Тиран
В ту секунду, когда я упоминаю Барлоу, страх и ненависть вспыхивают в глазах Вивьен. Ей не о чем беспокоиться. Я давно потерял интерес к этому ребенку, когда появился кто-то гораздо более заманчивый.
Но я злюсь.
После того, как я впервые прикоснулся к ней, на моей плоти остался восхитительный след ее крови. По всему моему члену. Я очень четко обозначил правила. Она может истекать кровью только тогда, когда я заставляю ее истекать кровью.
Я чувствую вкус крови Вивьен во рту, тяжелый и сладкий. Моя девочка выглядит красивее, чем когда-либо, ее щеки пылают в лунном свете, а в зеленых глазах сверкает непокорность. Она ни разу не вздрогнула при виде крови или умирающего парня. Ни крика, ни рвоты, когда я убил его. Вивьен Стоун не знает этого, но у нее стержень из чистой стали.
Она именно то, чего я жажду в женщине. Она все, что мне нужно в матери моих детей. Я знаю ее самые глубокие, самые темные тайны. Ее радость и ее горе. Ее боль. В основном ее жизнь была болью. Она продолжает позволять ей быть наполненной болью, к моей большой ярости. Вивьен не протянет обе руки и не возьмет то, чего она жаждет, поэтому мне придется взять это за нее.
Барлоу — ключ к ее сердцу. Все, что ей нужно сказать, это: «Ти́ран, я хочу Барлоу» , и я пойду за ее братом и отвезу их обоих в свой особняк, где мы будем жить долго и счастливо, трахаясь.
Но сначала она должна спросить меня. Я хочу услышать из ее собственных уст, что она хочет меня, хочет нас. Каждый яростный момент моей жизни проходит в одержимом поиске способа, как заставить Вивьен попросить меня о том, чего она жаждет, и сегодня, думаю, я нашел ответ. Я жаждал оказаться на восемь дюймов в ее тугой киске с тех пор, как подумал об этом.
Я опускаю рот к ее соблазнительным губам. Она делает мягкий вдох, и ее рот раскрывается, а глаза становятся туманными.
Позади нее какое-то движение, и я поднимаю взгляд. Сквозь деревья к нам приближается мрачный мужчина в темном костюме.
Я отпускаю Вивьен и киваю водителю.
— Ты ранена. Иди с Лиамом, я присоединюсь к тебе через минуту.
Вивьен прикрывает порез на руке ладонью.
— Я смогу позаботиться об этом в общежитии.
Я крепко сжимаю зубы и выдавливаю:
— Я сказал, иди с Лиамом, или ты продолжишь испытывать мое терпение?
Вивьен бросает взгляд на моего водителя, который протягивает руку и показывает ей, где черный внедорожник Cullinan ждет прямо за воротами кладбища. Она неохотно следует за ним.
Я все еще держу пистолет направленным на двух оставшихся парней и спрашиваю их, наблюдая, как Вивьен уходит и садится на заднее сиденье моей машины:
— Вы трое случайно проходили этой дорогой сегодня вечером, или кто-то приказал вам причинить вред моей женщине?
— М-мы не знали, что она твоя женщина, — запинаясь, говорит один из них.
— Нам о-очень жаль.
Сквозь кованую ограду, покрытую витиями плюща, я вижу, как Лиам закрывает дверь за Вивьен и стоит на страже, сложив руки перед собой.
Я обращаю внимание на этих парней.
— Разве я об этом спрашивал?
Рыжеволосый парень торопится ответить.
— Извините, гм, сэр. Мистер Мерсер. Мы ничего не знаем. Это была идея Брина.
Брин, должно быть, труп, лежащий у наших ног. Интересно, убил ли я единственного, кто мог бы рассказать мне что-то полезное.
— Брин нам ничего не сказал. Он просто сказал, чтобы мы пошли с ним, и мы собирались потусоваться с какой-то девчонкой.
— Какая-то девчонка. Так вот она какая. Какая-то девчонка. — Я смеюсь и чешу висок стволом пистолета. Я думал, что все угрозы вокруг Вивьен заблокировал, но, видимо, я ошибался. Они нервно переглядываются.
Я снова направляю на них пистолет и поднимаю его на уровень их глаз.
— Повернитесь.
Они оба начинают хныкать и умолять меня.
