Моррен: Тайны прошлого [18+]

ВТОРАЯ ГЛАВА

Жизнь — это азартная игра. В какой-то определённый период удача на твоей стороне. Выигрыш за выигрышем и ты чувствуешь себя победителем. Ты мнишь себя королем этого дьявольского мира, думая, что фортуна всегда будет на твоей стороне. А потом, этот самый мир поворачивается к тебе задницей и даёт такого мощного пинка, от которого ты еще долго не сможешь оправиться.

— Прекрати это, Рене! Ну сколько можно? Это все выдумки! — мистер Холл швыряет бумаги на пол, ударяя кулаком по столу.

На секунду зажмуриваюсь от его крика, пытаясь утихомирить этот назойливый шум в ушах. С досадой поднимаю валяющиеся по всему кабинету документы, стараясь не разрыдаться в голос. Ещё один провал. Какой же он по счёту? Сотый, тысячный, миллионный?

Уже три месяца минуло с того злополучного дня, а я до сих пор не сдвинулась с мертвой точки. В медицинских отчетах написано, что родители умерли во сне от угарного газа, когда я в замешательстве говорила о дырах размером с Марианскую впадину в их грудных клетках, все смотрели на меня, как на сумасшедшую, как один повторяя: «Их тела абсолютно в порядке». Но я не сошла с ума, пусть каждый и пытается убедить меня в обратном.

— Нельзя проверить ещё раз? Черт тебя подери, Стив, ты же знаешь меня с детства! Неужели ты тоже думаешь, что я чокнулась?! — настала моя очередь повышать голос. 

Стив Холл — лучший друг моих родителей, тот, кто организовал похоронную процессию и взял обездоленную сиротку под своё крыло. Я безмерно благодарна ему за помощь, он единственный, кто не бросил меня, протянув руку помощи. Но, когда дело доходит до трагедии, мужчина не верит в сказанное мной, не хочет помочь узнать об истинной причине смерти мамы и папы. Все эти месяцы я непрерывно веду собственное расследование, пытаясь доказать, что это не обычное возгорание, по причине неисправной проводки, а самый настоящий поджог, однако каждый раз мои надежды на то, что мне поверят, разбиваются ещё до того момента, как заканчивается разговор.

— Рене, я все понимаю, правда. То, что ты пережила — кошмар наяву, но пора взять себя в руки, — мужчина подходит ближе, кладя руки на мои плечи, чуть сжимая их. — Катрин и Рафаэль не хотели бы, чтобы ты всю жизнь прожила в этих терзаниях.

Я глубоко вдыхаю воздух через сжатые зубы, пытаясь совладать с бушующим ураганом внутри. Эти грёбанные утешения — ни капли не успокаивают, лишь больше злят.

— Ты не понимаешь, не пытаешься понять, — закрываю глаза, коря себя за то, что решила вновь к нему обратиться.

Голова раскалывается от нескончаемого стресса, ноги гудят из-за постоянных хождений в полицейский участок. Моя жизнь превратилась в один большой серый комок, который становится все больше с каждым прошедшим днём. Я словно запуталась в паутине, и ко мне всё ближе приближается черная вдова, желая разорвать человеческую плоть на мелкие куски.

— Давай так, сейчас ты пойдешь поспишь, а завтра мы всё обсудим, — Стив обнимает меня, пытаясь приободрить. — Я переживаю за тебя, ты же ещё совсем ребенок.

Я хмурюсь, чуть отодвигаясь от него, но увидев то, как он смотрит на меня, предпочитаю не перечить. Забираю свою папку и покидаю его кабинет, слыша лишь усталый вздох за спиной.

Еле-еле перебирая ногами, добираюсь в «свою» комнату, которую мне любезно предоставил Холл, сразу же скидывая с себя толстовку. Падаю лицом в кровать, желая прямо сейчас заснуть и больше никогда не проснуться. Головная боль стала моим вечным спутником в последнее время, что, несказанно, раздражает. Отец, почти на сто процентов, сказал бы, что это всё из-за постоянного нахождения в телефоне. Издаю смешок, который больше похож на жалобный скулеж.

Поворачиваю голову в сторону, упираясь взглядом в большое зеркало в углу. Минут пять разглядываю себя, не веря, что это чудовище в отражении — на самом деле я. Огромные мешки под глазами, свидетельствующие о бессонных ночах, впалые щеки, вследствие недоедания, некогда густые кудрявые волосы, теперь больше походят на хворост, которым только костер и разжигать. Искусанные до мелких ран губы, а глаза, лишенные той искры, которая была им присуща всю мою жизнь, печалили больше всего. Родители забрали её с собой.

