17 глава
Той же ночью.
Когда дежурная медсестра вышла, Антон действовал быстро. Выдернул капельницу, прижав ватку к кровоточащей вене, пробрался в регистратуру, где нашёл в ящике несколько сотен рублей, вылез через узкое окно в туалете, ободрав локоть о ржавую раму.
На пустынном автовокзале купил билет до глухой деревни за рекой. Автобус пах овечьей шерстью, бензином и чем-то затхлым. Он вжался в сиденье, прижимая руки к животу.
"Дальше, — стучало в висках. — Надо двигаться дальше."
Особняк Попова. Рассвет.
Арсений сидел перед монитором компьютера, просматривая очередные записи с камер наблюдения:
— Автовокзал — ничего. Больницы — ничего. Где же ты...
Телефон зазвонил неожиданно, заставив вздрогнуть. Незнакомый женский голос:
— Это Коряжмская центральная районная больница. У нас тут был пациент, который...
Арсений уже хватал ключи от машины, когда доктор добавила:
— Но он сбежал несколько часов назад. Оставил... — в трубке слышалось шуршание бумаг, — результаты анализов.
— Какие анализы? — его голос сорвался на крик.
— По беременности. Восемь недель. Состояние было критическое... — врач сделала паузу. — Вы родственник?
Телефон выскользнул из пальцев, громко ударившись о мраморный пол.
Дорога. Lexus мчался по разбитой трассе, подпрыгивая на выбоинах. Арсений бил кулаком по рулю, повторяя как мантру:
— Держись, черт тебя дери! Держись!
На заднем сиденье лежала спешно собранная сумка:
1. Аптечка с препаратами для сохранения беременности,
2. Термос с куриным бульоном,
3. То самое детское одеяло, купленное в порыве надежды.
Где-то впереди, в потрёпанном автобусе с разбитыми стеклами, Антон прижимал ладони к животу и шептал сквозь слезы:
— Прости... прости...
А дождь за окном усиливался, смывая с земли все возможные следы.
Автобус трясло на колдобинах, выбивая из Антона последние силы. Он сидел у окна, прижимая к животу сверток с краюхой хлеба — единственной едой на ближайшие сутки. В глазах стояла серая пелена, а в ушах пульсировал навязчивый звон.
— Следующая — Южная, — прохрипел водитель, сплевывая в жестяную банку.
Антон кивнул, не поднимая головы.
Южная встретила его пятью покосившимися домами заброшенной фермой с прогнившими досками, и рекой, чёрной как нефть.
Он дошёл до крайней избы, где дымилась труба. Старик сидел на крыльце.
— Ночлег нужен? — хрипло спросил он, не глядя на Антона.
— Да.
— Пятьдесят рублей. И не шуми — бабка больная.
Комната оказалась крошечной, с клоповником вместо кровати. Антон скинул куртку, почувствовав, как что-то тёплое снова стекает по ногам.
— Черт... — он схватился за стену, когда комната поплыла перед глазами.
Тем временем:
Lexus застрял в грязи за три километра до Южной. Арсений вылез, по колено уходя в жижу.
— Ближайший дом? — спросил он у мальчишки-пастуха.
Тот показал на дымок вдали:
— Там. Только старики.
Арсений достал фото:
— Видел этого?
Мальчик замялся, глядя на фотографию в протянутой руке:
— Вчера к деду Федору пришел... Бледный, как смерть.