Edge of Destiny

- Не двигайся!
Огромный волк поднял голову. Его глаза пылали.
- Замри.
Больше никто в мире не мог приказать Гарму сидеть на месте. В конце концов, он был волком ростом пяти футов в холке и весом более двенадцати стоунов, с черной шерстью и огненно-красными глазами. Он был создан для того, чтобы охотиться, преследовать и тащить добычу. Не для того, чтобы сидеть на месте. Не для того, чтобы подчиняться. Но он подчинялся.
Подчинялся Эйр Стегалкин.
Гарм бросил взгляд на воительницу норнов. Она была высок. Ее мускулистая рука взлетела на двенадцать футов вверх и схватила висевший на стропилах молот. Взгляд Эйр вернулся к Гарму, который все еще смотрел вперед и старался выглядеть свирепо.
Он не боялся этой женщины и ее большого молота, которым она орудовала с огромной силой, ударяя об массивное долото как об клин, и высекала куски из блока гранита. Гарм рискнул взглянуть на этот блок, пока бесформенный и обколотый долотом. Скоро это будет статуя. Его статуя. Но он не поэтому сидел неподвижно.
Он сидел неподвижно, потому что она была вожаком.
Молот снова и снова падал на долото, гранит крошился. Куски камня разлетались по полу, сначала большими осколками, затем мелкими черепками и, наконец, песком.
Фигура Гарма оформлялась.
Эйр отошла от скульптуры и провела рукой по потному лбу. Лицо у нее было величественное, как у статуи, с яркими зелеными глазами. Гриву рыжих волос она скрепляла на затылке кожаным ремешком. Ее кожаный же рабочий фартук не закрывал руки, но защищал грудь и ноги от каменных осколков. Она внимательно осмотрела гранитную статую.
«Возможно, это мой шедевр».
Гарм оглянулся. В мастерской стояли и другие высеченные из дерева и камня скульптуры: стоящий на задних лапах белый медведь, большой лось с пятиметровыми рогами, свернувшийся кольцами от пола до стропил снежный змей, и, конечно же, ее войско норнских воинов, изваянных в камне и дереве. Изначально это была не армия, а норны, увековеченные перед битвой с драконом, чемпионом Древнего Дракона Йормага.
Теперь остались только их статуи.
- Привет, дом Стегалкин! - раздался крик от дверей. Воин-норн сунул в приоткрывшуюся щель голову с длинными, похожими на лошадиный хвост волосами, и с лицом, похожим на кое-что пониже хвоста. - Клянусь Медведем, да тут битком набито!
Кто-то позади мужчины стукнул его по плечу и зашипел: «Это же статуи!»
Воин во главе процессии кивнул, и его волосы мотнулись, будто он отгонял мух.
- Ну конечно, это они. Статуи. Поэтому мы и здесь! - Он икнул. - Скоро одна из них будет мной. В смысле, я буду одним из них. В смысле, у меня будет своя собственная. Клянусь Вороном, у тебя крепкое пиво, Ури!
Эйр оставалась неподвижной, только пульсировала на виске вена.
«Заказчик».
С молотом и долотом в руках она подошла к двери. Гарм пошел за ней.
Посетитель в дверях запнулся о порог и чуть не упал.
- Ты пришел исполненный... мужества, но пахнешь хмелем, - сказала Эйр.
- Да! - воскликнул мужчина, оглянувшись на группу из двадцати или около того пьяных воинов, собравшихся во дворе. - Я - Сьорд Хладобой.
- Сьорд Хмелепой? – приподняв бровь, переспросила она.
- Точно. И я пришел, чтобы объявить войну Дрэгонспауну именем Снежного Леопарда, Ворона и Медведя и всех живых существ!
Эйр кивнула.
- Ты не туда попал. Я не Дрэгонспаун.
- Конечно, нет. Ты норн, как и я, - рассмеялся Сьорд.
- Не совсем, как ты.
