Прикосновение Всевышнего

Так полиция просидела у её палаты три дня. Все они, сменяя друг друга, ожидали чуда. И вот, в смену братьев, оно наконец случилось. Она проснулась. Услышав её кашель, медперсонал и детективы вбежали в палату, заполоняя и без того маленькую комнату своими переговорами. Во всей этой суматохе был отчётливо виден её страх. Тело тряслось от прикосновений врачей, которые снимали с девушки уже ненужное оборудование, унося его из помещения. Братья молча стояли в стороне, наблюдая с немым шоком и нетерпением на лицах.

— Её состояние тяжёлое, — сказал врач Хан, судя по его интонации, он сам не верил своим словам.

Джи Гён кивнул и подошел к кровати, садясь на край, к её ногам, но не касаясь их. Джи Сон сел на стул рядом. В тишине они сидели ещё пару минут, пока весь медперсонал не вышел, оставляя их наедине. Братьям потребовалось около пяти минут, чтобы наконец начать допрос. Хотя и допросом это назвать сложно.

— Как вы? Мы хотим задать пару вопросов.

Джи Сон с сожалением оглядел её. Она не ответила.

— Хорошо, начнём с другого. Меня зовут Джи Гён, это мой брат Джи Сон. Мы из отдела по особо тяжким, — спокойно произнёс старший.

— Тебя нашли на крыльце полицейского участка, ты помнишь, как оказалась там? — младший кивнул и улыбнулся, пытаясь расположить её к ним.

Она впервые задумалась и, стиснув зубы, кивнула. Конечно, помнила, как тут забудешь?

— У тебя на руке был браслет, ты знаешь, что за цифры на нём?

Она слегка покачала головой, резко съёжившись от боли в теле. Её тёмные локоны прилипли к коже лба, немного скрывая небольшой синяк там.

— А имя? Ты помнишь своё имя? — Джи Сон, был настойчивым, но всё же мягким. Она так тихо, словно опасаясь чего-то, прошептала: «Софира». — Софира, хорошо. — Джи Сон достал записную книжку, которая всегда была с ним. И тут же послышался до боли знакомый и ужасающий звук скрежета ручки по бумаге.

— Ты сможешь рассказать нам, что с тобой произошло? — старший брат Джи всегда был серьёзен.

Девушка отвернулась, собираясь с мыслями, и, немного потупив в окно, покачала головой. После её взгляд перешёл на записную книжку детектива. Братья заметили это и, решив, что она хочет что-то написать, передали ей вырванный листок. Как же тяжело ей давались эти действия, но информацию передать ей нужно было, так что, взяв всю волю в кулак, она, сморщив лицо, трясущимися руками нацарапала слова на листке.

«Парень; диван; без пальцев; шрам»

— Что это? — младший детектив пробежался повторно по словам на листке.

— Тот дом. Тот парень не должен был умереть там, — прошептала Софира. Её голос был тихим, испуганным и болезненно хриплым от сломанных рёбер. Она шептала так, словно боялась сказать что-то лишнее, подбирая и анализируя каждое последующее слово. На это и была похожа её речь и поведение в целом.

— Дом? Ты была в том доме? — старший детектив облокотился на кушетку, разглядывая девушку, словно пытаясь найти ответы на её лице, но всё, что он мог найти, — это боль и непонимание.

Она лишь покрутила головой и отвернулась к окну. Солнце уже раскидывало свои оранжевые лучи по просторам неба. Люди забегали внутрь домов и открывали зонты: начинался ливень. «Да и по прогнозам — сегодня пасмурно», — говорила женщина по радио, пока братья сидели в главном холле. Джи Гён вздохнул, убеждая самого себя, что пока не стоит давить на девушку.

— Тебе стоит отдыхать, хорошо? Если захочешь нам что-то рассказать, зови медсестру, мы приедем. — Братья мило улыбнулись и вышли из палаты, заранее выключив свет, кивнув на прощание офицерам, стоящим у дверей палаты. Они спустились вниз, на первый этаж.

— Твои предположения? — Джи Гён повернулся к брату, открывая двери на улицу. Прохладный и влажный воздух окружил парней.

— Это ты у нас пёс, вот и вынюхивай, что не так. — Усмехнулся младший, за что получил по макушке от старшего.

— Я тебе сколько раз говорил, что я не пёс. Это был долбаный утренник почти шестнадцать лет назад. Меня заставили играть собаку! — Джи Гён был немного взбешён, но с лёгкой улыбкой достал сигареты, отходя в сторону для курения.

— Да, отец считал, что для детективов очень важно актёрское мастерство. — Сон последовал за братом, тихо доставая свою пачку. Он ухмыльнулся и резко вырвал из рук старшего картонную упаковку, крутя её в своей свободной руке. — Ты опять купил эти противные?