— Что я сказал? Повернитесь сейчас же, или после того, как я вас застрелю, ваши семьи тоже умрут.
Подняв руки вверх, они становятся на колени, рыдая и умоляя меня.
— Мы никогда раньше ничего подобного не делали.
Я проверяю патроны в своем пистолете.
— Что, не пытались изнасиловать девушку на кладбище?
Я не знаю этого Брина, так что либо он затаил на меня злобу издалека, либо кто-то подсказал ему добраться до меня через Вивьен. Я хочу убить этих двух кусков мусора за то, что они думают, что могут тронуть мою девчонку, но, возможно, они могут быть полезны мне.
Сначала я хочу крови. Мой кодекс означает, что они не могут остаться безнаказанными.
— Мы не собирались...
Я быстро выстреливаю четыре раза подряд. Оба парня падают вперед, сжимая ноги и крича от боли. Позже у меня могут быть вопросы к ним об этом Брин. А пока они могут рассказать всем, как Ти́ран Мерсер убил их друга за то, что тот навредил его девушке.
— Идите. Ползите. Если я вернусь, а вы все еще будете здесь, следующие пули будут в ваших черепах.
Задыхаясь от благодарности, они неуклюже ползут по тропе, оставляя за собой кровавый след.
Я возвращаюсь к своей машине и кладу пистолет в бардачок, вне досягаемости Вивьен. Незачем искушать мою любимую, чтобы она сделала что-то глупое, например, нацелила его на меня. Затем я киваю Лиаму, чтобы он прогулялся, и забираюсь на заднее сиденье Cullinan.
Вивьен сидит на широком заднем сиденье, прижав травмированную руку к груди. Ее темная челка падает на глаза, а короткая куртка, которая была на ней, упала с плеч и волочится за ней. Испорченная кремовая кружевная блузка и короткая плиссированная юбка подчеркивают ее хрупкую невинность, но я знаю, насколько моя девочка крепка. Насколько опасно хитра.
На мгновение я просто смотрю на нее. Тоскую по ней. Когда автоматический свет над головой гаснет, я тянусь и включаю его снова.
— Ты пощадил их, — шепчет она.
Я не пощадил их. Я сделал так, что все на улицах Хенсона услышат об этом к утру и поймут, что Вивьен Стоун — девушка Ти́рана. Даже косой взгляд в её сторону опасен для здоровья.
Но если ей угодно, она может верить, что я был милосерден.
Я хватаюсь за край ее рукава, перебирая пальцами порванные кружева. Я узнаю одно из творений Вивьен со вздохом сожаления.
— Это ты сделала, не так ли? Это прекрасно. Мне жаль. Эти придурки испортили твою прекрасную работу.
— Это всего лишь старая занавеска, — бормочет она.
— Нет, это не так. — Я тянусь под водительское сиденье, достаю аптечку и кладу ее на сиденье рядом с собой.
— Дай мне руку. — Когда она не двигается, я протягиваю руку и нежно, но твердо тяну ее руку через свои колени.
На краю ее предплечья имеется неглубокая рана, которая не задела ничего жизненно важного.
— Я не думаю, что нужны швы.
Она изучает мое лицо.
— Ты теперь врач?
— У меня была одна или две травмы.
Используя ножницы, я отрезаю порванный рукав ее блузки, а затем осторожно очищаю рану и кровь на ее руке ватным диском, смоченным в дезинфицирующем средстве. Вивьен шипит от боли, когда её рану щиплет, но позволяет мне продолжить.
— Знаю, ангел, — нежно бормочу я. — Я почти закончил.
Мне никогда не удается быть нежным ни с кем. Когда я говорю слова «я почти кончил», это обычно потому, что я кого-то до смерти замучил.
— Что ты хочешь?
Я начинаю наматывать повязку на ее руку и говорю с дрожью в голосе:
— Спасибо, что спас мне жизнь, Ти́ран.
— Ты преследуешь меня, — обвиняет она. — Куда бы я ни пошла, я чувствую, что за мной следят, и ты продолжаешь появляться. Если это не ты следишь за мной, значит, на другой стороне улицы ошивается незнакомец, ошивается в кампусе или в библиотеке, когда я пытаюсь заниматься. Ты сводишь меня с ума.
Я свожу ее с ума? Она такая милая и изысканная, и все же она не моя жена и не беременна от меня.
