Прекрасные разбитые сердца

СНОВА РИТМИЧНО, как шаги, хрустят листья.

– Пейтон, это ты? – кричит в темноте Оуэн.

Я так рада слышать его голос, что едва могу говорить.

– Да.

Оуэн касается моего плеча, и я вздрагиваю. Он наклоняет голову, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Ты в порядке? И что ты вообще здесь делаешь?

Глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться.

– Пока близнецы колотили друг друга, Грейс убежала, поэтому я отправилась ее искать. Подумала, она вернулась к машине. Но здесь так темно, что я заблудилась, и не могу понять, где мы припарковались.

Не уверена, что хочу рассказывать Оуэну остальное, но это объяснит, почему я такая нервная.

– До того, как ты вышел, мне показалось, я слышала, будто меня кто-то преследовал. Вот почему испугалась.

Оуэн в защитном жесте кладет руку на мои плечи.

– Ты видела, кто это?

В его голосе слышится напряженность.

– Нет. Возможно, просто Эйприл пыталась меня напугать.

Оуэн трет мое плечо.

– Эйприл была внутри. И осталась там, когда я пошел тебя искать.

– Тогда, может, Мэдисон. Или Дилан. Он сделает все, что скажет Эйприл.

– Они тоже были внутри. – Оуэн становится серьезным. – Это мог быть кто-то из Ист-Вэлли. Наши футбольные команды конкурируют. Не так сильно, как с командой из Спринг-Хилл, но один из их игроков мог попытаться пошутить.

Меня подташнивает. Мне не нравится, что кто-то, без особых причин, мог меня преследовать. Щелкает еще одна ветка, и я пугаюсь. Снова хрустят листья – в этот раз громче.

Оуэн разворачивается и встает передо мной. Но когда появляется фигура, я тут же узнаю эту походку.

– Эй. Вы видели Грейс? – спрашивает Кристиан.

Выхожу из-за Оуэна.

– Нет. Я ее искала. Думаю, она могла вернуться к машине.

Кристин проходит мимо нас.

– Пойду найду ее. Похоже, я снова облажался.

Оуэн берет меня за руку, будто делает так все время.

– Идем. Надо вернуться внутрь.

– Нет, спасибо. Не хочу смотреть, как вы с Кэмероном бездумно рискуете.

Кажется, Оуэн озадачен.

– Это ерунда. Мы все время так играем.

Отнимаю руку и обхватываю себя за плечи.

– Тебе когда-нибудь приходило в голову, что кто-то из вас мог умереть? Если та часть здания обрушится...

Не могу это произнести.

– Этого не случится. Здание уже несколько лет не меняется.

– Ты теперь у нас архитектор? – расстроенно спрашиваю я. – Эта часть здания не просто так заброшена. Если она шаткая, крыша может обрушиться. Кто-то может оказаться там в западне или того хуже.

В голове вспыхивает картинка – грязный потолок крошится над папиной головой, – и я вздрагиваю.

Оуэн замечает и начинает снимать куртку.

– Тебе холодно? Можешь взять мою куртку.

– Нет, я в порядке.

– Я не знал, что игра так тебя беспокоит. Не буду играть. Лучше позависаю с тобой. Идем. Я хочу показать тебе что-то крутое.

Я заинтригована.

– Что?

– Ты не умеешь принимать сюрпризы.

Я дуюсь.

– Хорошо.

Оуэн ведет меня вокруг здания к каменным ступенькам, по которым мы спускаемся до металлической двери на замке.

– Я не пойду в подвал. Ты пропустил мимо ушей весь наш разговор?

Он спускается на две ступеньки, и наши руки вытягиваются.

– Эта часть здания не обрушена. Все произошло с северной стороны.

– Ты уверен?

– На сто десять процентов. Насчет этого написана куча газетных статей. Сюда приезжали проверяющие. – Он засовывает руку в карман и достает телефон. – Хочешь, я найду информацию в сети?

– Нет. Я тебе доверяю, – отвечаю ему, не задумываясь. – В смысле... я тебе верю. Но что там такое, чтобы туда спускаться? – Представляю темный подвал с ржавым оборудованием. – Там, наверное, крысы.

– Я защищу тебя от грызунов. – Оуэн улыбается. – Я же защитил тебя от медведей, верно?

Не могу не засмеяться.

– Хорошо. – Спускаюсь за ним по лестнице. – Но если увижу крысу, то уйду.

– Договорились.

Он доходит до предпоследней ступени и спрыгивает.

Снова замечаю замок. И драматично вздыхаю.

– Ну вот, кажется, мы не можем войти.

– Мне нужна всего минутка.

Оуэн что-то ищет вокруг двери и поднимает какой-то предмет.

– Это камень?

– Придумавший это миллионер как раз хотел, чтобы ты так думала.

Он вытаскивает из низа камня панель.

О. Это тайник с ключом. У нас такой был для гаража, когда я была маленькой. Оуэн поднимает ключ.

– Смотри.

Он отпирает замок и снимает его с двери.

– Ты же понимаешь, что таким образом я хотел тебя впечатлить?

Он говорит игриво, но за его словами чувствуется какая-то серьезность.

– Я впечатлена, что ты нашел пластмассовый камень.

Он улыбается и припадает плечом к тяжелой металлической двери. Она медленно открывается и издает ужасный скрипучий звук.

