Моррен: Тайны прошлого [18+]

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

— Я всё уладил, теперь ты официально студентка, дорогая, — мужчина ещё раз проверил документы, грустно глядя исподлобья. — Я буду высылать деньги каждый месяц, разумеется, если тебе нужно будет ещё, ты можешь в любой момент мне написать. Я всегда на связи.

Я тепло улыбалась, глядя на нервозность статного мужчины, умиляясь его искреннему беспокойству.

— Я же говорила, как сильно благодарна тебе? — он кивнул, утягивая меня в свои крепкие теплые объятия.

Я покидаю свой дом, место, где родилась и выросла. Я оставляю шанс на «нормальную» жизнь, чтобы выяснить правду. Этот человек так переживает за меня, веря, что я переезжаю только из-за желания учиться. Господи, Холл, если когда-нибудь ты узнаешь всю правду, прошу, не злись и постарайся понять. Потому что, даже я не могу простить себя.

— Я сейчас разревусь прямо здесь.

Задорно смеюсь, увидев, как мой опекун отворачивается, пряча лицо. Мне будет очень его не хватать, я не знаю, увидимся ли мы ещё раз, станет ли моё решение — погибелью, могу сказать одно: Стив Холл — прекрасный человек и я надеюсь, что его ждёт только счастье в будущем.

— Пора, — беру багаж в руки, обводя взглядом окружающих.

Аэропорт — это то место, где люди испытывают большое количество чувств и проливают реки слёз. По абсолютно разным причинам. Будь то, прощание или же наоборот, долгожданная встреча. Как например, парень, который, по всей видимости, кого-то ждёт с букетом цветов в руках, счастливо улыбаясь. Немного дальше стоит плачущая девушка с ребёнком, обнимающая главу семейства. В одном месте невероятное разнообразие эмоций. А что же насчет меня самой? Не могу сказать, что чувствую. Предвкушение? Испуг? Равнодушие? Всё смешалось, я не могу отличить одно чувство от другого.

— Я договорился с другом из Пенсильвании, он встретит тебя и отвезет в Скоуршендвилл, позвони, как доберешься, и береги себя, прошу, — Стив ещё раз обнимает меня, качая головой.

— Буду, люблю тебя, лучшая няня на свете.

Я скрываюсь за задвигающимися дверьми, последний раз махнув рукой на прощание, видя, как мужчина уже не может сдерживаться и всё-таки выпускает слёзы, которые полились по его пухлым щекам  маленькими ручейками. Он любит меня, как собственную дочь. Я росла на его глазах, мои родители были его лучшими друзьями. Его родные погибла ещё до моего рождения, потому он и нашёл успокоения в нашей семье, став её полноправной частью.

— Прости меня, — шепчу, отворачиваясь.

Я бесстыдно солгала, зная, что если и я покину этот свет, он останется совсем один. Мне нет оправдания. Я буду надеяться, что меня простят, когда всё вскроется. Пусть, шанс и невелик.

Прохладный ветер бьет в лицо, суетливость людей, становится незаметной на фоне окутавшей с головой печали. На ватных ногах вхожу в самолёт, не до конца веря в происходящее.

Грустно хмыкнув, дотрагиваюсь до окна иллюминатора, понимая, что дороги назад нет. Проговаривая одними лишь губами:

— Прощай, Чикаго.

***

Филадельфия встретила меня тёплой погодой и ярким солнышком. Подставляю лицо под его лучи, вдыхая воздух полной грудью. Пусть усталость и навалилась тяжелым грузом, но хорошая погода помогает потихоньку прийти в себя. Оглядываюсь по сторонам, ища глазами человека, которого описал Стив. Желание поскорее оказаться в душе, становится всё сильнее. Этот день меня окончательно вымотал.

— Рене Дюмаж, полагаю? — высокий брюнет в солнцезащитных очках встал прямо передо мной, попивая кофе из стаканчика.

— Роберт Пул? — чуть улыбаясь, он кивнул, приветственно обняв меня.

Старый приятель Стива, любезно согласился помочь мне добраться до пункта назначения. Раз ему доверяет Холл, то и я.

— Я рад встретиться с тобой, после того, как Марсель и Катрин переехали, мне начало казаться, что город опустел, — он хрипло рассмеялся, оглянувшись на меня.

— Вы знали их? — закусываю губу, сдерживая подступающие слёзы. Не сейчас, пожалуйста.

— Очень хорошо, — брюнет задумчиво почесал затылок, неловко кашлянув. — Как я слышал, ты приехала учиться?

