5
Вот и сейчас у меня было чувство после нашей встречи на кухне, что сколько бы я его не умоляла, он будет непреклонен. С другой стороны, я понимала, что он прав, просто мне хотелось, чтобы он делал это не так резко и грубо. Но таков был Роберт.
Поставив чашку с кофе, я решила наведаться к Роберту на работу и пригласить его пообедать вместе. Не думаю, что он откажется. Как бы мы ни ссорились, он довольно быстро отходил и всегда был рад мне.
Зайдя в офис к мужу, меня встретила девушка с папкой в руках и посмотрела на меня строго.
— Я её ещё никогда раньше здесь не встречала, — подумала я, пытаясь проникнуть к мужу в кабинет незамеченной. Но, к сожалению, у меня не получилось: она окликнула меня, и мне пришлось дать ей объяснение, кто я такая и зачем пришла. Она разочарованно повела плечами, узнав, кто я, осмотрела меня с головы до ног и пошла делать свою работу.
— Да, — согласилась я про себя. — Я не выглядела как типичная жена адвоката. Я не носила дорогих вычурных украшений, не наносила макияж, из прически предпочитала чистые распущенные волосы. Из одежды я обожала комфорт, предпочитая майки, штаны и юбки из мягкой хлопковой ткани, а каблукам сказала «нет» ещё лет двадцать назад.
Я зашла, не постучавшись, в кабинет: Роберта не было. В кабинете пахло его духами и кожей от мебели. На столе лежала огромная кипа бумаг, разложенная в маленькие стопки, а портфель — на стуле. Интересно, он никогда не кидал свой портфель на пол.
Роберт зашёл в кабинет, смотря в какие-то документы. Потом поднял на меня глаза и улыбнулся.
— Меня уже предупредили, что у меня посетитель, — сказал он нарочито строго и, сев на край стола, притянул меня к себе.
— Хочу пообедать с тобой и спокойно обо всём поговорить, — спокойно ответила я, обняв мужа.
---
Роберт
Я злился, изучая документы моего напарника. Зачем он берётся за дела, которые заранее оказываются проигрышными? В этот момент ко мне подошла новая секретарь и предупредила, что меня ждёт жена в кабинете. При слове «жена» она скривила губы, как будто съела что-то неприятное.
Мне всегда нравилось, как другие женщины реагировали на Алю. Не знаю почему, но я с удовольствием наблюдал презрительные взгляды женщин, брошенные на мою жену. Да, Аля жила для себя — этим злила женщин и этим же нравилась мужчинам. И я сам так и не смог «оторвать взгляд» от этой женщины, когда встретил её впервые.
Коротко поблагодарив и попросив сделать нам по чашке кофе, я в предвкушении пошёл в свой кабинет. Аля редко приходила ко мне на работу, видимо, был какой-то повод. Я зашёл в кабинет, глядя в документы, и услышал запах Алиных духов. Увидев её стоящую возле окна, на сердце сразу потеплело. Она с улыбкой подошла ко мне, и я, притянув её к себе, крепко обнял.
- Пришла чтобы пригласить тебя пообедать и обо всем спокойно поговорить, не хочу чтобы между нами было напряжение, сказала Аля глядя мне в глаза.
В такие моменты почему то она казалось мне очень уязвимой, слишком открытой, я прижал к себе жену словно защищал ее от этого мира, хотя понимал что мой страх не связан с ней.
Аля
Я внутренне чувствовала, как Роберт напряжён. Чем ближе был наш разговор о ребёнке, тем мрачнее он становился. Но говорить было нужно, откладывать было бесполезно. Мы выбрали неплохое итальянское кафе с видом на небольшое озеро.
— Тебе нравится быть адвокатом? — вдруг спросила я, не ожидая от самой себя такого спонтанного вопроса.
Роберт смущённо засмеялся, потом поник головой и ответил задумчиво:
— Да, — сначала уверенно, потом помолчав, уже более спокойно добавил:
— Не знаю, я всю жизнь этим занимался, с детства, был приучен к букве закона...
Потом отвернулся к окну и тихо добавил:
— Ничего другого я и не знал, и не знаю...
