как к младшему брату.

– Я пытаюсь научить его постоять за себя.

Кристиан кивает и быстро оглядывается.

– Титан знает, что ты здесь?

– Нет. И лучше оставить все, как есть, – отмечает Оуэн.

– Почему? Вы не ладите? – спрашиваю я.

– Типа того, – отвечает Оуэн.

Кристиан смотрит на Оуэна, затем на меня. И хмурится.

– Как ты оказался здесь с моей кузиной?

Своим вопросом я, наверное, напомнила ему, что мы с Оуэном были здесь наедине.

– Просто случайно встретились, – говорит Оуэн. – Я защищал ее от медведей.

Кристиан странно смотрит на него.

– Каких медведей?

Оуэн смущенно улыбается мне.

– Забудь. Слишком много выпил.

Он направляется к передней части амбара, и я слегка разочаровываюсь. Наверное, волнуется, как бы близнецы не надрали ему зад.

– Ты же даже не пьешь, – кричит ему вслед Кристиан. Оуэн останавливается и смотрит на меня.

– Это была моя мама.

– Что? – спрашиваю я.

– По телефону. Это я с ней разговаривал, – говорит он, а потом заворачивает за угол. Мой рот растягивается в улыбке.

– И что это было?

Кристиан протягивает руку, чтобы помочь мне. Я отмахиваюсь от нее.

– Ничего.

– Не похоже на ничего.

Опираясь на тюки для равновесия, перемещаю вес на правую ногу. Последние несколько часов боль усиливалась, и я морщусь. Кристиан тянется к моему локтю, но я отстраняюсь от него.

– Я сама.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты упрямая?

Я вдруг чувствую себя уставшей. Надо было принять от него помощь.

– Я предпочитаю называть себя решительной. Если хочу вернуть форму колену, надо быть решительной.

Мы с Кристианом огибаем амбар. По другую сторону поля костер выбрасывает в темноту оранжевые языки пламени. К нам кто-то бежит.

Это Оуэн? Что-то забыл?

– Ты ее нашел? – кричит Кэм.

Кристиан показывает в мою сторону.

– Она со мной.

– Я не терялась.

– Да, да, – говорит Кристиан. – Все хотят тусоваться за пустым амбаром по соседству с коровьим дерьмом и змеями.

– Змеями? – Замираю.

– Не ядовитыми. – Кристиан чешет голову. – По крайней мере, я думаю, что они не ядовитые. Но я не особо разбираюсь в змеях.

– О господи. Прекрати о них говорить.

Я ни на шаг от него не отстаю, пока не оказываемся ближе к свету от костра.

Мы равняемся с Кэмом, и он смотрит на меня и качает головой.

– Черт побери. Ты нас напугала, Пейтон. Нельзя просто так уходить, ничего не сказав.

Мое терпение иссякло.

– Вообще-то, могу. Прекратите обращаться со мной, как с десятилеткой. Мы одного возраста.

– Технически ты старше, – говорит Кристиан. – Тебе исполняется восемнадцать на три месяца раньше нас.

Кэм проводит рукой по горлу.

– Не легче.

– Вы что, всем говорите, что я ни с кем не встречаюсь?

Упираю руки в бока.

– Где ты это слышала? – невинно спрашивает Кэм.

– Здесь был Оуэн, – отвечает Кристиан. – Он тусовался с Пейтон.

Кэм кажется растерянным.

– Какой Оуэн?

– Оуэн Лоу, тупица. О ком, по-твоему, я говорил?

– Он был здесь?

Кристиан кивает.

– Ага.

– Это вечеринка. Почему вы так этому удивляетесь? – спрашиваю я.

– Оуэн не ходит на вечеринки, – объясняет Кэм. – В смысле, ходил до того, как...

– До чего? – спрашиваю я.

Встревает Кристиан.

– До прошлого года. Его родители развелись, и он начал много времени проводить в зале.

Мои братья странно себя ведут. Возможно, из-за того, что дружат с Титаном, а он не ладит с Оуэном.

Скрещиваю руки.

– Давайте вернемся к тому, что я, по вашим словам, ни с кем не встречаюсь.

Кэмерон осматривается, словно думая, что я говорю с кем-то другим.

– Я этого не говорил. Это Кристиан.

– Предатель.

Кристиан бьет брата в плечо, и через секунду они принимаются кружить вокруг и подпрыгивать на носочках, как боксеры. И с этими двумя мне придется иметь дело следующие четыре месяца?

Встаю между ними.

– Мне плевать, кто это сказал. Просто никому подобного не говорите.

– В защиту своего брата хочу отметить, что это ты нам так сказала, – говорит Кэм.

– Нет. Я сказала, что меня не интересуют свидания. Есть разница.

– Мы пытаемся за тобой присматривать, – говорит Кэм.

Близнецы мастерски отточили грустные щенячьи выражения лиц, поэтому не могу на них злиться.

– Я это ценю. Но знаю, как за себя постоять.

Кэм достает из кармана ключи.

– Готовы убраться отсюда?

Кристиан одергивает куртку.

– Да. Хватит с меня на сегодня Эйприл.

– С меня хватит ее на всю жизнь.

Иду за братьями к грузовику. Понятия не имею, где мы припарковались. Без домов и знаков я плохо ориентируюсь на местности.

Кэм залезает в машину первым и нагибается, чтобы дать мне руку.

– Я сама.

С трудом затаскиваю себя на сиденье.

Кристиан забирается вслед за мной и качает головой.

– От того, что примешь от кого-то помощь, хуже не будет.

Я в этом не уверена.