– Не могу дождаться, когда ты это увидишь. Никто об этом не знает, кроме меня.

Оуэн продолжает говорить, но я больше не слушаю.

С другой стороны двери перед нами простирается тоннель.

Металлические стены, потрескавшийся бетонный пол. Потолок стандартной высоты лифта, а места достаточно, чтобы здесь поместилось три человека бок о бок. Это место вряд ли может вызвать клаустрофобию, но для меня этого достаточно.

Оуэн заходит внутрь и поворачивается ко мне. Заметив мое лицо, он тут же понимает, что что-то не так.

– Я не могу туда войти.

Снова и снова качаю головой и не могу остановиться.

– Пейтон? – Он спешит ко мне и обхватывает мои щеки. – Что случилось? Такое ощущение, что ты сейчас свалишься в обморок.

Он касается моего лба, словно проверяя температуру.

– Я не могу туда войти, – повторяю я. Вслух я высказала эти слова во второй раз, но они продолжают крутиться в моей голове.

Оуэн смотрит на тоннель.

– У тебя клаустрофобия? Все нормально. Здесь недалеко. И я все время буду рядом.

Не могу найти слов, чтобы объяснить, что не так.

Оуэн берет меня за руку.

– Может, если закроешь глаза, я тебя проведу?

Не знаю, подходит ли такое для людей, страдающих клаустрофобией. Не знаю, чувствуют ли они, как близко стены и потолок даже с закрытыми глазами. Я все это чувствую. А еще даже не вошла в тоннель.

– Если не хочешь попытаться, все нормально.

Оуэн касается моей щеки.

Не хочу так чувствовать себя каждый раз, как вхожу на футбольный стадион с низким входом или на выставку в океанариуме. Не хочу видеть, как камни и земля падают на моего папу, давят на него, и гадать, сколько он еще будет жить.

Он задохнулся? Или пытался выбраться?

Сколько он находился там живой?

Я устала чувствовать себя заложником своего тела.

– Я хочу попробовать.

– Уверена?

Киваю.

Оуэн берет меня за руки и шаг за шагом пятится в тоннель. Носки моих кроссовок касаются металлической планки, проходящей через порог, и я не могу сдвинуться с места. Мои ноги словно оказались в ловушке в зыбучих песках, которые засасывают меня сантиметр за сантиметром.

Земля и камни валятся на меня.

– Ты можешь это сделать. Я знаю, что можешь.

Оуэн осторожно тянет меня вперед, но ноги так и не двигаются.

Зыбучий песок поднимается еще на сантиметр, и сердце колотится в груди. Оуэн одобрительно улыбается мне.

Хотелось бы, чтобы был способ впустить его в свою голову, чтобы он знал, что случилось, а мне не пришлось рассказывать ему историю. Таким я ни с кем не делюсь. Никогда не обсуждала это с Ридом. Знают лишь Тесс и мама.

Но я хочу сказать Оуэну.

– Я... – Мой голос дрожит. – У меня нет клаустрофобии.

Я хочу, чтобы он знал. Мне важно ему сказать.

– Мой папа погиб в тоннеле. Его команда находилась в Ираке под отелем. – Голос дрожит. – Произошел взрыв, и тоннель... – Голос надламывается. – Он обрушился.

Оуэн тут же прижимает меня к своей груди и обнимает.

– Мне так жаль.

Слезы обжигают глаза, и я зарываюсь лицом в его куртку. Сдерживаю слезы, но не могу их сглотнуть.

– Я не знаю подробностей, но никто из них не выбрался.

Он целует меня в макушку.

– Наверное, тяжело не знать.

– Я не хочу знать. Мама и дядя пытались рассказать мне с того самого дня, как это случилось. Но я не выдержу. У меня уже ночные кошмары.

Оуэн крепче обнимает меня.

– Может, то, что ты себе представляешь, намного хуже, чем то, что произошло в действительности?

– Или моя версия не так ужасна. – Я мешкаю. – Ненавижу об этом говорить. Об этом знает лишь Тесс, моя лучшая подруга.

– Что подтолкнуло тебя рассказать мне?

Я отстраняюсь.

– Не знаю.

– Ты не знаешь или боишься признать причину? – Оуэн ласково приподнимает мне голову. Наклоняется и целует меня. – Почему так сложно признаться в чувствах ко мне?

– Потому что... – Пытаюсь отвернуться, но деться некуда. Запускаю пальцы в волосы и перекидываю пряди, безуспешно стараясь скрыть лицо.

– Ты закончишь предложение?

Оуэн не отстанет.

Мне тяжело говорить о папе, и я не могу избежать этого разговора.

– Потому что если признаюсь в своих чувствах к тебе, то придется что-то с ними делать! – выпаливаю я. – Ну вот. Я сказала. Теперь ты счастлив?

Он улыбается.

– По шкале от одного до десяти около восьмерки.

– Прекрати.

– Не могу. – Оуэн становится серьезным. – Если прекращу, никогда не узнаю, почему ты не даешь нам шанса. Чего ты так боишься, Пейтон?

– Ты не понимаешь. Я не могу позволить себе наделать еще больше ошибок. Их уже и так много.

– Значит, то, что между нами – ошибка? – Его глаза вглядываются в мои. – Потому что мои чувства к тебе мне не кажутся ошибкой.

– Мне тоже.