Почувствов, что мужу стало не по себе, решила сменить тему. Хотя внутри понимала, что этот разговор необходим, чтобы хоть немного охладить тот пыл, с которым Роберт отдавал себя работе. У нас с ним не было необходимости так выкладываться, как он это делал. И я отлично понимала, почему он это делает. Ведь отца давно нет, но механизм, который тот запустил в Роберте, было уже не остановить — почти невозможно.
И вот спустя много лет, хоть Роберт и отказался от всего, что дал ему отец, саму суть, которую вложили в него с детства, невозможно было сломать. Порой мне казалось, что Роберта всё устраивает, но его постоянное внутреннее напряжение не давало мне покоя. Я чувствовала это даже за закрытой дверью его кабинета, где он находился, не ведя счёт времени, в его взгляде, морщинках на лбу, в уголках губ, которые он сжимал, когда результат его не устраивал. Он не давал себе покоя.
А когда я говорила ему, что он просто боится расслабиться, отпустить контроль, боится быть не таким, каким видел его отец, Роберт долго молчал. Правда, после этого он подходил ко мне, обнимал и говорил, что я права, но ничего не может с этим поделать. И всё же со временем я видела в нём изменения — скрипя, но он менялся. Роберт шёл этим тяжёлым путём к себе. За многие дела он уже не брался, лишь бы доказать всем и, главное, самому себе, что сможет. Чаще стал отдыхать, интересоваться внешним миром помимо работы. Даже наши совместные поездки стали ему в радость, хотя раньше он говорил, что это бесполезное времяпрепровождение.
— Ты приняла решение? — его голос вывел меня из мыслей. Муж имел в виду, приняла ли я решение закончить попытки ЭКО.
— Да, приняла. Ты прав, — сказала я помедлив. — Хватит тешить своё самолюбие, да и чувствовать себя я стала хуже.
Роберт повеселел и погладил меня по щеке:
— Ну и отлично, — сказал он и добавил: — Люблю тебя.
— И я тебя, — тут же парировала я.
— Примерно через пару месяцев я закончу работу, и мы с тобой поедем куда-нибудь. Думаю, на три месяца, — сказал Роберт уверенно.
— Ты так надолго сможешь забыть о работе? — не веря своим ушам, спросила я.
— Ничего страшного. Если будут какие-то проблемы или вопросы, буду на связи с партнёрами. Устал уже от этой гонки, хочу побыть с тобой.
Потом облокотился на спинку мягкого стула, посмотрев в окно и углубился в воспоминания когда
Аля вышла в дамскую комнату.
“Как-то мы сильно поссорились с Алей и не разговаривали друг с другом неделю. Мы тогда были только студентами и только начали встречаться. Нам было лет по двадцать.
Зная, что она по четвергам возвращалась от подруги, я ехал за ней, медленно провожая взглядом её шаги, пока сам её не окликнул.
Она обернулась и остановилась, смотря на меня то ли с любопытством, то ли с жалостью, как мне тогда казалось. Как же у меня стучало сердце в этот момент, как мне было страшно, да и чувствовал себя я неуверенно.
— Мне надо поговорить с тобой, — сказал я, подъехав поближе. Мне даже показалось, что голос мой звучал так же.
Аля поразмыслила секунду, разглядывая меня, и села в машину, не сказав ни слова.
— Привет, — сказала она через секунду и улыбнулась.
Мы плавно тронулись. Потом мы немного покатались по ночному городу: мне нужно было успокоиться и привести мысли и эмоции в порядок. Не хотелось мне с ней опять ругаться, хотелось её зажать в своих объятиях и не отпускать. Потом я выехал из города и остановился недалеко от леса.
Я взял её ладонь и немного сжал её пальчики, сказав:
— Извини, пожалуйста, мне просто хотелось, чтобы ты была рядом в тот вечер.
— Роберт, не люблю я вечеринки и клубы. Давай хотя бы раз в месяц я буду с тобой их посещать, но не каждую субботу и воскресенье. Мне очень хочется посвятить время учёбе, — сказала Аля.
— Подумаешь, не нарисуешь лишний цветочек, — решил съязвить я, о чём тут же пожалел, услышав, как Аля вздохнула.
