Прекрасные разбитые сердца

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Оуэн не появляется в школе. Не то, чтобы я ждала его после такого фиаско прошлым вечером.

Сегодня пятница, и все настроены на футбольную игру. Футболисты ходят в спортивных куртках, а чирлидерши одеты в форму. Половина учеников размазывает по лицу ярко-голубую краску.

Я сижу на уроках, точно зомби.

Кажется, учителя почувствовали, что я где-то в другом месте, и решили оставить меня в покое. Ласка проводит урок, ни разу не обратившись ко мне. Похоже, я выгляжу хуже, чем думала.

После обеда получаю сообщение от Оуэна.

Мы можем поговорить? Встретимся в библиотеке после уроков.

Остаток дня я слежу за часами.

Когда наконец звенит последний звонок, я поднимаюсь в библиотеку по черной лестнице. Десять минут стою в коридоре у двери, чтобы собраться с силами и встретиться с Оуэном.

Он соврал мне, но теперь знает, что и я соврала. Но моя ложь стоила ему мечты.

Что делать, когда теряешь то, что давало тебе надежду? Библиотекарь отмечает книги и улыбается мне, когда я прохожу мимо ее стола.

Оуэн ждет меня за стеллажами, где мы много раз обедали вместе. Сидит на старом голубом ковре, прислонившись спиной к стене. Его лицо покрыто порезами и синяками, и мне больно на него смотреть. Не важно, как больно Оуэну снаружи, я знаю, что хуже всего боль, разрушающая его изнутри.

– Привет.

Он видит меня, и выражение его лица разбивает мое сердце на сотни осколков.

– Привет.

Горло охрипло после моих криков на вчерашнем бою. Или, может, от слез.

Я сажусь перед ним – достаточно близко, чтобы никто нас не подслушал, но достаточно далеко, чтобы не броситься его обнимать.

Костяшки Оуэна обмотаны марлей, и он тянет за ниточки.

– Извини за мои слова после боя.

– Что не только ты что-то скрывал? – Мой взгляд устремляется к его лицу. – Не надо. Это правда.

– Я видел выражение твоего лица, когда сказал это. Я обидел тебя. – Он хмурится, и между бровями пролегает глубокая морщинка. – Тебя и так уже достаточно обидели.

Я придвигаюсь к нему, оставив между нами место.

– Не стоило тебе врать. Но я не хотела, чтобы кто-то знал. После случившегося я чувствовала себя такой беспомощной. И не хотела чувствовать себя такой, когда приехала сюда.

– Вот почему я никому не хотел рассказывать про свое сердце. Если ты понимаешь.

Только я собираюсь спросить про его сердце, как он говорит:

– Ты расскажешь мне, что произошло? Мне надо знать.

Закрываю глаза и киваю.

А когда открываю, Оуэн пододвигается ко мне.

– Рассказывать почти нечего. Рид начал употреблять за моей спиной допинг, и я несколько месяцев этого не понимала. Мы были на вечеринке, и я нашла в его машине стероиды. Набросилась на него на улице. Никого рядом не было. Если подумать, возможно, это была не самая лучшая идея.

Оуэн берет меня за руку.

– Девушка не должна беспокоиться, что ссорится с парнем, если они находятся наедине. Ты не сделала ничего плохого.

– Спасибо, что напомнил мне.

Мы сидим рядышком, и я прислоняю голову к его руке.

– Что случилось после того, как ты на него набросилась?

– Сначала он сказал, что это не его допинг. А потом понял, что я не куплюсь, и признался. Он не собирался прекращать его принимать, поэтому я рассталась с ним. Тогда он разозлился. Я словно наблюдала, как Брюс Бэннер превращается в Халка. Или, может, Халк был там все это время, просто я этого не понимала. Он начал кричать на меня и толкать.

Оуэн приобнимает меня и прижимает к себе.

– За моей спиной была лестница, ведущая к улице. Я сказала ему про лестницу. – Мой голос надламывается. – Он снова меня толкнул, и я упала.

Оуэн садится передо мной и обнимает. Я обхватываю руками его шею, и его щетина царапает мне щеку.

– Я была так напугана.