- Нет! Конечно, нет, - неожиданно серьезно сказал Сьорд. - Ты художник. Пока я рублю монстров, ты вырубаешь из камней.
Воины засмеялись.
Пальцы Эйр сжались вокруг рукоятки молота, как будто она собиралась вырубить самого Сьорда.
- Эй, без обид. Кто-то же должен делать наши статуи.
Гарм посмотрел на хозяйку, удивляясь, почему она просто не убила этого норна. Она могла. И этого, и всех остальных. Ну, или Гарм мог. Ему достаточно было одной команды, и он бы вырвал глотку мужчины, но Эйр не произнесла ни слова.
- Ты хочешь свою статую?
Сьорд приложил палец к носу, демонстрируя, что она поняла правильно.
- Выбери любую, какую пожелаешь, - сказала она, указывая на фигуры позади нее. - Смелые молодые дураки, такие же, как вы, которые собрались, напились и решили спасти мир. Я встречала таких и раньше, сотни раз. Все они ушли сражаться с Дрэгонспауном.
- Тогда мы поняли друг друга, - широко ухмыльнулся Сьорд и сунул ей в руки мешок монет.
Эйр невозмутимо смотрела на него.
- Забери свои деньги. Сними на них комнату, ляг и проспись. Ты не победишь Дрэгонспауна.
Сьорд отступил с оскорбленным видом и воины позади него зашумели.
- Ты говоришь, мы должны сдаться? Ты говоришь, что наш народ должен бежать все дальше от родины? Почему ты противостоишь тому, кто будет сражаться с нашим врагом?
- Я не противостою тебе. Я предостерегаю.
- Предостерегаешь о чем?
- Ты не сможешь победить Дрэгонспауна. Ты пойдешь сражаться с ним, но в конечном итоге будешь сражаться за него.
Сьорд покачал головой.
- Я буду сражаться с ним и убью его, а ты увековечишь это. Вот твоя плата.
Эйр развязала шнурок. В мешочке оказалось немного серебра. Она вздохнула.
- Подойди, Сьорд Хладобой. Выберем кусок дерева, который станет твоим мемориалом.
- Монументом, - поправил он. - И это будет камень, а не дерево.
- Дерево за серебро, камень за золото.
Сьорд нахмурился, опустив голову.
- Тогда дерево.
Эйр протиснулась мимо него и вышла во двор. Гарм неотлучно следовал за ней.
- Ель в любом случае лучше камня, - сказала она, проходя мимо каменных блоков и стволов деревьев, выставленных у стены. - Ель живая, она растет из камня, и ее корни разбивают камень в песок.
- Да, - сказал Сьорд. Его глаза снова засияли. - Какой из этих огромных стволов станет моей статуей?
- Этот, - Эйр остановилась возле ствола ели шириной в метр и высотой в три. - Этот увековечит тебя.
Сьорд уставился на него так, как будто видел свою фигуру, заключенную в дереве. Он медленно кивнул.
- Хорошо. Вырежи меня.
Эйр мрачно кивнула, подняла огромный ствол и поставила его на землю в центре двора.
- Стой там.
Сьорд встал на место и взволнованно кивнул товарищам, которые столпились рядом, периодически прикладываясь к флягам.
- Не двигайся! - приказала она.
Сьорд поднял голову, пытаясь выглядеть свирепо.
Гарм посочувствовал.
Как только мужчина встал на место, Эйр вернулась в мастерскую и появилась оттуда через несколько мгновений, опоясанная ремнем, на котором висели десятки лезвий, от топоров и резаков до ножей и долот. Группа воинов с благоговейным трепетом смотрела на Эйр, когда она остановилась перед еловым стволом.
- Дух волка, направь мою руку.
Несколько воинов захихикали, но их смех затих, когда Эйр сняла с пояса первые инструменты – два больших топора. Оба оружия описали медленный смертоносный круг над головой Эйр.
Гарм сел посмотреть представление.
Эти воины понятия не имели, чему они дали волю. Эйр была не просто скульптором. И произнесенные ею слова были не просто молитвой. Это был призыв, направляющий силы северных лесов в ее искусство.
