Мой родной Нежданчик или мой Брат- идиот

***

— Давай, говори уже! — я прыгала, как маленький ребёнок, который ждёт подарки на Новый Год. — И показывай!

— Потом, Рыжик, подожди, — смеялся Саша, поднимая пакеты над своей головой. Как у него сил то хватает?

— Ну-у, я хочу сейчас! Я же умру от любопытства.

— Ты такой ребёнок, Ася, — всё ещё смеясь, заявил Саша, проходя на кухню, — после моего сногсшибательного ужина!

— Ты слишком самоуверен. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

— Да, — без стеснения заявил Саша, а потом продолжил, когда я уже хотела позлорадствовать, — ты.

— Очень смешно.

— Иди уже отсюда! — он засмеялся, как там пишут, пуще прежнего. — Не порть мой ужин-сюрприз.

— Эх, ладно, — пробормотала я и медленно побрела в свою комнату, время от времени оглядываясь. Ещё бы такую песенку, чтоб как в грустном клипе.

Я действительно ушла в свою комнату. Поборола свою природную вредность и любопытство. Я смогла! На самом деле, я просто обожаю сюрпризы! И мне очень хотелось увидеть уже готовый результат моего выигрыша. Ой, я хотела сказать, результат Сашиного кулинарного таланта. Но когда из кухни стали доносится вкусные запахи мяса, в мою меркантильную душеньку стали залазить сомнения относительно моего выигрыша... Может он заказал еду из ресторана? Ведь такое возможно, да?

Внизу раздался хлопок двери, а затем голос мамы:

— Дети! Мы дома! О, а чем это так вкусно пахнет, м-м-м? Какой прелестный запах!

— Юля, папа, давайте быстрей, ужин почти готов, — а вот и Саша.

Я уже спускалась вниз, на ходу придумывая колкости в сторону еды.

— О, сын, ты решил вновь нас порадовать своим кулинарным талантом? Наконец-то! Как давно я не пробовал твоей еды! — в голосе Игоря прям чувствовались слюнки. Не поняла...

— Но ведь Ася должна была готовить ужин. Она, что, спихнула на тебя свои обязанности? — вот и мама подключилась.

— Мама! Ничего я не спихнула! — я наконец достаточно низко спустилась, чтобы стать заметной. — Мы поспорили.

— О-о-о! Это я люблю! На что? — мама, мама, ты же мама, ты не должна такое говорить. — Эм, я не это хотела сказать. Я хотела сказать, что спорить это нехорошо! Очень нехорошо! Что, как дети?!

— Да-да-да, — подтвердила я.

— Ну, на что спорили? Мамочка желает подробностей!

— Да какая разница, — я уже пожалела, что выложила всё на блюдечке с золотой каемочкой. Не нужно было правду говорить.

— Эх, не любишь ты свою мамочку! — как она не старалась, на обиженную и оскорбленную она не похожа. Ехидная улыбка выдавала её с потрохами.

— Поспорили, что я смогу приготовить что-то съедобное. На целый день рабства! — куда он лезет?! Нельзя такое маме говорить. Да ещё и Игорь с его восторгом.

— Что-нибудь «съедобное»? — спросил Игорь, выделяя последнее слово.

— Ага, смешно, правда? — засмеялся Саша. Но вот я что-то ничего смешного здесь не вижу.

— Саша, — мужчина укоризненно посмотрел на своего непутёвого сына, но губы то дрогнули. Я видела!

— Что здесь происходит? — я окончательно запуталась и перестала улавливать нить происходящего.

— Ничего, Ася. Но над тобой кое-то пошутил.

— Я не шутил! — «искренне» возмутился Саша. — Я просто воспользовался ситуацией.

Я хотела сказать что-нибудь ещё, даже лекцию по правам бедных меня придумала, но меня зверски перебила родная мамочка:

— Так! Потом будете выяснять отношения! А сейчас ужин! Шагом марш! — да-а, она у меня командир.