Я впервые произнесла эти слова, и в этот момент по лицу потекли слезы.

– Никто и никогда больше не обидит тебя. – Оуэн обнимает меня крепче. – Мне так жаль, Пейтон. Жаль, меня там не было. Я бы не позволил тебя обидеть.

Когда я наконец перестаю плакать, Оуэн футболкой вытирает мне лицо.

– Ты в порядке?

– Кажется, да.

Выражение лица Оуэна... что-то не так.

– Что такое? – Я касаюсь его лица, и он пытается отвернуться. Его взгляд затуманился, будто он вот-вот заплачет. – Оуэн? Посмотри на меня. Ты в порядке?

Он качает головой.

– Он сделал тебе больно, а я позволил ему выйти сухим из воды.

– Это неправда.

Оуэн вытирает лицо рукавом.

– Он столько дерьма говорил о тебе на ринге. Как ты была в него влюблена и не смогла справиться, когда он расстался с тобой.

– Когда он расстался со мной? Он так сказал?

Оуэн глубоко вдыхает.

– Я знал, что он врал, но продолжал думать о том, с каким страхом ты смотрела на него. А потом сказал, что ты всем твердишь, будто он тебя толкнул. Извини, что не надрал его зад на ринге.

Он кашляет, и я вдруг могу думать лишь о том, как он выглядел в раздевалке, когда не мог дышать. Держусь за него, пока его дыхание не выравнивается.

Кладу ладонь на его грудь.

– Что с твоим сердцем, Оуэн? – Он накрывает мою руку своей.

– У меня генетический дефект, который вызывает аритмию – аномалию в сердечном ритме. Называется синдромом Бругада.

– Никогда о таком не слышала.

Хотя я не очень-то подкована в кардиологии.

– Редкое заболевание. До постановки диагноза я понятия не имел, что это такое. Они сначала тоже ничего не поняли.

– Что это значит?

– Я потерял сознание во время тренировки. Тренер подумал, что у меня обезвоживание. Но это произошло на территории школы, поэтому меня отправили в больницу. Доктора проверили меня и выписали кучу анализов. Даже сделали ЭКГ, которая оказалась нормальной. Кардиолог задавал маме вопросы насчет нашей семьи. Умирал ли кто-то в молодости, при странных обстоятельствах. Мы тогда этого не знали, но это красный флаг для синдрома Бругада.

– Моя мама рассказала им про старшего кузена, который умер несколько лет назад, в восемнадцать. Он был пловцом, даже готовился к Олимпийским играм. Но утонул в бассейне. Сделали аутопсию и не нашли никаких признаков травмы головы, значит, он не ударялся головой. Также никаких признаков аневризмы или сердечного приступа. И тогда они сделали мне еще одну ЭКГ. Наверное, проверяли конкретный участок, где встречаются легкие и желудочек, чтобы знать, есть ли у человека синдром Бругада. И он у меня есть.

Я страшусь задать следующий вопрос.

– Так у тебя может произойти сердечный приступ?

Он сжимает мою руку.

– Хуже. У меня не будет сердечного приступа. Мое сердце в буквальном смысле перестанет биться. И если рядом не будет доктора или парамедика, который заведет его с помощью дефибриллятора... я умру.

Мне физически больно слышать его слова. Но есть то, о чем он умалчивает.

Я смотрела достаточно фильмов про медиков, чтобы знать – дефибриллятор не спасение. В тех сценах доктор обычно делает массаж сердца, а затем показывается медсестра с реанимационным набором. Когда аппарат заряжен, доктор ударяет пациента разрядом. Затем ждет.

Бывает пациент выкарабкивается, и его сердечный ритм зигзагом бежит по экрану монитора. А бывает, пациенту ничего не помогает.

– Есть какие-нибудь предупреждающие симптомы? Чтобы вовремя добраться до больницы?

– Не всегда. – Оуэн убирает мою руку с груди и выводит пальцем по моей ладони – круг, звезду и, наконец, сердце. – И симптомы являются обычным делом, например, одышка и усталость, так что их легко упустить.

По моей щеке бежит слеза.

Оуэн тянется и вытирает ее большим пальцем.