И они снизошли.
Из этого вихря стали вниз нырнул топор, сорвал кору с одного края ствола; другой топор молниеносно последовал за ним, обрубая противоположную сторону. Лезвия снова взвились вверх, раскрутились и упали. Широкий ствол стал намного уже. В нем уже угадывались очертания норна.
Сьорд уже даже не позировал, а просто изумленно смотрел на нее.
Эйр скругляла еловый чурбан, топоры рубили в едином ритме, срезая все, что не было Сьордом Хладобоем. На середине этого дикого танца топоры вернулись на пояс, и появились резаки. Они придавали чурбану форму, отбрасывая обрезки и превращая древесину в фигуру норна.
- Выпрямись! - напомнила она, не прерываясь.
Сьорд вздрогнул и снова принял приличествующую позу.
И как раз вовремя, потому что теперь место в руках Эйр заняли ножи и зубила, приняв на себя ответственность за будущую скульптуру. Теперь вокруг еще грубой фигуры каскадом осыпались стружки и опилки.
- Это я, - выдохнул Сьорд.
И в самом деле, в деревянном чурбане уже проглядывали его черты.
- Медведь, направь мою руку.
Теперь по изгибам деревянной фигуры скользили не ножи и резаки, а живые когти, длинные и острые; а из-под кожаного передника виднелись не крепкие мышцы воительницы норна, а мускулы медведя-гризли.
Затем она отошла от статуи, и медвежья аура рассеялась. Эйр Стегалкин снова стала собой, художником и воином. Она упала на стоящую рядом лавку и пристально смотрела на то, что только что сотворила.
Скульптура была великолепна. Сходство между норном и статуей было столь ошеломляюще полным, что мало кто смог бы различить настоящего и деревянного Сьорда Хладобоя.
«Сьорд! Сьорд! Сьорд!», принялись скандировать его пьяные друзья, и подняли его на руки. Того, кто приведет их к гибели.
- Не меня! - рассмеялся Сьорд. – Статую! статую!
Норны опустили друга на землю и схватили статую.
- На рыночную площадь! - радостно воскликнули они. - Сьорд будет вечно стоять на рынке!
- И больше нигде, - пробормотала Эйр, когда Гарм подошел к ней. Она очень устала. Экстаз творения отбирал у нее все силы. Эйр посмотрела на Гарма и горько сказала:
- Он не сможет спасти нас. Он даже себя спасти не сможет.
В эту ночь Эйр не могла уснуть. Гарм видел много таких ночей. Она ворочалась в постели, шагала по комнате, бормотала себе под нос, рисовала. Она о чем-то думала, вынашивая замысел, как другие женщины вынашивают детей.
Гарм поднялся со своей подстилки, подбежал к верстаку и посмотрел на страницу, на которой она рисовала. Это была армия из дерева и камня.
Всю неделю она не вырезала, а только рисовала в своей мастерской, или ходила по двору, или смотрела с мостов, которые соединяли Хельбрэк с горами Шиверпик. Гарм видел ее такой и раньше: Эйр чего-то ждала. Он знал, что она заточила свои клинки и смазывала свой лук.
Спустя две недели, когда холодное солнце уже опустилось в облака, часовые Хельбрэка начали кричать.
- Вторжение! Вторжение! Ледяные!
Эйр оторвалась от эскиза и зашагала к стене, где висело ее боевое снаряжение. Она стянула с себя рабочую накидку и надела бронзовую броню, набросила длинный, до пят, шерстяной плащ, и перекинула через плечо колчан со стрелами. К этому она добавила и пояс с резаками и, завершив сборы, посмотрела на Гарма.
- Сегодня я снова вырежу Сьорда Хладобоя, - Эйр взяла свой длинный лук и повернулась к двери. – Пойдем.