— Да, там, где учились мама и папа, — смотрю в его глаза, видя в них что-то знакомое.

Мужчина посмотрел на меня с состраданием, но промолчал, за что я очень благодарна. Мне хватило соболезнований ещё в день похорон. Каждый раз, когда люди проявляют ко мне сочувствие, чувствую себя жалкой. Больше не могу выносить этого.

— Прошу, — открыв дверцу машины, Роберт кивком пригласил в салон.

Улыбнувшись, я села на заднее сидение, расслабленно откинувшись на спинку.

— Дорого займёт много времени, поспи пока.  Скоуршендвилл довольно-таки далеко находится, — я кивнула, снимая джинсовку, слыша, как завёлся мотор.

Если раньше сон доставлял мне наслаждение, сейчас же, это кажется неприятной рутиной. Возможность увидеть очередной кошмар, страшит похлеще, чем собственная смерть. Я не привыкла, не свыклась с мыслью, что теперь сирота. Но моё сознание норовит каждый раз напомнить об этом.

А возможно ли вообще свыкнуться с тем, что кто-то, взяв на себя роль палача, разрушил мою жизнь? Заставил пережить весь этот: ужас, скорбь, отчаяние, мучение. И как бы я не храбрилась, мне страшно, безумно страшно. Безумно боюсь того, что ждёт в ближайшем будущем. Это несправедливо, нечестно, отвратительно. Меня разрывает на части от собственных мыслей, рой тараканов в голове не умолкает ни на секунду.

Прикрываю свинцовые веки, тяжело вздохнув. Я не спала больше двух суток, мой организм на пределе. Может смена обстановки поможет хоть немного отвлечься? Сжимаю в руке старое кольцо, найденное в шкатулке мамы, погружаясь в глубокий сон.

До ушей доносится звук скрипки. В непонимании озираясь по сторонам, поняв, что я оказалась посередине просторного зала с чудаковатым интерьером. Бал маскарад в самом разгаре, мужчины и женщины одетые в одеяния восемнадцатого века, кружатся в вальсе, сменяя партнёров. Прохожу мимо них, но остаюсь полностью незамеченной. Словно, меня здесь и нет.

Всё действо происходит в помещении готического стиля, где расположены по центру массивные и длинные опоры, украшенные золотом. С придыханием дотрагиваюсь до всего, чего только могу, не веря глазам. Лунный свет пропускают через себя невероятных размеров витражные окна с рисунками. По очереди на них были расположены: огонь, солнце, нимф, луна и красные цветы. Вдали от веселящихся людей, стоял чёрный трон с прорезами вдоль него, откуда еле-еле виднелся красный свет. По бокам расположены серебренные головы львов, а на самом престоле были прикреплены те самые цветы, что изображены на окнах.

На нём сидела девушка. Та чудесная незнакомка из моего сна. Она выглядела совершенно не так, какой я её запомнила. Девушка светилась от счастья, весело смеясь. В её глазах плясали огоньки, а на губах играла завораживающая улыбка.

Подхожу ближе, видя, как белоснежные волосы волнами спадают на хрупкие плечи. Фиолетовое платье так чудесно сочеталось с её глазами, которые источали необъятную нежность. Голову украшала диадема из роз голубого цвета, которые выглядели ярче бриллиантов. Красавица приковывала взгляд, лишь одним своим видом.

— Ваше Высочество Ливиара, — к ней подошла рыжеволосая девушка, протягивая бокал вина.

Она хихикнула, забирая его, с благодарностью смотря на служанку.

— Благодарю, Нария, — её тоненький голосок приятно ласкал слух.

Я нахмурилась, стараясь выискать в воспоминаниях хотя бы маленькое упоминание о королеве Ливиаре. После тщетных попыток понимаю, что даже имени этого никогда не слышала. Желание поговорить с ней быстрее разума, оно где-то на уровне инстинктов. Аккуратно пытаюсь прикоснуться к её руке, но мои попытки не увенчиваются успехом. Рука проходит сквозь женского плеча, рассеиваясь прозрачным дымком. Огорчённо смотрю на это, не бросая попыток.

— Ливиара! Сестричка! — из неоткуда появился парень лет двадцати пяти, размахивая руками.

Перевожу на него взгляд, отступая на шаг назад. Моё сердце болезненно сжалось, пока я осматривала его с головы до пят. Он казался знакомым, однако могу поклясться, я никогда прежде не видела его в своей жизни.

— Люциан, дорогой мой! Как ты? — королева расцвела на глазах.