– Вот почему я тебе не рассказывал – или кому-то другому. Мое сердце может остановиться через пять минут или через пять лет. Это никак не предсказать.

Я слышу, что он говорит, но это не имеет смысла. Оуэн молодой и здоровый. И его сердце просто однажды остановится, без предупреждения?

– Но доктора могут это исправить, верно? – Слышу папин голос в голове и повторяю слова, которые он произносил много раз. – Все можно исправить.

Оуэн смотрит в пол.

– Кроме меня.

– Доктора могут провести какую-нибудь операцию?

– Только одну. Они прикрепляют к сердцу такую штуку под названием кардиостимулятор. Если сердце остановится, кардиостимулятор его снова заводит.

Слава богу, есть решение.

– Когда ты можешь его получить?

– Я не хочу.

Он серьезно?

– Почему?

– Я больше не смогу соревноваться или заниматься контактными видами спорта, бегать на длинные дистанции...

– И что? Зато будешь жить.

Оуэн опускает взгляд.

– Не уверен, что хочу так жить. Вот почему не соглашаюсь на операцию.

Реальность бьет по голове. Я наконец его слышу, и правда вонзается глубже, чем любая ложь.

Оуэн, парень, по которому я схожу с ума – и который всего на полгода старше меня, – умрет.

И не в восемьдесят, девяносто или сто лет.

И я никогда его больше не увижу.

Как и папу.

Обхватываю его лицо.

Когда мы занимались сексом, я отдала ему всю себя, как не отдавалась никому другому.

Но тем вечером я не отдала ему свое сердце.

Потому что он уже давно им завладел.

Получил его в тот момент, когда мы стали друзьями – и наша дружба важнее мне всего остального.

– Ты не можешь умереть, потому что нужен своей маме. Нужен Такеру, Каттер и Лазарусу. – Наклоняю его лицо к себе. – Нужен мне.

– Ты тоже мне нужна. Но я не считал эгоистичным поступком позволить тебе привязаться ко мне.

Склоняю голову вбок и улыбаюсь.

– Кто говорит, что я к тебе привязалась? Может, я использую тебя ради твоего тела.

Он притягивает меня в объятия.

– Меня это устраивает.

Оуэн обнимает меня крепче, чем прежде, словно я – спасательный жилет, помогающий ему держаться на плаву. Он не понимает, что я не могу его спасти – потому что во мне много дыр и я сама тону.

Звенит звонок, и мы выходим на парковку.

Кристиан и Кэм замечают нас и догоняют, но чуть отстают, чтобы дать нам побыть наедине. Они ходили за мной весь день, как охранники.

– Вы опоздаете на тренировку, – кричу им.

– Позволь нам волноваться по поводу тренировки, – говорит Кристиан.

Оуэн засовывает большие пальцы в карманы.

– Они преследуют тебя из-за меня? Они же не думают, что я когда-нибудь... потому что этого не будет. Никогда.

Явно не только я думаю, что кузены смахивают на моих охранников. Меньше всего мне нужно, чтобы Оуэн считал, что это из-за него.

– Это не связано с тобой. Они так не думают, и я так не думаю. Мне кажется, они беспокоятся, что у меня случится срыв. Утром они тоже ходили за мной по кухне.

Оуэн кивает.

– Хорошо. В смысле, я не про то, что они ходили за тобой по кухне, но я рад, что они понимают – я никогда тебя не обижу. Ты же тоже это понимаешь, да?

– Понимаю.

– Если уж на то пошло, я жалею, что не знал тебя, когда это произошло, тогда бы я что-нибудь сделал. Потому что я ничего не сделал на ринге.

– Это неправда. Рид задурил тебе голову. Ты – лучший боец, чем он.

– Теперь это не имеет значения. Он победил. Я проиграл. Все закончилось.

– Это моя вина.

– Не говори так. – Оуэн касается моей руки. – Пожалуйста. Прекрати. Это не твоя вина. В смысле, жаль, ты не рассказала мне сразу же, но я понимаю, почему.

Останавливаюсь у грузовика Кэма.

– Я могу подвезти, – предлагает Оуэн. – У меня есть машина.