Гарм вышел следом за своим вожаком во двор, где крики часовых сливались с ударами сапог. Эйр свернула в переулок, Гарм скользнул за ней. Кузнец Бьорн заметил их и вышел из своей кузницы, звеня чернеными железными доспехами. Они миновали ткаческую, и к ним присоединился Сайлас с коротким луком и копьем, а потом - ювелир Олин, и плотник Сорен. Они были городскими ремесленниками, а Эйр - их предводителем.
- Некоторые из этих ледяных тварей будут похожи на норнов, - предупредила Эйр, когда они двинулись по переулку к северному мосту, - но это не норны. Они преобразились, их разум принадлежит Дракону, но под коркой льда все еще плоть и кровь, и убийство их будет подобно убийству норнов.
Бьорн гневно покачал головой.
- Мы посылаем наших дураков на север, а Дрэгонспаун посылает их обратно юг.
- Есть и другие, более смертоносные ледяные, - напомнила Эйр. - Они безмозглые ледяные звери, с ними невозможно договориться, только разбить.
Сайлас кивнул ей. Он был худощавым мужчиной уже на закате своих боевых дней.
- Итак, стрелы для тех, кто выглядит как норны? - переспросил он, поднимая короткий лук.
- Да, мы должны убить как можно больше до того, как ледяные доберутся до укреплений, но если их будет слишком много, они прорвутся через мосты в город, - Эйр взглянула на остальных своих ополченцев. - Тогда у нас будет много работы.
Больше не было времени для разговоров. Группа вышла на мост, ведущий за пределы Хельбрэка. На его оконечности стояло деревянное укрепление, которое уже ощетинилось воинами, во главе с Кнутом Белым Медведем и его отрядом, воинами Волка. К укреплениям каждую секунду подтягивались все новые и новые норны.
Эйр поставила свою группу на гребень, слабое место в обороне, и теперь стояла и смотрела на потемневшие северные поля, покрытые пятнами мха и лишайника. Они расстилались далеко, до самых заснеженных гор, видневшихся в тумане.
- Ничего не вижу, - прищурившись, сказал Сайлас.
- Там, - ответила Эйр.
Из тумана показались полчища чудовищ. Сначала появилась дюжина. Гораздо меньше сотни норнов, растянувшихся вдоль хребта, но с каждым моментом их появлялось все больше. Вскоре количество ледяных сравнялось с численностью защитников, а затем стало в два раза больше.
- Они уже промерзли или превратились недавно? - спросил Сайлас. – Не могу разобрать.
- Большая часть недавно, - сказала Эйр. Действительно, враги были покрыты лишь тонкой коркой изморози, хотя их глаза были мертвы.
- Тогда стрелы! - сказал норн, поднимая короткий лук. Оружие в его руках слегка подрагивало.
- Да, Сайлас, - ответила Эйр, и положила на тетиву лука сразу две стрелы.
- Жди, пока они не дойдут до красного лишайника. Тогда ты увидишь их, а твои стрелы долетят до них.
С этими словами Эйр отпустила тетиву. Обе стрелы взлетели над хребтом и поднялись в небо и, казалось, исчезли в темном воздухе, но через мгновение две из далеких фигур упали ничком. Пока они падали, Эйр успела выпустить еще две стрелы, и пока они скользили по небу, вытащила еще две.
Убиты четыре твари. Шесть. Восемь. Затем начали стрелять другие лучники. Первая дюжина ледяных уже была повержена, но сотни захватчиков переступали через тела и продолжали наступление. Когда они достигли красного лишайника, Сайлас выстрелил, и его стрела вонзилась точно в лоб ледяного.
- Еще не промерз! - закричал Сайлас. – Уничтожьте их!
Теперь враги подошли достаточно близко, чтобы слышать их, и какой жуткий вой они издавали! Они сходили с последнего ума от желания служить своему господину.
Эйр, пославшая уже сотню стрел, вытащила из колчана последние две и похоронила их в двух ледяных. Остальные достигли гребня и обрушились на него как приливная волна.
- Волк, направь мою руку, - пробормотала Эйр. В ее глазах светилась жажда битвы, а в руках сверкали топоры. Она взмахнула ими над головой, закрутив вихрь стали.