Пока что.
Я заканчиваю обрабатывать рану на ее руке и закрепляю повязку. Теперь, когда ей уже лучше, я могу причинить ей еще больше боли.
Наклонившись к ней поближе и пронзив ее взглядом, заставляющим ее отшатнуться от меня, я закипаю:
— Ты нарушила мои правила.
— Тогда я не понимала, не могла ясно мыслить. — Она кладет руку на дверь, как будто собирается ее открыть.
— Я бы не стал этого делать, Вивьен. Твоя семья так и не вернула долг.
Вивьен замирает, и ее грудь начинает подниматься и опускаться в панике.
— Оставь Барлоу в покое.
Моя рука обвивает ее талию, и я притягиваю ее к себе. Ее волосы падают на одну сторону, обнажая ее тонкую шею. Сколько раз я фантазировал о том, как обхватываю ее горло рукой и сжимаю, пока трахаю ее до потери пульса?
— Назови мне хоть одну причину, по которой я должен это сделать.
Ее рот так близко к моему, что я чувствую ее дыхание. Она знает, чего я хочу. Я знаю, чего хочет она.
Вивьен пристально смотрит на мои губы.
— Ты слизал всю мою кровь, словно это был мед.
— Слаще меда. Тебе всегда нравился мой язык, ангел. — Я наклоняю свой рот к ее губам и с силой вталкиваю свой язык. Я целую ее крепко, пока не чувствую, как все ее тело тает в моем, а ее пульс колотится под моими пальцами. Вивьен задыхается, и ее руки сжимают мою рубашку.
Правильно, ангел. Прикоснись ко мне. Как же я, блядь, скучал по твоим прикосновениям.
Когда я прерываю поцелуй, она задыхается.
— Ты пахнешь кровью. У тебя вкус крови.
— Твоей. Мой любимый вкус. Но ты должна истекать кровью только для меня, ангел. Таково было правило.
— Я не просила их меня резать.
Она была на кладбище в сумерках, похожая на лесную нимфу с пухлыми губами и голыми бедрами. В этом городе слишком много плохих мужчин, чтобы она могла так ходить без защиты. Вивьен будет наказана за то, что действовала так безрассудно.
— Не оправдывайся, — рычу я и лезу ей под юбку, чтобы схватить нижнее белье. Она хватает запястье, чтобы остановить меня, но я стягиваю ее белые трусики бикини вниз по бедрам, пока они не закручиваются вокруг колен.
—Ты была одна ночью, хотя знала, что в этом городе красивым девушкам опасно бродить в одиночку.
— Ти́ран, пожалуйста, — хнычет она, извиваясь в моих руках.
Я дам ей Ти́рана, пожалуй .
Я переворачиваю ее лицом вниз на широкое кожаное сиденье и задираю юбку. Я втягиваю воздух, и мой член твердеет, просто глядя на ее пухлую задницу. Господи, ее задница — это все. Я беру и сжимаю, раскрыв ее киску. Она розовая и манящая, и мой рот наполняется слюной.
— Убери от меня руки…
Я поднимаю руку и резко шлепаю ее. Вивьен вскрикивает, и ее задница соблазнительно дрожит. Усадив ее на колени, я прижимаю ее к своим бедрам и шлепаю снова. И снова. Вивьен визжит от ярости и пытается вырваться от меня, но она никуда не денется, пока не получит свою дозу, и я тоже.
Вивьен любит боль.
Мне нравится заставлять ее плакать.
Мы — пара, созданная в аду. Ее задница становится ярко-красной и пылает. Она выглядит так чертовски сексуально, с закатанными трусиками, обмотанными вокруг бедер, и юбкой, задравшейся вверх, в то время как она становится все мокрее и мокрее с каждой секундой.
Мой потускневший ангел, чей нимб спадает, пока ее заводит дьявол. Я царапаю ногтями ее красную, саднящую задницу, и Вивьен стонет выгнув спину.
Когда мы оба тяжело дышим, я раскрываю половые губы и любуюсь видом ее тугого входа, еще более влажного и розового, чем раньше.
— Пора мне сказать всем, что ты моя девочка. Тогда они оставят тебя в покое. Они все боятся меня, ангел.
— Пожалуйста, никому не говори, — говорит она, и ее голос слышен приглушенно из-за кожаного сиденья.