– Все нормально. Не уверена, что хочу сегодня идти в зал. Не из-за тебя. Просто последние два дня были очень сложными.

Без тебя.

У меня вдруг появляется странное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Волосы встают дыбом. Так же я чувствовала себя тем вечером у завода.

Кристиан и Кэмерон ускоряются и равняются с нами.

– Что здесь делает этот кусок дерьма? – спрашивает Кэм.

Мои внутренности сообщают мне, что он говорит про Рида, еще до того, как я сама его замечаю. Он стоит на тротуаре перед парковкой – технически, не на школьной земле. С ним Ти Джей и Билли, толкаются и пихаются, как идиоты. Рид не единственный набрал много мышечной массы.

– Не знаю, что он здесь делает, но выясню, – говорит Оуэн.

Хватаю его за рукав куртки.

– Давай просто уедем.

Грейс втискивается между Кристианом и Кэмероном, но мы вдвоем не сможем удержать моих кузенов и Оуэна.

– Пейтон права, – говорит Грейс. – Поехали. Ей нечего ему сказать, и нам тоже.

– Мне есть много чего сказать его другу, – говорит Кэм, сосредотачиваясь на Ти Джее. – И я скажу ему, вбивая его задницу в асфальт.

– Пожалуйста, не делай этого. Он пытается вывести вас. Понятия не имею, что ему нужно, но точно ничего хорошего.

Парни продолжают идти. Рид прищуривается, когда замечает, что я иду с Оуэном. Едва уловимо, но я знаю этот взгляд. Он злится, хотя не хочет, чтобы об этом кто-то знал.

Обгоняю Оуэна.

– Мне нечего тебе сказать, Рид. Я хочу, чтобы ты ушел и перестал меня преследовать.

Рид сжимает руку в кулак и касается сердца.

– Больно, Пейтон. Но я здесь не для того, чтобы увидеть тебя.

– Тогда какого черта тебе нужно?

Оуэн встает передо мной и принимает боевую стойку.

Кристиан и Кэм расходятся и встают по бокам от Оуэна, Кэм напротив Ти Джея, Кристиан напротив Билли.

– Что мы будем делать? – шепчет Грейс.

Я вскидываю руки.

– Не знаю. Но это довольно быстро выйдет из-под контроля.

– Рад видеть тебя целым и на ногах, – говорит Рид. – Когда ты упал на мат, я не был уверен, что ты поднимешься.

Надо отдать должное Оуэну, он не реагирует. Сегодня он контролирует ситуацию.

– Я бы поднялся, если бы рефери не завершил бой.

– Что думаешь, Билли? – спрашивает Рид.

– Он вырубился. Не уверен, что поднялся бы.

– Я бы тоже не поставил на него деньги, – добавляет Ти Джей.

– Вы двое такие придурки, – говорю друзьям Рида. – Слава богу, мне больше не придется с вами общаться.

Глаза Рида мечутся между Ти Джеем и Билли. Он проверяет, не сглупит ли кто из них и не скажет мне что-то грубое. Какими бы они ни были идиотами, они оказываются достаточно умными, чтобы промолчать.

Кажется, Рид удовлетворен и продолжает разговор:

– Именно поэтому я и приехал с тобой поговорить, Оуэн. Одерживая победу на ринге, хочу быть уверенным, что противник понимает, что проиграл. И то, что рефери так рано завершил бой, только все испортило.

– Я поднимался.

Самодовольное лицо Рида сменяется зловещим.

– Докажи.

Только я думаю, что надежды нет, как к нам через парковку бежит Титан. Либо он помешает близнецам начать Третью мировую войну, либо склонит чашу весов. Я нисколько не почувствую вину, если Рида и его друзей превзойдут по количеству.

– Всем надо успокоиться, – говорит Титан, переводя дыхание. – Тренер следит за вами.

Титан смотрит на зал. Снаружи стоит футбольный тренер, скрестив руки на груди, и смотрит прямо на нас.

Кристиан и Кэм оглядываются и тоже его видят.

– Дерьмо.

– Он сказал, если кто-то из нас влезет в еще одну драку, нас посадят на скамью на три игры.

Кристиан выгибает брови.