Расселись мы за стол. Положили нам по кусочку мясца на тарелочки. Выделили столовые приборы. И приступили к ужину. Почти приступили. Мясо никто не пробовал, все синхронно, репетировали предатели, повернули свои очи к Анастасии Великой — скромной царице неудачников и разного рода казусов, жаждая зрелища. А я что? Я человек совсем не гордый, мне зрелищ не жалко. Глубоко вздохнув, как перед первой стопкой водки, я отправила в свою едупережовочную машинку небольшой кусочек. И что вы думаете? Что я сделала? Выплюнула? Восхитилась? Стала кататься по полу, понимая свою ущербность в мире кулинарии? Нет и ещё раз нет! Я, взяв всю свою невозмутимость в кулак, молча откусила ещё. Затем ещё. А потом выпила чуть-чуть апельсинного сока и ещё откусила. Чёртово вкуснейшее мясо в моё жизни! Из-за него я теперь раб! Как так-то?

— А утром, что было? — в отчаянье спросила я, с мольбой смотря на нашего гения кухни и жуя ещё один кусочек, понятно чего.

— А это не я! — а улыбка то! Улыбка! Так и хочется стереть с неё всё это ехидство. Кулаком стереть.

— А кто ещё мог натворить такой бедлам?! — я была в полной растерянности. Да ещё и это мясо, к которому вилка сама тянулась, предательница.

— А утром, эм, это я. — что? Кто? А лицо то, какое виноватое. Игорь, ты ли это? — Я для Юли завтрак хотел приготовить.

— Что? — и тут до меня начинает доходить. — Ты меня обманул!

— Нет, ты сама решила, что это сделал я, а я просто промолчал.

— Ах, так? Это тоже называется, обманул! — я продолжала смотреть на него злоё лисицей, у которой отобрали скалочку. Или, что там у нею отобрать можно?

— Не-е-ет.

— Да-а-а-а!

— Не-е-ет!

— Да-а-а-а!

— Хватит! — маме надоело.

— Как маленькие дети! Саша, тебе уже 21! Ася то ладно, а ты то куда? — и Игорю.

— А что со мной не так? Игорь, ты хочешь сказать, что я маленькая? — а глаза невинные-невинные.

— О, нет, конечно... Эм...

— Так, молча едем! Когда нас ещё так вкусно накормят?

Это было выгодное и верное замечание. Когда? А мясо тако-о-ое вкусное! Такое сочно-о-ое!

***

Ужин прошёл, можно сказать, спокойно. Мама ела, Игорь ел, я ела, Саша ел. И всё. Ну, не считая того, что мама сидела и подозрительно ухмылялась. Игорь читал газету, держа её верх ногами, как он это делает? А я просто ела. Ну, почти.

— Саша, передай, пожалуйста, сок, — попросила я, мило улыбнувшись.

— Что? — он удивлённо на меня посмотрел. Конечно, ведь сок стоял ближе ко мне. — Эм, ладно, держи.

Ему пришлось тянуться, чтобы взять эту злосчастную бутылку, а затем опять тянуться, чтобы протянуть её мне.

— Ой, а я передумала. Что-то мне расхотелось сока, спасибо. Оставь себе, — улыбку посмущенней, голосок елейней.

— Да, конечно, Настенька, — а зубы то заскрипели.

— Ой, знаешь, я всё-таки выпью, пожалуй, — мы до сих пор говорим о соке? Или о чём-нибудь покрепче? О соке, — подай, пожалуйста.

— Сок? Опять? Да, конечно, — так, начинаю бесить, — держи.

— Благодарю, — я налила сока совсем чуть-чуть, на самое дно стакана и протянула ему бутылку так, чтобы ему пришлось сильно наклониться, — забери.

— Всё? — а у него глаз задёргался.

— Ну, да! Мне хватит, — а улыбочка милая-милая.

— Ясно-о-о, — и он вцепился зубами в бедный кусочек мяса. Мясо то, что ему сделало?

— М-м, как-то суховато, передай, пожалуйста, соус, — и ещё одна милая улыбочка. Что? Кто издевается? Я? Нет! Я просто мщу.

— Соус тебе передать? — что-то мне стало страшновато.

— Соус, — русские не сдаются. А девушки, тем более. А если это ещё и мега вредная девушка, то она уж точно не сдаются.

— Ах, соус тебе передать! — чёрт, очень хотелось, как страус, голову засунуть в песок и не вылезать.

— Да ладно! Не надо. Не стоит напрягаться, — попыталась я отвертеться от гнева.

— Нет, ты же хочешь, — кровожадно улыбнувшись, он потянулся к небольшой бутылочке.

— Саша, ты чего это удумал, а? — я приняла решение медленно ретироваться с место преступления.

