Прикосновение Всевышнего

   Ноги вели меня по дороге, которую я никогда не знала. Казалось, что мир идет быстрее меня. Людей вокруг не было, машины редко ехали по шоссе, вдоль которого я шла. Не знаю, как меня сюда занесло. Темнота и лёгкий ветерок. Всё, чего сейчас хотелось, — это упасть и уснуть. Мои веки с каждой минутой наполнялись тяжестью, словно мне туда камушки набрасывают. Но в моей голове была лишь одна мысль: дойти. До места, которого я не знаю. До места, где мне помогут. Думала, что помогут. Нет, надеялась, что помогут. Мне хотелось верить в это. Я чувствовала, как моя голова раскалывалась с каждым тяжёлым шагом. С каждым толчком мой живот болел сильнее, с каждым вздохом лёгкие жадно хватали воздух, в попытках очистить себя от жидкости.
По моей одежде трудно сказать, откуда я вышла. Потрепанные и влажные от дождя волосы кое-как доходят до плеч. Малые капли стекали с локонов и пускали дрожь, падая на шею и стекая ниже. Повязка, некогда служившая резинкой, давно упала и, неизвестно где, потерялась. Некогда белые рубашка и штаны стали настолько грязными, что определить их цвет — трудная задача. Кеды порвались, носков вроде и не было. Лишь браслет из резины с буквами и номерами оставался на руке. Он — единственный предмет, который был грязным, но четко показывал номер.

«DD-0. A-205» - Что это за цифры? Что это значит?»

    Я чувствую, что с моим телом. Чувствую, как мне плохо. Ощущаю каждый миллиметр больного участка, так, словно мне каждую секунду напоминают о боли и нажимают иголками, пуская капли крови. Мне жутко больно, но я стараюсь на это не обращать внимания. Стараюсь идти и не думать. Дороги, которые встречали меня темными районами, огорчали своими большими кочками. Было ли это из-за времени или из-за дождя, но людей нигде не видно. Ни единой души. Было страшно и грустно одновременно. Маленькие домики с темными заборами, словно махая концами провожали меня. Стало не так одиноко, когда я в своей голове начала разговаривать с кем-то. Или со мной говорили? Чей это голос? Почему у меня в голове мужской голос?
Темная улица сменилась небольшой освещенной дорогой. Идти с каждым шагом было тяжелее. Наконец, я опомнилась около большого здания с надписью "Полиция". Зачем я здесь? Поднимаясь по лестнице, где-то на последней ступени мои ноги отказали. Тело рухнуло на бетонный пол. Пришлось из последних сил ползти до входа. Как только рука опустилась в попытке переместить тело, я заметила кровь. Почему до этого ее было не видно? Ползти ещё сложнее, чем идти. Ватными становились не только ноги, но и руки. Почему нет людей? Голова начала кружиться всё больше, словно вот-вот и потеряю сознание. Где-то вдали слышались голоса. Хотелось закричать: "Я здесь!", но сил не осталось. Тело отказало. Я была беспомощна. Я не могла идти, ползти, говорить. Я была в прямом смысле выжата. Из меня что-то текло. Меня трясло и кружило, как на одном из опытов. Из глаз шли слёзы. Разум был пустым. Я была живым трупом. Я ждала, пока меня найдут и затащат куда-нибудь. Мне было уже плевать куда. Даже если меня заберут обратно туда, откуда я сбежала, я буду только рада. Избавьте меня от этих страданий. Прошу, убейте меня.

* * *

— Добрый день, меня зовут Ким Хан, — мужчина поклонился. — Мы попытались провести операцию, но возникли осложнения. — Врач слегка замешкался, переступая с ноги на ногу, он старался подобрать правильные термины для описания, но на ум ничего не приходило. — Я не знаю, как объяснить это с научной точки зрения и не соврав вам.

— Господин, нам нужно допросить её. Она либо потерпевшая, либо подозреваемая. Одно из двух. Она сейчас в состоянии говорить? — Джи Сон, один из детективов, стоящий напротив врача, точно нервничал. Его карие глаза бегали по белому халату, стараясь за что-то уцепиться, но тщетно провалившись, перебегали на стену с той же задачей.

— Нет, в этом и сложность. При каждом нашем прикосновении у неё происходили приступы, которые сопровождались тремором. Когда мы пытались вколоть ей успокоительное, её держали около семи медсестёр. Мы дали ей почти смертельную дозу транквилизаторов, но её тело продолжало реагировать. Нам удалось извлечь пулю и зашить пулевое отверстие, но остальные повреждения и раны... — На секунду мужчина замолк, его голова опустилась, взгляд остановился на карте пациента, перед чьей палатой они стояли.

— Она будет жить? — Второй детектив, с такими же карими глазами и тёмно-каштановыми волосами, казался сдержанней. Его плечи расправлялись при каждом новом предложении врача, словно впитывая его слова.