– Три игры? Он ни за что так не сделает.

– Тренер сказал, он лучше профукает три игры, чем позволит игрокам его не уважать.

Кэмерон поворачивается к Ти Джею.

– Мой тренер только что спас тебе жизнь.

Ти Джей смеется.

– Ты даже не знаешь, как это смешно, чувак. Я могу вырубить тебя, даже не вспотев.

Кэмерон делает шаг вперед, и Титан хватает его за куртку и отдергивает.

– Вытащи голову из задницы, Кэмерон. Тренер говорил серьезно. Он все еще злится из-за столовой.

– Нам все равно пора, – говорит Рид. – Позвоню тебе позже, Пейтон. – Он кидает этот комментарий походя, словно мы все еще встречаемся и я не презираю его. – И Оуэн? Если хочешь закончить начатое на ринге, будь сегодня в девять на том заброшенном заводе. – Рид смотрит на меня и улыбается. – Ты знаешь, про какой я говорю, верно? Где вы тусовались в прошлую пятницу.

У меня стынет кровь.

– Ты там был?

– Приходится следить за моей девочкой. Даже если она врет, – говорит Рид.

– Для такого есть название, – говорит Грейс. – Это преследование.

Я сжимаю руки в кулаки.

– Как ты меня нашел?

– Я как раз тебя искал, когда Билли сказал, что видел тебя на соревнованиях в Теннесси.

– И что ты сделал? Проверил все старшие школы Теннесси, пока не нашел меня?

– Да мне не пришлось. Билли сказал, на тебе была толстовка с надписью «Воины Блэкуотер».

Толстовка Оуэна.

Как я могла быть такой глупой?

– Я бы не оставил свою девочку одну в этом городе, где она никого не знает – кроме этих двух.

Он смотрит на близнецов.

– Я не твоя, Рид. И никогда не была.

– Я буду там, – говорит Оуэн.

Резко разворачиваюсь к нему лицом.

– Нет, не будешь, – тихо произношу я.

Злость исходит от Оуэна волнами.

– Он преследовал тебя все то время, пока ты была здесь.

Чуть больше месяца.

Рид потягивается и хрустит шеей.

– Ну, не все время. Парню надо спать. Но я проведывал. Кстати, у тебя хорошая школа. Мне нравится плакат в коридоре. «Игроки идут за победой. Воины сражаются за нее». Легко запоминается.

У меня резко падает давление и начинает кружиться голова. Хватаюсь за Оуэна, чтобы не упасть. Рид был в школе.

– Ты положил в мой шкафчик записку и мертвого кролика?

Можно было и догадаться.

Рид разворачивается и хватает Ти Джея за горло.

– Мертвый кролик? Ты подкинул ей это дерьмо?

Ти Джей берет Рида за запястье.

– Ты сказал ее напугать.

Рид отталкивает его.

– Поговорим об этом позже.

– Ты – больной ублюдок.

Оуэн начинает терять терпение.

Близнецы встают перед ним.

– Не здесь, чувак.

– Пейтон права. – Рид идет к улице, Ти Джей и Билли тащатся за ним, словно две бродячие собаки. – Увидимся сегодня, Оуэн. В девять часов.

Грудь Оуэна слишком быстро раздувается, пока он смотрит, как уходит Рид.

– Нам пора на тренировку, – говорит Титан близнецам. Их тренер все еще стоит на месте и наблюдает.

Парни уходят.

– Я хочу минуту поговорить с Оуэном, – говорю Грейс.

– Подожду тебя у машины, – отвечает она.

– Успокойся, Оуэн. Пожалуйста.

Он выглядит почти таким же злым, как вчера вечером.

– Я спокоен. И сегодня расправлюсь с ним.

– Что? – Я не верю своим ушам. – Ты не можешь встречаться с ним сегодня. Он говорит про подпольный бой.

– Не важно. Это матч-реванш.

Я встаю перед ним и касаюсь его лица, чтобы он посмотрел на меня.

– Ты когда-нибудь бывал на подпольных боях?

Он пожимает плечами. Значит, нет.

– Там нет правил, рефери, катменов, парамедиков, если что-то случится. Это в буквальном смысле бой до последней капли крови, до последнего уцелевшего.