Недавно превращенный ледяной взвился над хребтом и приземлился на ноги, размахивая топором.
- Умри!
Эйр отскочила назад от его клинка и повела вкруговую свой, чтобы расколоть существо от плеча до бедра.
Другой мертвец прыгнул на хребет и попытался дотянуться до нее.
Другой ее топор упал и разломил ледяного словно ломоть хлеба.
- Назад! – крикнула Эйр. - Дайте пространство!
Ремесленники подчинились и отступили, опустив оружие.
Эйр оказалась в центре битвы, и теперь в ее руках были ножи и зубила. Они летали так, будто она резала дерево, а не промерзшую плоть, сдирали с костей кожу и мышцы.
Рядом с ней Гарм прыгнул на очередного врага, сбил его с ног и вцепился в горло.
Кузнец Бьорн молотом бил в ледяных, как в железо.
Олин и Сорен сражались спиной к спине, круша врагов дубинками.
Удача оставила только Сайласа, ткача, который поверг двух тварей, прежде чем они достигли хребта. Еще двое ледяных добрались до него. Один вспорол его живот, а второй ударил в лицо.
Эйр услышала крик и повернулась, чтобы вонзить свои ножи в спину атакующего Сайласа ледяного врага. Сталь вошла глубоко, так что ее пальцы коснулись замороженной плоти, и над раной выступила красная пена. Покрытый инеем норн, задыхаясь, откатился от Сайласа. Гарм держал за горло второго ледяного и тряс его, как тряпку.
Эйр посмотрел на ткача, своего старого друга. Слишком поздно. Сайласа больше не было.
Эйр взревела, и метнула ножи. Ее клинки мелькнули в воздухе и вонзились в горло еще двух врагов. Они упали рядом с ней, и тогда появился другой ледяной, мужчина с волосами, похожими на лошадиный хвост.
Она узнала этого норна, хотя его лицо было разбито, нос перекосился в сторону, а зубы исчезли после удара чьего-то большого кулака. Его тело покрывал лед, а глаза стали белыми, наполненными яростью Дрэгонспауна.
«Медведь, направь мои руки», - попросила Эйр и пошла к нему.
Это было так же, как и в залитом солнцем дворе. Это был вихрь стали, срезающий то, что не было Сьордом Хладобоем. Когда она работала, она становилась Медведем, и работа зубила становилась работой когтей. Единственное отличие было в том, что на этот раз она резала плоть, а не дерево.
Вскоре покрытый кровью медведь отступил назад, а перед ней остались только останки.
Так Эйр сражалась до конца битвы. Так она отомстила за Сайласа и защитила Хельбрэк.
Но даже когда битва завершилась победой защитников, казалось, что победил Дрэгонспаун.
Вечером, вернувшись в мастерскую, покрытая кровью женщина стащила с себя и отбросила в сторону свою броню. Она наполнила бадью исходящей паром водой и смыла с себя битву, а после надела простую тунику и искупала волка в обмылках.
Мокрый и уставший Гарм ушел на свою подстилку и погрузился в глубокий сон, в котором его преследовали те же монстры, с которыми он сражался.
Однако Эйр тревожило что-то еще. Она бродила среди своей армии статуй и наконец дошла до той, около которой останавливалась всегда. Это был пожилой норн, его некогда гордая фигура немного сгорбилась, голова облысела, а у глаз собирались морщины, но на его губах играла обнадеживающая улыбка.
- Мы остановили их, отец, - просто сказала Эйр, глядя вниз под ноги статуи. - Я бы хотела, чтобы другие остановили их тогда ради тебя.
Ее рука прикоснулась к его, высеченной из камня и холода. Она сама вырезала эту руку и хорошо помнила, что держалась за нее именно так, когда была совсем девочкой, до того, как пришли ледяные.
- Я убью Дрэгонспауна, отец. Я убью Дрэгонспауна и Древних Драконов.