— Как, что? Соус хочу тебе дать, — он также медленно начал подходить ко мне, продолжая держать соус.

— Ма-а-а-ам! И-и-и-игорь! — попыталась я привлечь внимание самых взрослых и разумный личностей в нашем доме. Но, видно, я ошиблась, они не самые взрослые и разумные. Ибо они просто продолжили свои занятия, продолжая ухмыляться! Они хотят моей смерти!

— Асенька, солнышко, иди ко мне. Я тебя соусом угощу. Иди-иди, — зло приближается.

— Саша! Я передумала не надо мне соуса! — всё, паника охватила меня со всех сторон, и я побежала.

— Стоять! — этот злой крик от рассерженного Саши предал мне не хилого такого ускорения. И я со всех своих слабеньких и длинненьких ножек побежала в сторону своей комнаты.

— Не-а, спасите! — завизжала я, будто за мной маньяк гонится. Хотя, если подумать, так и было. Откуда я могу знать, что на уме у этого почти маньяка.

— Никто тебе не поможет! — зловещим тоном заявил Саша, как каннибал из ужастика.

Завизжав, я распахнула дверь в свою комнату. А дальше, провал. Ладно, я преувеличиваю...

— А-а-а-а! — а я то считала, что раньше был визг! Не-е, это был детский лепет, а вот сейчас был настоящий визг. — Ты что натворил?! Зачем?

Я визжала и прыгала, всё ещё надеясь, что карма нагрянет. Как вы думаете, что он сделал? Правильно! Он вылил на меня соус! Соус, мать его — помидор, вылил! СОУС. ВЫЛИЛ. МНЕ. НА ГОЛОВУ. Теперь эта густая красная жижа с кусочками овощей стекала по моим волосам. На лицо, одежду, ну, и полу досталось. Теперь ещё и пол мыть! Сашу заставлю, точно! О-о-о, я только сегодня голову помыла и, что, опять её мыть?! Вот, свинью он мне подкинул. А точнее, говядинку подложил. Или, что он там пожарил?

— А чего ты вредничаешь?! Я же не виноват в том, что ты списала этот бардак на меня! А тебе даже идёт. Этот цвет очень выгодно оттеняет твою кожу. А как эти ровные и пропорциональный овощи подходят к твоим волосам, — вот он поганка. Не, не поганка, а пога-а-а-а-анище! Надо что-то с этим делать.

Думать мешал соус, стекавший по лицу и создававший не очень приятные ощущения. Хотя, он довольно вкусный. А с мясом был бы просто райский вкус. Чёрт, я же мясо не доела! Своё невероятно вкусное мясо. А всё из-за этого... кулинара! Хм, а знаете, я же тоже неплохо «кулинарю»...

— Идёт, говоришь? — я постаралась, что бы мои слова звучали интригующе, но соус и овощи, падающие не вовремя, придавали моим словам очень весёлое настроение. Я даже удивляюсь, как Саша не засмеялся.

— Идёт, очень идёт, — а, нет, засмеялся всё-таки. Ну, ничего, хорошо смеется тот, кто смеется с меньшим количеством овощей на голове.

— А как думаешь, тебе пойдёт? — такой незамысловатый вопрос, но, сколько в нём смысла!

— Чт... — но договорить я ему не дала. К моему глубочайшему сожалению, он не завизжал, а просто зашипел.

Зашипел он, как такой совсем маленький удавик. Это змея такая. Интересно, а если бы на удава вылили густой жижи с непонятными кусочками чего-то. Ведь именно это я сделала с Сашей. И тут мне стало страшновато. Очень. Мне и раньше было как-то не очень весело, а сейчас... Ладно, вру. Мне очень весело! Он так смешно выглядел! Надеюсь, я выгляжу не на столько плохо... Ну, у меня точно нет такого убийственного и устрашающего взгляда. Знаете, что? Мамочку я свою люблю, и не хочу, чтобы она переживала из-за смерти своей единственной и любимой доченьки! Поэтому, я очень быстренько скрылась с места преступления, исчезнув в дверном проёме. Как-то спокойней стало, когда нас с этим «убивицем» дверь массивная разделает.

— Настенька, солнышко, сестричка моя любимая, открой дверцу, пожалуйста. Я тебя не обижу. Честно-честно! Слово самого лучшего брата на свете, — заскрёбся Саша в дверь и начал уговаривать меня своим елейным и слащавым голосочком. Ха, так я и поверила!

