Пролог. Сон и кошмар
Пламя было прекрасно. Лепестки огня, словно красные и золотые осенние листья, поднятые ветром, взлетали и кружились в небе.
Деревня догорала. Изгороди, крыши, перекрытия: все превращалось в пепел.
Кейт смотрела, как горели дома вместе с людьми. Она опоздала. Огонь охватил все.
И все же, это было прекрасно.
Кейт, Перворожденная сильвари, соскочила с валуна, на котором сидела, и медленно вошла в горящую деревню. Как и все сильвари, дети великого Древа, Кейт была стройной и гибкой, единой с природой. Даже на ее кожаной броне был орнамент из лоз. Кейт отбросила серебристую листву назад, чтобы она не падала на глаза, надеясь отыскать признаки жизни в горящей деревне. Живо было только пламя. Она прислушивалась, надеясь услышать голоса, но трещал только огонь.
Кейт не боялась огня. Она была молода и сильна, любопытна и неукротима, как пламя. Она пришла сюда, заинтересовавшись им.
Кто его развел? Как? Зачем? Как называлась эта деревня?
- Мне нравятся костры, - раздался женский голос. Глубокий, сильный... и знакомый.
Кейт обернулась и увидела сильвари, одетую в вычурное черное платье, напоминающее чем-то цветок орхидеи. Глаза Кейт сузились.
- Что ты здесь делаешь, Фаолайн?
Фаолайн улыбнулась болезненной, безумной улыбкой.
- Меня привлекли огни.
- Словно мотылька.
- Как и тебя.
Фаолайн была совсем не похожа на Кейт. Ее листва была черна, как уголь, так же как и ее ногти и глаза. Так уж повелось с того момента, как две сильвари вместе пробудились у корней Бледного Древа. Фаолайн была полна вопросов, а Кейт - ответов на них. Они любили друг друга и вместе отправились исследовать мир, но если душа Кейт росла, как молодое дерево, прямо и вольно, то нрав Фаолайн вился, как ядовитая плющница.
- Это твоих рук дело? - спросила Кейт.
Фаолайн отбросила за спину копну черных листьев и глубоко вдохнула. Крылья ее носа хищно раздулись.
- Хорошая догадка, но нет. Это были магматические разрушители.
Кейт мрачно покачала головой.
- Они повсюду.
- Древний Дракон Примордус захватывает мир.
Из стоящего неподалеку горящего сарая раздался громкий стон. Кейт бросилась к нему, распахнула дверь и заглянула внутрь. Сеновал курился черным дымом, а пол сарая охватывало пламя. У противоположной стены лежала обугленная фигура, в которой только стон выдавал все еще живого человека.
Кейт перепрыгнула через огонь, чтобы добраться до мужчины, и опустилась рядом с ним на колени. Его глаза вытекли от жара, лицо запеклось коркой. Он едва шевелил оплавленными губами.
- Пылающий зверь ... горящий зверь ... горящий ...
- Я помогу тебе, - сказала Кейт.
- Такие сладкие слова, - прошептала Фаолайн, стоя на коленях над человеком напротив Кейт. - Надежда - это масло в пламени страдания.
- Моя кожа, - стонал мужчина. – Обожжена?
- Да, - мягко ответила Кейт.
Фаолайн засмеялась.
- Да ты жестокая!
- Они пришли из-под земли, - пробормотал раненый. - Они лезли и лезли... Как тараканы. Черные, с огненными телами.
- Разрушители, - кивнула Фаолайн.
- Мы отвезем вас к целителям.
- Целитель? - Фаолайн схватила Кейт за руку и ухмыльнулась. – Ты это говоришь из-за меня?
- Что? Нет! Для него!
- Он уже мертв. Ты только мучаешь его из-за меня.
- Нет.
Глаза Фаолайн насмешливо сверкнули.
- Ты хочешь, чтобы я сочувствовала ему.
- Нет! - сказала Кейт. – Ну, то есть в каком-то смысле да...
- Помогите! - прошептал мужчина. Его губы потрескались.
- Я помогу, - отозвалась Кейт.
Фаолайн на секунду закрыла глаза и крепко сжала челюсти.
- Ты не сможешь вернуть меня.
- Я и не пытаюсь.
- Пойдем со мной, Кейт. Присоединяйся к Двору Кошмара.
- Я спасу его! - выкрикнула Кейт, и приподняла обгоревшее тело. Сделала шаг к дверям сарая.
Фаолайн возникла на ее пути и положила руку на грудь Кейт. Прикосновение ее ладони обожгло, как огонь... а затем Кейт ощутила совсем другое тепло. Она отшатнулась и увидела, что это кровь, выплескивающаяся из раны на горле человека. Раны, нанесенной кинжалом Фаолайн.
Кейт ошеломленно опустилась на колени. На ее глазах выступили слезы.
- Ты убила его?
- Я освободила его. Идем со мной.
- Я никогда не повернусь к Кошмару.
Глаза Фаолайн вспыхнули.
- Мое прикосновение и смерть этого человека пробудили в тебе тьму, - она отвернулась. - Скоро ты снова будешь моей.