— Хей! — Джи Гён вырвал из рук брата свою вещь, быстро доставая сигарету, пока брат опять не начал выдирать. — Если тебе не нравится их запах, это абсолютно не мои проблемы. Не нравится — не нюхай.

— А если отец узнает? — насмешливо спросил Джи Сон, вытянул свою сигару и поднёс её к зажигалке брата.

— Не вспоминай его. Он опять начнёт свою тираду о том, что мы его позорим и обязаны быть образцовыми сыновьями для его предвыборной кампании. — Старший зажёг обе сигареты, каждый взял свою в рот, втягивая табачный дым.

— Ещё он напомнит нам о том факте, что благодаря ему мы сейчас работаем! — Джи Сон с наигранной гордостью выдохнул пар.

— Он тебе звонил?

— Нет.

— Ну и славно. — Ещё через пару минут парни, докурив, пошли к машине и в молчаливой обстановке поехали.

Но не домой. Имя и пара слов о трупе – это был прорыв. В деле не было ничего стоящего до сегодняшнего дня, теперь у них была зацепка: её присутствие на месте преступления на момент убийства и имя одной пострадавшей.

Так, братья решили называть девушку. Избитая, молчаливая и явно повидавшая ужас в жизни — это не похоже на подозреваемую. Написав младшему Чхве, чтобы тот проверил её имя, Джи Гён, севший за руль, не сводил глаз с дороги, раскладывая по полочкам свои мысли. Подъезжая к участку, они ощутили, как напряжение настигло их тела. Участок, как всегда, выглядит внушительно и серьёзно. Но их взгляд упал на толпу журналюг перед входом.

Припарковавшись и оставив машину на парковке, парни вышли к толпе, позволяя ей завалить себя вопросами и вспышками. Дождь, ливший как из ведра, вспышки камер и журналюги — то, что терпеть не могли братья. Они молчали, как и стоило детективам, расследующим дело. Спустя пару минут к ним на помощь прибежали другие полицейские рангом ниже. Их работа была, как говорил Джи Сон: «Интересно-скучной». Спустя мгновения полицейские помогли братьям пройти сквозь журналюг, и там их поджидал Хван, мирно стоявший у входа в участок. Он молча зашёл с ними в офис, и только тогда, когда он был у своего стола, мужчина с тяжёлым вздохом рухнул на свой стул.

— Скажите мне, что та девчонка из России. — Он потер переносицу. Привычка, которая проявлялась каждый раз, когда его голова была переполнена мыслями.

— Что? — Братья переглянулись, и тут детектив Чон всунул им под нос тонкую папку с файлами.

— Хрен через плечо. — Капитан, как всегда, пытался скрасить свой день сарказмом и подколками. — Насмарку мой день рождения пошёл.

— Софира Морей — псевдоним девушки из России. Она мелкий писатель. — вздохнул Чон Сон Иль, читая файл. — Это всё, что мы нашли подходящее под ваш запрос. Девушка лет восемнадцати или двадцати, имя Софира. Но та девушка в больнице — кореянка, что единственное несовпадение с найденной.

— Это ничего нам не даёт. — прошептал Джи Сон.

— Врачи пытаются установить природу её тремора, но пока ноль зацепок. — спокойно сказал Джи Гён.

— Сначала бы понять, откуда она сбежала. А потом можно и...

Тут телефон в офисе отвлёк всех от разговора, прервав капитана. Ли Дон Сик поднял трубку. Будь то детективный нюх или связь братьев, но Джи Сон и Джи Гён переглянулись и без слов кивнули друг другу, вставая с мест.

— Звонили из больницы. Говорят, Ли Сын Ги там. — Эти слова заставили всех застыть. Дон Сик лишь бросил трубку и оглядел всех.

— Мы в больницу. — сказал Джи Гён и ушёл вслед за братом.

* * *

Если спросить любого прохожего, кто такой Эйнштейн, у всех в голове появляется образ мужчины с сединой и высунутым языком. Когда спрашиваешь про Леонардо ДиКаприо, образ "Титаника" и красивого парня у всех всплывает отчётливо. Но когда спрашиваешь у людей на улицах Кореи, кто такой Ли Сын Ги, все тут же делятся на два лагеря. Одни провозглашают его гением современной науки и спасителем нашего человечества, а другие называют его психом и убийцей с деньгами, который, подкупив правительство, занял свой пост.