— Уйди, изверг! Я с тобой не разговариваю! И, вообще, пол сам мыть будешь! Вот!

— Ты тоже приложила свою руку к этой грязюке!

— Да ты что?! То есть ты хочешь сказать, я первая всё это начала?! Да? Да мне теперь из-за тебя волосы снова придётся мыть! Целых два раза за день!

— А-а-а! Точно! Тебе же нужно будет голову помыть, ты выйдешь, а тут я! — у него был такой радостный тон, будто он сделал какое-то глобальное открытие, и ему нобелевское премию вручили! Но в его словах был такой значительный кусок правды, что мне аж поплохело!

— Пфи, и что ты мне сделаешь? — спросила я, четно пытаясь скрыть интерес.

— У-у-у-увидишь, рыжик! — интриган.

Интриган? Что-то знакомое... Точно!

— Са-а-аш, а, Са-а-аш?

— Чего тебе, глобальная проблема человечества, — тоже мне, великий язва всех времён и народов, но я не поддалась на провокацию. Я молодец!

— А что в тех пакетиках? Ты обещал мне показать, — из-за своего безграничного любопытства, я даже забыла об этом ужасном месиве на моей голове, которое мешало наслаждаться жизнью! А, нет, не забыла.

— Э-эм, ничего? — как-то совсем не уверенно это прозвучало.

— Ты у меня спрашиваешь? — так-так, я поставила его в тупик. Замечательно.

— Нет... Э-э-эм, я, ну-у, того...

— Так-так, как-то это совсем не уверенно звучит, — озвучила я свои недавние мысли.

— Ну-у-у, блин! Отстань! Купил и купил. Ну и что? Это ничего не значит! — подозрительно. Зачем он начал отпираться?

— А что купил-то?

— Ну, как, что? Ты не знаешь? — а сколько удивления из уст этих скрытных слышалось.

— Нет, — я человек честный и юлить не стала.

— А, ну тогда, ладно, — и к нему как-то мигом вернулась вся уверенность.

— Не поняла. Там, что, секрет?

— Вот, выйдешь и посмотришь! — какой хитрый ход.

— Ну, Са-а-аша-а-а! Это глупо и по-детски! Мы же взрослые люди! Давай не будем вести себя словно малые дети! — начала я строить из себя великого политика.

— Это, конечно, заманчивое предложение. Но в чём моя выгода? — даже не видя его лица, я чувствую, как он хитро и пакостно улыбается!

— Ты будешь хорошим братиком? А не противным, злостным, мстительным, враждебным, пакостливым! А мы станем настоящей и дружной семьёй! — я разошлась. И нас шутливый диалог превратился в мой серьёзный монолог. Я говорила и говорила. — Ты сам всё это начал! С самого первого дня! А сейчас я вынуждена стоять здесь и бояться тебя! Ты же теперь мой брат, хоть и сводный! Почему ты себя ведёшь так?! То как брат, а через секунду — садист и деспот извращенной наружности! Я не понимаю мотивов твоего поведения...

— Рыжик! Рыжик, тише, всё, малышка! Ася, пожалуйста, — а я и не заметила, что он вошёл в комнату и встал рядом, сжав мои плечи. А у меня медленно начиналась паника, я даже не задумывалась, как он попал в мою комнату.

Я стояла, всхлипывала и говорила. Много говорила. Обо всём, что тревожило с первого дня. Почти обо всём... Даже при таком, почти истеричном, состоянии, я не стала упоминать наше давнее знакомство, мой план, который пока не придвигается с начальной точки и то, что я не против его извращённой наружности. Да, я против этих, так называемых, издевательств, но ведь без них жизнь была бы скучной. А Саша не со зла... Я запуталась! И, как бы не было это трудно признавать, я не хотела мести. В широком понимании этого слова. Так, может бытовой мести. Ревность там вызвать, слабительного подсыпать, с девушкой поссорить... Я заставляла думать себя о своём плане. О его поведении. Заставляла. Эта мысль из детства, как навязчивая идея. Как тяжеленный груз на плечах. А ведь мы были детьми. И он пытался мне потом что-то сказать. Пытался, а я не стала слушать... Что-то важное... Да и не такой уж это позор. О самом секретном он умолчал. Джентльмен, блин! Да пошло оно всё!