— О, ты предпочитаешь быть моим маленьким грязным секретом? — бормочу я, проводя пальцами по ее мокрой и скользкой киске, дразня вход.
— Ничего секретного. Я не...
Я вставляю два пальца в ее киску, прямо до второй костяшки. Вивьен вскрикивает и упирается руками в дверцу машины. Я вдавливаю в нее пальцы и стону от ее хватки на моих пальцах, которые теперь блестящие и влажные.
— Ничего секретного? Раздвинь колени пошире для меня, ангел. Позволь мне трахнуть тебя пальцами красиво и глубоко.
Как хорошая девочка, Вивьен раздвигает для меня ноги и выгибается навстречу моим прикосновениям, постанывая:
— Пожалуйста.
Я скручиваю пальцы внутри нее. Мокрая и опухшая.
— Это моя хорошая маленькая шлюшка.
Вивьен снова стонет и сжимает мои пальцы.
— Завтра я могу притвориться, что ничего не произошло.Что ты не говорил этого. Как я и делаю каждый раз.
Ничего не произошло? Неужели?
— Это так? — ледяным тоном говорю я. — Тогда я прослежу, чтобы после этого момента ты не смогла притворяться.
Наступает мгновение робкой тишины. Вивьен знает, что я не выдаю пустых угроз.
— Что ты имеешь в виду, Ти́ран? — хнычет она.
Я вытаскиваю из нее пальцы, хватаю ее за бедро и переворачиваю на спину. Нижнее белье слетает. Я сдергиваю его с ее ног, бросаю на пол машины, а затем упираюсь руками по обе стороны ее головы.
— Какое милое зрелище ты представляла из окна, когда обнимала своего младшего братика.
Вивьен не осознает, как сексуально она выглядит, занимаясь самыми простыми делами. Когда она проводит кончиком карандаша по своей плюшевой нижней губе, останавливаясь посреди рисунка, чтобы подумать. Когда она собирает все свои тяжелые темные волосы в руки, и скручивает их превращая в длинную косу. И особенно когда она прижимает к себе своего младшего брата, с таким заботливым любящим, теплым и милым выражением на лице.
— Ты преследуешь меня, — шепчет она, широко раскрыв глаза.
Конечно, преследую. Это моя работа — знать все, что происходит в этом городе, особенно когда дело касается Вивьен. Ее расписание по будням забито занятиями, учебой и шитьем, а субботы она заполняет музеями, галереями и покупками в секонд-хенде. В воскресенье утром она стирает, но воскресные дни длинные и пустые. Воскресные дни — это время, когда она может сделать что-то опасное.
— Мне нужно чаще тебя видеть, — я тянусь к пуговице на вороте ее блузки.
Вивьен сжимает мою руку обеими своими и отчаянно качает головой.
— Нет, пожалуйста.
— Что ты от меня скрываешь? — спрашиваю я, и в моем голосе появляется раздражение.
— Ничего.
— Вивьен, — предупреждаю я.
— Ммм, ничего...нового.
—Так покажи мне.
Медленно Вивьен отпускает меня и расстегивает пуговицы по всей длине спереди. Она держит блузку закрытой на мгновение, а затем морщится, как от боли, и расстегивает ее.
Я позволяю своему взгляду скользить вниз по ее торсу, впитывая каждую деталь. Пожирая ее вид. На ней треугольный бюстгальтер, который, как я думаю, она сшила сама из тонкой, прозрачной ткани. Я представляю, как она шьет нежное кружево и аккуратно приглаживает его к своей груди. Ее соски резко выделяются под прозрачной тканью. Я провожу пальцами вниз по ее груди и по ее пупку, и она дрожит от моего прикосновения. Ее плоть теплая. Я провожу пальцами по ее ребрам, и она задыхается и пытается застегнуть блузку, но я не позволяю ей.
Ее ребра покрывают десятки и десятки горизонтальных шрамов, все они белые и сморщенные. Ни один из них не красный и не опухший, и нет никаких повязок. Ничего свежего. Монстры не выли на нее и не тащили ее за собой во тьму в последнее время. Я самый большой монстр в ее жизни прямо сейчас.
— Повтори то, что сказал в первый раз, — шепчет Вивьен, закрывая лицо руками, словно боясь того, что увидит в моих глазах.