— Должна. Я свяжусь со своим коллегой. Спрошу, может, он подскажет, что можно сделать, чтобы успокоить её тело.

— Каковы предварительные заключения? — Джи Гён оглядел врача.

— На её теле одна пулевая рана, множество ссадин и гематом. Судя по её дыханию, два-три сломанных ребра. Следы асфиксии, скованность во взгляде и движениях. Это то, что я могу с ходу назвать сейчас. — Голос потихоньку терял свой звук, было видно, как трудно ему было произносить всё это. Несмотря на его стаж, видеть подростка, со всеми этими симптомами и вспоминать те пять часов мучений — ужасно.

— Спасибо. Когда мы сможем с ней поговорить?

— Мы всё ещё наблюдаем за ней, и действие транквилизаторов должно закончиться часа через два. Можете подходить к этому времени. Всего доброго.

Врач ушёл, оставив напарников наедине. Пару минут они молчали, переваривая все сказанное. Шаги вокруг, пищание аппаратов вдали, и, казалось, почти гробовая тишина погружала их глубже и глубже в пучину тьмы и непонимания. Кто эта девушка? Почему она была в таком состоянии?

Только сейчас, сидя в холле больницы, детективы обдумывали дело.

Первое тело лежало в гостиной. Это был молодой парень, от силы лет двадцати трёх. Его тело было кошмаром. Руки и ноги, в лодыжках, были вывернуты в другие стороны. Больше сломаны. Локоть правой руки был сломан так, что плечевая кость выглядывала, шарнирный сустав чуть ли не полностью выходил из открытой раны. Его малая берцовая кость левой ноги сломана пополам. Неизвестно, что там по длине каждой части, но ровно по центру, возможно, и попали. Его лодыжки были вывернуты в безобразном и насмешливом тоне. И если чуть лучше приглядеться к ранам, то казалось, их сделали кривым ножом. Будто бы желая сотворить такой ужас на теле юноши. Но за какие грехи? Возможно, за те же, что и два других трупа рядом — мужчин постарше. Их тела ничем не отличались от первого.

Единственное, что сразу заметили судмедэксперты, – то, что они умерли от компрессионной асфиксии. Их шеи выглядели так, словно весь интерес убийцы был лишь на их шеях. Они были чуть ли не наливными сливами. Хотя, как предположил один из детективов сразу же на месте, смерть могла и произойти от переломов. Хотя и неизвестно, зачем это нужно было. Первого парня переломали и так и убили. А двоих других задушили и после начали ломать кости. Может, кто-то и хотел сделать эти убийства одинаковыми?

Само место преступления было чистым. Достаточно чистым для трёх трупов. В гостиной был бардак, но на уровне обычного человека. Не сломанных вещей. Ни следов драк или разъярённых споров, включающих в себя швыряние вещей. Пару подушек были разбросаны по полу. Какая-то одежда с трупов кочевала то в одном углу, то в другом. Пару книг выкинуты с полок. Под молодым парнем на диване было кровавое пятно, явно натёкшее со сломанных рук и ног. Но на двоих других крови было мало. Они лежали недалеко от дивана, буквально в паре шагов. Два тела, чуть ли не в обнимку. Но с их ран натекло меньше крови, чем с одного юноши. Все тела были найдены со сломанными лодыжками и с порезами в виде двух размазанных букв — DD, а также со снятыми отпечатками, их пальцы в районе подушечек были сожжены.

Смущал и тот факт, что девушка, лежащая сейчас под транквилизаторами, была единственной, чьё ДНК было найдено там, где и трупы, а потом она очутилась около полицейского участка. А ДНК не было в базе, до тех пор, пока в больнице её не занесли туда. Больше сводил с ума её вид. Больше вопросов, чем ответов — как обычно, всё это доставалось детективам. На них сейчас смотрели не только вышестоящие чины, но и журналюги, вынюхивающие, как собаки, новую статейку.

* * *

— Как это нет ничего? — Старший инспектор, мужчина около сорока лет, с криком бросил папку на стол.

— Сэр, на неё ничего нет. Ни имени, ни семьи, ничего. Она словно призрак. — Парень, судя по возрасту, только что пришедший в отдел по особо тяжким, чуть испуганно посмотрел на инспектора.

— Я тебе устрою призрака, Чхве! — Он пригрозил рукой. — Твою ж, надо же было выбрать именно сегодня, первое марта... Моё ж день рождения! — Мужчина разогнулся со скрипом. Тяжесть всего дела ложилась на его плечи, что явно ему не нравилось.

— Мы постараемся найти что-то. Джи Гён и Джи Сон уже там, будут ждать, пока она придёт в сознание.

— Джи Сон? Я же запретил ему высовываться из офиса! — Мужчина постоял пару минут и, махнув рукой, крикнул: — К чёрту его, пусть работает! Этого пса легче убить, чем удержать.

— Сэр... — Новенький хотел уже что-то сказать, но его тут же перебили.