Перекатываюсь набок, уставившись в потолок. Та девушка больше не появлялась в моих снах, теперь изо дня в день вижу лишь одно. Величественное здание, которое отличается от всех остальных, что мне доводилось когда-либо видеть раньше. В каждом сновидении повторяется один и тот же сюжет: я распахиваю монументальные двери, входя в просторное помещение, где повсюду горят черно-красные свечи. Гобелены висят на мраморных стенах, где изображены самые разные вещи, будь то: луна, солнце, книга, песочные часы или рога. Колонны, украшенные мелкими деталями из металла, витиеватая лестница, ведущая до самого верхнего этажа, а их, кажется, нескончаемое количество. Меня всегда встречает один и тот же молодой парнишка, который любезно провожает по затейливым коридором, что-то рассказывая, но я никогда не запоминаю о чём был этот разговор. Все обрывается именно в тот момент, когда я вхожу в просторный зал, видя тени четверых людей, сидящих у камина

Устало прикрываю глаза, громко простонав от боли в голове. «Моррен», это слово не дает мне покоя, став настоящим триггером. Дом не смогли потушить пожарные, он сгорел дотла, как и та стена, где кровью было написано это чудно́е слово. Я пыталась найти информацию в интернете, книгах, где угодно, что же это обозначает. Сначала мне казалось, будто это какой-то тайный шифр, ведь именно это послание оставил тот подонок, но ничего не складывалось, полная бессмыслица. А после, все встало на свои места.

Протягиваю руку в сторону, нащупывая на прикроватной тумбе шкатулку. В сгоревших обломках, я увидела что-то блестящее, нетронутое ни огнем, ничем другим — керамическую шкатулку с инициалами матери. Она была полностью целой, создавалось такое ощущение, словно эту вещь туда подбросили.

На её любимом красном цвете, вылито золотом: К.Л. Обвожу контур этих букв пальцами, отгоняя жгучие слезы.

— Катрин Лаберт, — тихий шепот сорвался с уст.

Внутри неё оказалось только две вещи: старое кольцо и пожелтевшая фотография. На ней изображены улыбающиеся родители, которые стоят в красивой бордовой форме, на фоне именно того строения, которое появляется в моих снах. На обратной стороне написано следующее: «Пенсильвания, академия Моррен, 1990 год».

Я искала везде информацию про это учебное заведение, нигде нет даже малейшего упоминания о нём. Словно его никогда и не существовало.

«Он ждет... исполни предначертанное» — и вновь этот голос в голове. Тру пальцами виски, стремительно теряя последние капли здравомыслия. Неужто я и правда схожу с ума?

Встаю на ноги, подходя ближе к окну, смотря на величественную луну, занявшую свой законный пьедестал на небе. Весь город спит под темной завесой ночи, пока я мечусь из одного угла в другой, пытаясь связать все имеющиеся куски пазла.

Незнакомка предупредила меня об опасности, когда это было нужно. Кто-то затеял игру, он изначально не хотел убивать меня, это не входило в первоначальные планы. Только зачем ему понадобилась я? Обычный человек, только-только окончивший старшую школу. Я не представляю никакую ценность, так почему именно меня выбрали в роли игрушки в опасных играх? А эти сны ни что иное, как послания самой вселенной. Я никогда прежде не верила во что-то мистическое, но слишком многое неподвластно логическому объяснению. Будто сама судьба подталкивает меня в жерло вулкана, тихо наблюдая за медленным крахом ничтожной букашки.

Вывод один, я ничего не добьюсь, пока сижу в Чикаго, мне нужно поехать в Пенсильванию и самостоятельно найти эту чертову академию. Только там я смогу узнать, кто устроил всё это. Кто так отчаянно желал загнать меня в ловушку, и, в конце концов, зачем ему понадобилось марать руки в крови невинных? Только там найдутся ответы на мои вопросы, которые терзают, обрамленное тяжестью пережитого, сердце.

Нечаянно дотрагиваюсь до левого бедра, болезненно шипя. С того дня эта фантомная боль не утихает, моя кожа в порядке, нет ни единой царапины, однако стоит лишь мимолетно его коснуться, как я чувствую самые отвратительные ощущения из всех возможных. Ни один врач не может поставить диагноз, все лишь разводят руками, предлагая обратиться к психотерапевту. Идиосткие доктаришки.

С шумом задвигаю шторы, возвращаясь в постель. Стив сочтет меня поехавшей, если я расскажу про все. Точно отправит в психушку. Мне лишь надо показать ему фотографию и убедить, что хочу учиться там же, где учились мама с папой, в это он охотно поверит. Только вот, что мне делать, если кто-то захочет проверить это место? У меня есть только клочок пожелтевшего картона, а любую другую информацию и даже точного адреса, я не знаю.

Беру телефон в руки, вновь с верой вводя отвратительное слово, через мгновение готовая разбить экран смартфона.

— Какого хрена? — шепчу, уставившись в открытую вкладку.

«Пенсильвания, Скоуршендвилл, Академия Моррен, основана в 1735 году». На этом сайте есть все, вплоть до выпустившихся учеников, но я могу поклясться, чем угодно, что только утром весь интернет проштудировала и ничего подобного не было.

Истерически смеюсь, разглядывая на изображениях все, что было во сне. Это насмешка Бога, никак иначе. Абсолютно всё указывает мне путь. Кто я такая, чтобы не подчиняться воле судьбы?

Отбрасываю гаджет в сторону, принимая внутри себя решение, которое, возможно, станет моей главной ошибкой. Я самолично войду в логово тигра, не теряя больше ни минуты. Чем дольше я медлю, тем дальше становлюсь от правды.

И пусть всё сгорит в адском пламени, если я не пролью свет на причину смерти родных. С честью приму участие в этой игре и обязательно выйду из неё победителем, если не умру ещё до начала.