– Значит, я буду этим уцелевшим.

– Ты слышал, что я только что сказала? – спрашиваю я. – Там нет рефери. Нет гонга. Нет докторов. Нет оборудования, если с тобой что-нибудь случится. Если твое сердце...

– Мне плевать.

– Тебе плевать, если ты умрешь? И это все, что ты скажешь?

Я больше не могу.

– Со мной все будет в порядке.

– Ты этого не знаешь. Рид дерется грязно. И он явно свихнулся. Он на стероидах, Оуэн.

– Я должен пойти. – Наши взгляды встречаются. – Он сделал тебе больно. – Он проводит большим пальцем по моей щеке. – Я не могу с этим жить. Хочешь ты этого или нет, я просто не могу закрыть глаза на то, что он столкнул тебя с лестницы и притворился, что этого не было. Он мог тебя убить.

Дело не только во мне, даже если Оуэн этого не понимает.

– Я понимаю, почему для тебя это так важно. Ты не смог защитить маму, а когда Рид меня толкнул, мы не знали друг друга, поэтому мне ты тоже не смог помочь. Но, рискуя своей жизнью, ты не изменишь того, что уже произошло. А твоя мама не захотела бы, чтобы ты так рисковал.

– Я не могу спустить ему то, что он сделал с тобой.

Мое расстройство превращается в злость.

– Не веди себя так, будто это ради меня.

– Я делаю это не ради тебя. Я делаю это из-за тебя. Из-за того, что он сделал с тобой.

– Нет, это не так. Ты делаешь это ради себя.

Это привлекает его внимание.

Оуэн смотрит на меня, в его глазах полно боли.

– Мне плевать на себя.

– В этом-то и проблема. А мне не плевать. И если тебе не все равно, чего я хочу и что причинит мне боль, ты не пойдешь сегодня. Потому что если с тобой что-то случится, мне будет гораздо больнее, чем после всего, что сделал со мной Рид.

– Ты не можешь так говорить.

– Я говорю. Я говорю тебе, что не хочу, чтобы ты туда шел. И если я действительно так дорога тебе, как ты говоришь, ты не пойдешь.

Оуэн запускает пальцы в волосы, словно хочет их вырвать.

– Что, если из-за него ты больше не сможешь играть? Что, если потеряешь место в университете?

– Не делай этого. Не надо беспокоиться за мое колено или за поступление в университет. Тебя больше должны беспокоить мои чувства. И я говорю тебе, что, если с тобой что-нибудь случится, мне будет больнее – особенно если дело касается Рида. Он не попросил бы тебя встретиться с ним, если бы не имел скрытых мотивов. Он следил за мной. Его приятель подкинул в мой шкафчик мертвое животное. Ты не понимаешь, что с ним серьезно что-то не так?

– Я должен это сделать.

– Если ты пойдешь туда, я не буду тебя ждать после – ни как друг, ни как кто-то еще.

По моей щеке катится слеза.

– Не говори так. Мы больше, чем просто друзья.

– Нет, если ты это сделаешь. Я не могу смотреть, как ты себя гробишь.

Я уже через это проходила.

Оуэн совсем не похож на Рида, но разговор кажется знакомым.

– Все будет хорошо, я обещаю.

Оуэн тянется ко мне, но я отстраняюсь.

– Либо я, либо драка, Оуэн. Ты должен выбрать.

Его глаза отвечают мне прежде, чем он озвучивает решение.

– Не делай этого, Пейтон. Я не могу спустить ему с рук то, что он сделал с тобой. Он причинил тебе физический вред – такой серьезный, что понадобилась операция.

– Ты не слышал ни слова.

Я отступаю, и мое сердце как будто разрывается на куски.

– Ты не знаешь, сколько значишь для меня, Пейтон. Клянусь...

– Если ты пойдешь сегодня, значит, знаю.

Разворачиваюсь и иду к машине Грейс. Из-за слез машины кренятся и расплываются.

Грейс сидит на багажнике и спрыгивает, когда видит меня. Затем крепко обнимает.

– Что случилось?

– Он выбрал не меня.