— Найдите мне хоть какую-то информацию про эту девку. Я еще не знаю, считать её потерпевшей или соучастницей, — инспектор Хван сел за свой рабочий стол и, скрестив руки на груди, начал размышлять.

— Если она соучастница, то зачем ей приходить к крыльцу полицейского участка? — спросил другой детектив. — Тем более в таком состоянии.

— Может, её вышвырнули из группировки или где она там была. Вот и она пришла сюда, сдать их, — мужчина потер переносицу обдумывая свои же слова.

— Не думаю. Если группировка её до такого состояния довела, то не проще ли было бы им убить её, чем оставлять в живых, зная, что она может прийти сюда?

— Чхве прав, — другой детектив, был правой рукой Хвана, и всё же ему не хватало сил перечить ему, но сейчас, глубоко внутри, он чувствовал, что старший был неправ.

— Чон Сон Иль! — вскрикнул инспектор, напугав остальных детективов в офисе.

— Да?

— Сядь и умолкни, — приказал Хван и, чуть подумав над словами офицера, снова тяжело вздохнул и посмотрел на рабочий стол. Его взгляд зацепил один лист, на котором были отпечатки и результаты анализа крови девушки. Её кровь не совпадала с кровью на трупах, найденных сегодня. И в базе данных ноль информации. Что только злило его, ведь это обозначало, что ему предстоит ещё больше погружаться во всю эту пучину неразберихи и тайн.

— Когда Джи Сон и Джи Гён ответят, передайте мне.

— Господин, я просмотрел камеры у участка, — громко объявил Чхве Ча, наконец отрываясь от своего ноутбука.

— И что там? — Хван взглянул в его сторону.

— Она пришла с левого направления. Если бы она шла из того дома, где нашли тела, она бы шла через правый район от нас. — Чхве поднял взгляд на капитана.

— Ладно, найдите тогда все кадры с ней.

Все кивнули. И сейчас, рассматривая перед собой фотографии с места преступления, что экстренно привезли Хвану, он задумался. У него складывалось ощущение, что преступник был опытным, но попытался изобразить неопытного, как мог. Около тел и на одном из тел мужчин были найдены ДНК ещё одной неизвестной девушки, чьей ДНК тоже не было в базе данных. Тут появилось много мнений: как у капитана, так и парней из команды. Кто-то предположил, что это может быть обычная проститутка, что была снята на ночь этими мужчинами. Но в ходе их действий что-то пошло не так.

Джи Гён, посчитавший, что это было запланированное убийство, в своем сообщении в общую группу написал: «... судя по оставленным ДНК, убийца ввёл нас в заблуждение путём создания ложных представлений о произошедшем». Джи Сон же, противореча своему брату, предложил: «... судя по анализу крови жертв, проститутка, снятая ими в ту ночь, могла сойти с ума и под влиянием препаратов и эмоций совершить убийство». Но оба предположения не устраивали инспектора Хвана. По двум теориям возникало больше вопросов, и на них могла ответить лишь та девушка в больничной палате.

Кроме ДНК жертв и убийцы, Джи Гёну не давал покоя тот факт, что ДНК той девушки был найден в том проклятом доме, и это был лишь один её волос. Если она была там, то почему волос один? Лишь чертов волос. Джи Сон, не уступая в муках своему брату, размышлял о её браслете. «DD-0. A-205» — что это? Так братья и провели ночь. Ни один из них не сомкнул глаз. Сидя в больничном коридоре, они молча размышляли, каждый о своём. На утро их отвлёк Хван, пришедший на смену.

— Вы вообще спали? — спросил он, протянув каждому стакан кофе. В его голосе слышалось привычное осуждение и доля сочувствия.

— Нет, я глаз не мог сомкнуть, — ответил Джи Сон, улыбнувшись стакану кофе.

— Я тоже, — Джи Гён взял свой стакан. — Спасибо, — тихо и спокойно ответил он.

— Чувствую себя вашим папашей. Марш домой. Никакого толку от вас сейчас, — рыкнул капитан.

— Хорошо, капитан, — в один голос ответили братья и, откланявшись, убежали, понимая, что смысла в споре нет. Когда-то в пьяной перепалке кто-то назвал Хвана капитаном, с тех пор это имя прилипло к нему как банный лист.

Теперь задумался инспектор Хван. Мужчина подошел к палате девушки и через окошко в двери пристально смотрел на неё, словно дожидаясь её пробуждения. Он стоял, спокойно наблюдая, сам удивляясь своим эмоциям.

— Чертовка, — в некой теплой и игривой форме проронил он.

Её грудь медленно поднималасьи опускалась в такт её тяжёлого дыхания. Хоть некоторые раны были обработаны,её тело ломилось от оставшихся повреждений. Принятое врачами решение, овведении её в медикаментозную кому, кажется, пошло ей только на пользу. Носколько ещё препаратов нужно в неё влить — неизвестно.