— Вивьен. Посмотри на меня.
Она колеблется, а затем испуганно опускает руки. Я беру ее подбородок в свою руку и заставляю ее смотреть мне прямо в глаза, чтобы она могла почувствовать, насколько я серьезен.
— Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.
Грудь Вивьен вздымается от рыданий.
Дрожащими пальцами она тянется вверх, притягивает меня к себе и отчаянно целует меня в губы. Это моя девочка. Это мой хороший чертов ангелок. Я целую ее медленно, жадно пожирая столько, сколько могу. Наслаждаясь ее сладким вкусом и тем, как отчаянно она целует в ответ.
Я нахожу пуговицу на ее плиссированной юбке, расстегиваю ее и стаскиваю вниз по ногам. Она голая подо мной, за исключением ее милого маленького бюстгальтера, и я тяну чашечки вниз, пока ее соски не выступают наружу, тугие и темно-розовые.
Протянув руку между нами, я расстегиваю ремень и брюки, запускаю руку под нижнее белье и вытаскиваю свой член.
— Кто-нибудь еще трогал тебя? — спрашиваю я.
Она качает головой.
Я бы знал, если бы они это сделали, но злой, ревнивый зверь ревёт во мне, и мне нужно услышать это от неё. Что никто из парней в её колледже не пробирался в её комнату. Не хватал её за задницу в коридорах. Не пытался прикоснуться к тому, что моё. Я должен знать, что она не хотела бы, чтобы кто-то ещё прикоснулся к тому, что моё.
— Ты только для меня, ангел. Я убил того придурка, который тебя порезал, и если кто-то еще тебя тронет, я всажу ему пулю в голову.
Ладони Вивьен крепко прижаты к моей груди, а ее бедра обнимают мои. Жалобный взгляд в ее глазах говорит, что она всегда хотела только меня.
— Ты мне веришь?
— Да, Ти́ран, — шепчет она.
Кровь еще сильнее приливает к моему члену.
Вивьен исследует мою одежду, медленно расстегивая каждую пуговицу на рубашке. Она стягивает ее с плеч вместе с пиджаком. Я сажусь и стряхиваю одежду, пока она гладит мой торс, ее зубы впиваются в нижнюю губу.
— Даже не знаю, почему я тебе нравлюсь. Я в ужасном состоянии. Я испорчена. — Вивьен смотрит на себя, и ее глаза внезапно наполняются слезами.
Я слизываю слезы с ее щек. Если ангел может смотреть на такое чудовище, как я, с такой мягкостью в сердце, то это чудовище заставит ее поверить, что она прекрасна.
— Нравишься? Ты мне нихуя не нравишься. Я тобой одержим.
Вивьен сморгнула слезы с глаз. Она осторожно исследует все татуировки на моем торсе. Мышцы моей груди и рук. Впадины между моими ребрами. Твердую линию мышц вдоль моей бедренной кости. Вивьен познает мир посредством своих пальцев, и я — ее любимая вещь для прикосновений.
— Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, — стону я, двигая кулаком вверх и вниз по своему члену.
— После этого все будут знать, что ты принадлежишь мне.
Она качает головой, на ее лице мучительное выражение.
— Моя семья тебя ненавидит. Они не должны знать, что я с тобой встречаюсь.
Семье Вивьен наплевать на нее, а вскоре она станет им еще менее дорога.
— Позволь мне об этом позаботится. —Я сжимаю толстый корень своего члена и веду головкой по влажным внутренним губам Вивьен, пока не покрываюсь ее скользкой смазкой.
— Я не понимаю, зачем ты здесь. Мы не имеем смысла вместе, — отчаянно говорит она, завороженная видом моей широкой головки, играющей с ее клитором, пока я медленно двигаюсь вперед и назад.
— У нас все в порядке, ангел. Не беспокойся ни о ком другом. Они все поймут своими толстыми черепами, когда мой ребенок начнет появляться у тебя в животе.
Если Вивьен не попросит вернуть Барлоу и создать семью, то я прямо сейчас сделаю ей ребенка.
Глаза Вивьен распахиваются в тревоге.
— Что ты только что сказал? Ти́ран, ты не можешь ...
Одним быстрым движением я вошел в ее киску.
О, я могу, и, черт возьми, сделаю это.