Люциан ни капельки не похож на сестру. Чёрные волосы, отдающие медным оттенком, ореховые глаза, курносый нос и торчащие маленькие ушки. Он был одет в кюлоты красного цвета, поверх рубахи камзола, украшенная белыми узорами, дополнял образ черный жюстокор. Парень был красив, бесспорно, но создавалось впечатление, что его красота — ядовита.

— Не стоит беспокойств, моё здоровье, как у молодого быка! Оставь переживания старшему брату, — подняв подбородок, гордо произнёс он.

Я видела с каким трепетом девушка смотрит на него, как нежно касалась его руки, даря тому полную любви улыбку.

— Так уж и быть, брат! — вставая на ноги, задорно произнесла та.

Смех вырвался из груди дамы и они вместе скрылись за дубовыми дверями.

За долю секунды весь зал заполонил мрак и лютый мороз. Больше не было зажённых свечей, не было шума разговоров, танцев, оркестр умолк. Казалось, брат с сестрой забрали всё празднование с собой. Я давно поняла, что сплю, но ощущения вполне реальны. Темнота пугает, вводя в состояние оцепенения.

— Здесь кто-нибудь есть? — кричу куда-то в сторону, обнимая себя руками.

Ответа не последовало. Со всех сторон слышится едва уловимый скрежет, как будто кто-то царапает ногтями каменные стены. Зябко съежившись, чувствую лишь грёбанную мигрень.

— Это все нереально, сон, просто очередной кошмар, не теряй рассудок, — повторяю, как мантру, клацая зубами от холода.

Разбудите меня кто-нибудь, молю! Мне страшно, я не хочу оставаться одна. Тьма скрывает слишком многое, она коварна и жестока...

— Ты трусливая девчонка, — прогремел чей-то злой голос над головой.

Вскрикиваю от неожиданность, падая на спину. Глухо издаю болезненный стон, и подобно загнанному зверьку, прижимаю колено к груди, затравленно глядя в пустоту.

— Ты умрёшь такой же жалкой смертью, как и все остальные, у тебя нет права на жизнь! — голос сорвался на крик, сотрясая пустое пространство.

Зажмуриваюсь, закусывая губу до крови. Что происходит? Почему он злится на меня? Сердце сжимается, но уже не от страха. Я чувствую гнев, который ударяет импульсом в голову.

— Кто ты такой, мать твою!? Что ты хочешь от меня?! — ярость забурлила в крови от его недавних слов, убирая испуг на задний план.

Это всего лишь плод моей фантазии, ничего более. Внутри своего сна только я имею власть над происходящим!

— Я тот, кто станет твоей гильотиной, — чувствую на своей шее чье-то дыхание, резко разворачиваясь. — Тот, кто заберет то, что принадлежит ему по праву рождения!

Никого нет, абсолютно. Он будто везде и нигде одновременно. Кладу руку на грудь, пытаясь выравнять сбившееся дыхание. Сон изменился. Несколько месяцев я видела одно и тоже, но здесь, в Пенсильвании, сюжет кардинально поменялся. Неужели ещё одна подсказка?

— Кто убил моих родителей?

Я и правда чувствую себя сумасшедшей, разговаривая с миражом. Это всего лишь плод уставшего сознания, что ему может быть известно? Но отчаяние заставляет совершать самые бредовые вещи.

Раздался гортанный хохот. Он смеялся так громко, что на долю секунды, можно было увидеть вибрацию в воздухе.

— Которых из? — издевательски спросил он.

Застываю, не сразу понимая сказанного.

— О чем ты говоришь?

— Тебе предстоит самой понять мой ответ, я буду ждать тебя здесь, наречённая, — шипя, как змея, проговаривает чудище в темноте.

Снова наступила тишина, осталась лишь пустота в сердце и новый поток вопросов в голове.

— Рене! — с беспокойством прикрикивает мистер Пул, тормоша меня за плечо.

Просыпаюсь, чувствуя, как трясусь всем телом. Пережитый во сне испуг оставил отпечаток на настоящем. Разжимаю руку с болью. След от кольца начал кровоточить.

— Я в норме, — хриплю, выходя из душного транспорта.

Перед глазами предстаёт массивный железный забор, где посередине весит бордовый герб с головой причудливой птицы с короной на голове. Воздух здесь чистый, хвойный, до мурашек приятный. Вокруг один лишь лес, на который давно спустились сумерки.

— Пошли, я отведу тебя до общежития, — взяв мой чемодан, он молча направился вперед.

Провожу пятёрней по влажным волосам, издавая истерический смешок.

— Я покойник, — шепчу, медленно направляясь вслед за Робертом.