Быть удостоенным Нобелевской премии в трёх разных областях науки – это нонсенс. Исследователь, биолог и учёный, он получил титул выдающегося человека Кореи. Но вот в чём вопрос: что же такого он изобрёл? Работы над регенерацией и перепрограммированием человеческих клеток и ДНК стали достаточным поводом для президента, чтобы дать Ли Сын Ги пост ведущего учёного и руководителя в личной лаборатории и исследовательской компании государства. Поговаривают, что Ли Сын Ги часто наведывается к президенту на чашку чая. Но к чему эти слухи? Да к тому, что статус и влияние этого человека были настолько огромными, что в это с трудом верилось. Человек, с детства будучи никем, поднялся по карьерной лестнице с самых низов. Похоже на романтизированный рассказ, но это обычные будни Ли Сын Ги. Репутация и популярность этого человека были наравне с айдолами к-попа.

Мужчина, окружённый тремя большими охранниками, уверенно шёл по коридору больницы, направляясь в палату, где лежала девушка. Дорогой костюм, идеально уложенные волосы и надменное лицо – одни из тех характеристик, по которым его можно отличить из большой толпы. Он не боялся людей вокруг, ему и не нужно их бояться или стесняться. Его появление уже вызывало ажиотаж и восторг. Словно бог спустился с неба. Шаги медленны и тяжелы, его обувь постукивает каблуком. От его белоснежной улыбки тают все, тут и врать не нужно. Ли Сын Ги умеет убеждать. Он знает, что, когда и как нужно сказать, чтобы получить то, чего он хочет. Именно так он прошёл охрану и людей в больнице. Он неспеша, осознавая свою безнаказанность, шёл вперёд. И, дойдя до палаты, остановился около офицеров.

— Разрешите пройти? — он улыбнулся, оглядывая офицеров.

Они кивнули. Конечно, можно. Вопрос был лишь ненужной формальностью, которую должна была услышать девушка. Он зашёл внутрь, оставив своих людей за дверью.

— Здравствуй, куколка, — Сын Ги прошёл к стулу рядом с её постелью и сел, скрестив руки на груди.

Его чёрный пиджак обтянул его бицепсы и спину, демонстрируя всю его силу и мускулистость. Но лишь до тех пор, пока он не снял его, повесив на спинку стула, на котором сидел. Теперь для него в комнате стало больше авторитета. Завладев стулом, ему оставалось немного, чтобы наконец забрать и девчонку обратно. Девушка съёжилась, прижимая руки к себе и вжимаясь спиной в спинку кровати.

— Ну-ну, мышонок, ну и зачем же ты сбежала? — прошептал он, его голос был мягким и, в то же время, таким стальным и устрашающим.

Она промолчала, изучая его телодвижения. После, прижав одеяло ближе, словно стараясь спрятаться, отвернулась к окну, разглядывая деревья, что приветливо махали своими ветвями. Мокрая зелень и шум дождя, доносящиеся из приоткрытого окна, к сожалению, никакого облегчения не приносили.

— Я задал вопрос. — Ли Сын Ги был из тех, кто хотел услышать ответ, как только задал вопрос, не любя ожидания.

— Я сбежала... — сказала она тихим и испуганным голосом.

— Да, мышонок. Ты сбежала. Зачем? — он слегка приблизился, ставя локти на свои колени, его голова опустилась, и взгляд упал на пол. — Я знаю, что тот аспирант тебе помогал. Можешь не утаивать этого. Я хочу знать, зачем.

— Я не хочу туда больше. В том месте страшно и больно.

— И? Это всё из-за чего ты убежала? Ты проделала этот опасный и долгий путь только из-за того, что тебе было страшно и больно? — Он поднял взгляд на неё.

— Да, — она кивнула.

Он резко протянулся к её лицу, кладя большой палец под её подбородок, заставляя её дрогнуть и поднять взгляд на него. Он не отпускал её подбородок.

— Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю. Мы вроде учили манеры, и теперь, посмотри на себя. Ты только за дверь, и тут же забываешь, как нужно общаться со мной. — Ли Сын Ги усмехнулся самой страшной и раздражённой усмешкой, которую девушка когда-либо слышала.

— Я не хочу обратно, — снова прошептала Софира, стараясь отодвинуться и освободиться.

— Это не от тебя зависит. Мы уже проходили это, мышка. Ты идёшь туда, куда я скажу, и делаешь то, что я скажу. Конец разговора. — Он резко бросил её подбородок и встал со стула. — Ты можешь кричать, жаловаться и брыкаться. Но ты...

Он не успел договорить, как в комнату вбежали братья.

— Ха, а я надеялся, мы больше не встретимся, господин Ли Сын Ги, — Джи Гён усмехнулся, входя, как всегда, с братом.

Мужчина тут же повернулся в сторону парней, махнув своей охране, чтобы те покинули палату. Двое больших качков вышли из комнатки, закрывая дверь за собой. Братья лишь переглянулись. А Сын Ги ехидно улыбнулся. Выпрямившись, он встал со стула и отряхнул свой костюм в надоедливой манере, словно пытался стряхнуть ту атмосферу, что давила на всех в помещении. Долгий разговор или быстрые аресты?