Игры с огнём
Нини замерла, чувствуя, как горячие пальцы Чана скользят по её мокрой коже.
— Ты... — её голос дрогнул, когда его большой палец провёл по внутренней стороне бедра. — Это уже не про синяки.
Ванная наполнилась густым паром, но жар между ними исходил не от воды. Чан наклонился ближе, его дыхание обжигало шею Нини.
— Я предупреждал, что завтра будет хуже.
— Мы ещё не завтра, — она попыталась звучать дерзко, но получился всего лишь шёпот.
Его губы коснулись её мокрого плеча.
— Значит, сегодня будет... интересно.
Она резко обернулась, брызги воды попали ему в лицо.
— Ты вообще понимаешь, что я голая?!
Чан медленно провёл языком по губам, смахивая капли.
— Да.
Нини попыталась встать, но его железная хватка схватила её за запястье.
— Куда?
— Прочь от тебя!
Он засмеялся — низко, глубоко, отчего по её спине побежали мурашки.
— Врешь.
И потянул к себе.
Её тело прижалось к его чёрной рубашке, оставляя мокрые следы.
— Ты дрожишь, — прошептал он.
— От ярости, — солгала Нини, чувствуя, как её сердце бешено колотится.
Чан провёл пальцем по её нижней губе.
— Какая плохая девочка.
Потом резко отпустил.
— Одевайся. Через пять минут в коридоре.
— ЧТО?
Но он уже вышел, оставив её дрожать в остывающей воде.
Чёрный лимузин мчался по ночному городу. Нини, теперь в коротком чёрном платье (кто-то положил его вместо её одежды), ёрзала на сиденье.
— Куда мы едем?!
Чан сидел напротив, освещённый мелькающими огнями.
— Покажешь, чему научилась.
— То есть?
— Ты будешь приманкой.
Лимузин остановился перед роскошным клубом. Чан наклонился вперёд, поправляя на её плече бретельку.
— Там внутри один... нехороший человек. Ты заведешь его в заднюю комнату.
— А дальше?
— Дальше мы разберёмся.
Его пальцы задержались на её ключице.
— Если, конечно, ты не передумаешь.
Нини резко вдохнула.
— Я не трусливая.
— Я знаю.
Их губы почти соприкоснулись...
Дверь открылась.
Клуб оглушал музыкой. Нини пробиралась сквозь толпу, чувствуя на себе взгляд Чана где-то сзади.
*Цель: мужчина в белом пиджаке. За стойкой. Пьёт виски.*
Она подошла, томно облокотившись на бар.
— Скучно?
Мужчина оглядел её с ног до головы.
— Теперь нет.
Десять минут фальшивого смеха, притворного интереса — и он уже вёл её в подсобку.
Дверь захлопнулась.
— Ну что, малышка...
— Ну что, мудак, — Нини резко отпрянула.
Из тени вышел Чан.
— Неверный ход, — сказал он, и в следующую секунду пиджак мужчины уже валялся на полу вместе с его сознанием.
Нини закатила глаза.
— Я справилась бы сама!
Чан прижал её к стене.
— Но я не хотел ждать.
Они вернулись в особняк. Нини шла впереди, всё ещё злая.
— Ты испортил всё веселье!
Чан молча схватил её за талию и толкнул в свою спальню.
— Что ты...
— Ты хочешь веселья? — он сбросил пиджак. — Получи.
Его губы нашли её шею.
— Стой! Мы...
— Мы играем, — он прикусил её нижнюю губу. — Ты хотела опасности?
Его руки скользнули под платье.
— Вот она.
Нини вскрикнула, когда он поднял её и бросил на кровать.
— Ты... чёртов... манипулятор...
— Да, — Чан накрыл её своим телом. — И ты обожаешь это.