— Я хочу, чтобы ты больше была знакома с моим миром, хочу, чтобы тебя знали мои друзья, хочу, чтобы каждый видел, что ты со мной, — начал он и хотел добавить: «Тебе наплевать на меня», но передумал: это выглядело бы совсем жалко.
— Я и так с тобой, Роберт. А то, что ты называешь своим миром, — так он на самом деле не твой, и ты, возможно, скоро это поймёшь.
Она внимательно посмотрела на меня, и в этот момент образовалась тишина. Писк или плач в этот раз снова прозвучал — отчаянный, наполненный болью.
— Ты слышала? — спросил я, вслушиваясь в тишину.
— Да, — сказала Аля.
Потом мы вышли из машины, чтобы понять, что происходит снаружи. Плач стал громче. Я взял карманный фонарик из бардачка, и мы пошли на звук. Чем ближе мы подходили, тем яснее становилось, что это плач ребёнка. Через 50 метров мы увидели плачущего, голого и лежащего на розовом одеяльце младенца.
Меня от увиденного бросило в дрожь, и я грязно выругался:
— Какая сука его оставила!
— Его нужно в больницу отвезти, — тут же спохватилась Аля. Она сняла куртку, подошла к младенцу, переложила его на неё и бережно укутала.
— Она совсем маленькая, — сказала она.
Через минуту мы уже мчались в больницу на всех парах. Ребёнок в машине согрелся и перестал плакать.
После долгих объяснений и разбирательств с медперсоналом и полицией нас наконец-то оставили в покое в комнате ожидания. Конечно, можно было и раньше уехать, но мне хотелось, да и Але, узнать, что с ребёнком.
Наконец врач сообщил, что с ребёнком всё в порядке и что он уже уведомил органы опеки.
— Это девочка, — неожиданно сказал врач, улыбаясь. — С ней всё будет хорошо, вы вовремя её привезли. Да, ребёнок измучен, голоден, но о ней позаботятся, и она справится. Главное — сильных повреждений нет.
Через какое-то время мы уже стояли на парковке возле моей машины. Я достал сигарету из пачки и закурил. Аля подошла ко мне медленно, спрятав лицо на моей груди, и заплакала, дав волю своим чувствам. И тут за долгое время я почувствовал себя живым.. "
Звук отодвигаемого стула за соседним столиком вернул меня в реальность.
К столу подошла официантка, забрала посуду и молча поставила её на каталку. Я заказал ещё горького кофе.
— Может, десерт? — многозначительно улыбнулась официантка и, взяв салфетку, нарочито сильнее нагнулась передо мной, вытирая стол и обнажая и без того открытое декольте. Я заметил чёрные кружева лифчика и нарочито сжатую грудь.
В этот момент вернулась Аля и, улыбнувшись, села на своё место.
— Благодарю, — сказал я и спросил Алю: — Ты хотела бы десерт?
— Не откажусь, — не глядя в меню, сказала Аля и заказала свой десерт.
Девушка подобралась и, не глядя на жену, бросила вслед:
— Я узнаю, есть ли десерт в наличии.
— Для тебя, значит, есть десерт, а для меня — посмотрим, — сказала Аля и добродушно рассмеялась. — Роберт, женщины всё пытаются тебя соблазнить.
— Всегда так было и будет. Это всё моя природная сексуальность, — добавил я, подмигнув жене и мы оба рассмеялись.
Роберт
Конечно, я не пуританец, и мне нравились женщины, но всё это соблазнение казалось мне тоскливо пустым. Самым сексуальным местом в женщине для меня был её ум.
Вспомнилась Инна. Мы с ней познакомились, когда я только открыл адвокатскую контору в Швейцарии и взял её на работу. Она была не просто красивая женщина, а также увлеченный специалист. Она работала у меня юристом. Но она ушла с работы, не выдержав рабочего напора. Я её понимал, но такого чистого, стратегического ума, как у неё, я никогда больше не встречал. Мы дружили, и я часто советовался с ней по юридическим делам, даже когда она уже не работала у меня. Но потом она вышла замуж, уехала в Германию, и наш контакт прервался. Я очень надеюсь, что она нашла свою «тихую гавань», как она часто говорила про мою Алю.