Глава 14
В четверг, когда я сидела за завтраком, пришло сообщение от Рюс: "Глянь!" и ссылка. Я перешла по ней. Открылось приложение и начало воспроизводиться видео: вырезки из свежайшего интервью Нары По.
Она выглядела как всегда идеально. Даже чуть нервная улыбка не портила образ, скорее украшала. Зелёные глаза внимательно смотрели на интервьюера.
– Мы все с нетерпением жаждем подробностей из первых уст, – заговорил он, к слову тоже являлся обладателем внешности подростка. В хорошем смысле. – Как продвигается процесс? Довольны ли вы тем, что выходит?
– О, это совершенно новый опыт лично для меня, но в нашей команде в основном опытные специалисты, – она постоянно улыбалась, её взгляд скользил то по собеседнику, то уходил в сторону камеры. – Это придаёт уверенности. Честно, очень волнительно наблюдать за всем процессом. Точнее, если уж совсем честно, – усмехнулась она, – не наблюдать, а постоянно влезать в него. Поскольку был выбран формат фильма, пришлось многое урезать. Мы с Линой – кстати, привет ей, – Олл приветливо махнула в камеру.
– От нас тоже, – повторил за ней и интервьюер. В кадре он держался гораздо увереннее, оно и понятно.
– Так вот, мы несколько дней ломали голову над тем, как всё ужать так, чтобы не потерять основную задумку. Думаю, у нас вышло неплохо, хотя судить конечно вам, будущие зрители и любимые читатели.
– Так всегда происходит с экранизациями, – понимающе кивнул он. – Приходится что-то ужимать, что-то подстраивать под формат.
Кадр резко сменился. Теперь интервьюер говорил:
– А как вы отнесётесь к тому, что зрители и читатели заметили вашу особенность? – лукавая улыбка.
– Какую? – явно заинтересовалась Олл, слегка наклонившись к ведущему, чья улыбка стала шире, он глянул в блокнот и продолжил:
– Вы никогда не используете слова "фанаты", "поклонники" и подобные. Замечали ли за собой такое? И если да, поведуете с чем это связано?
– А, надо же, – неловко улыбнулась Олл, обратно отклонившись на спинку кресла. – Не ожидала, что это кто-то заметит. Или же очень ждала, – игривость блеснула в её глазах, но быстро исчезла за серьёзностью. – Я не то чтобы замечала, это осознанный выбор. Мне немного неловко говорить "фанатки" и "поклонники", какой-то вайб... Фамильярности что ли? Никого не хочу обидеть, чисто мои ощущения, – чуть нервно произнесла она. – Как будто "зрители" и "читателя" звучат более... Правильно? Я рассказываю истории, их читают. Читатели – самое идеальное.
А дальше шла быстрая нарезка с разных интервью и мероприятий, где Олл произносила "читатели", "читательницы" снова и снова. Думала, я уже потеряла смысл этого слова, как вдруг мелькнула мысль – "я ведь одна из первых твоих читательниц, а ты – моя".
Нарезка вдруг закончилась.
– Многие творческие люди говорят, что их творчество – частица их самих. Насколько близко тебе такое утверждение?
– О, это классика, да? – интервьюер кивнул, они посмеялись и Олл начала отвечать. – Мне кажется, что любое творчество – это монолог. Очень личный, даже когда показываешь его всему миру – это не меняется. Думаю, что творчество – не частица меня. Оно – вся я. Или же, я часть него. Все мои истории рождаются сами собой, просто появляются и я начинаю их записывать. Очень часто в них заложены мои личные переживания, чувства, отголоски прошлого, фантазии о будущем, меланхолия настоящего. Так что частица – явное преуменьшение, – и искренне улыбнулась.
Снова кадр сменился.
– ...конечно, всегда есть критика. Как относитесь к негативным отзывам? – спросил интервьюер.
– Критика и негативный отзыв не всегда синонимы, – усмехнулась Олл, взгляд же излучал уверенность. – Конструктивная критика – приятная часть процесса. А негатив – личное мнение, на которое у каждого есть право. Это нормально, что у каждого читателя своя версия. Я не буду спорить с каждым, чьё восприятия не сошлось с моим.
– Интересно. А вот если бы вы могли изменить что-то в прошлом, например, сразу же написать идеальную версию "Чистого листа", сверившись с конструктивом, вы бы сделали это?
– Вряд ли, – Олл сдержала улыбку. – Моя жизненная философия: всё так, как должно быть. Если что-то не идёт, сейчас не время. Если что-то прошло мимо, значит туда и дорога. Иногда приходится спотыкаться и натыкаться на одни и те же грабли раз за разом, но это необходимо. Без процесса осознания ничего не имеет смысла.
Видео закончилось. Я вернулась в диалог с Рюс и поставила лайк на её сообщение. Вовлекаться в обсуждение не хотелось, но игнорировать было бы не очень хорошо.
Всё-таки Олл изменилась. Не внешностью и даже не стилем. Поведением. Я помню её как стеснительную девочку, которая, как и я, боялась публичных выступлений. Для которой пересказ перед всем классом, чтение стиха или презентация – испытание. А тут интервью, в котором она держится вполне уверенно и... Производит приятное впечатление. Всё-таки на остановке была она. Возможно...
Стоп, не стоит об этом думать. Достаточно.
Я же завтракаю! Совсем забыла про яичницу, и кофе уже остыл. Придётся доедать так.
Я вернулась на страницу фанфика и погрузилась в переписку со своими читателями.
Сегодня я решила возобновить уборку. На этот раз цель – перебрать вещи. Я не осознавала, насколько хороша или плоха эта идея, пока не зависла в полностью захламлённой комнате, сидя на полу и глядя в коробку. Я помнила, как раскрашивала абстрактные узоры. Белая коробка выглядела скучной, хотелось добавить ей красок. А потом я сложила туда всё, что было по "Люминарии". Перебирая рисунки, я наткнулась на несколько принадлежащих Олл. На листах то и дело мелькал её постоянно менявшийся почерк: буквы то скакали туда-сюда, то прижимались друг к другу, то выглядели как каракули – сам догадайся, что там за буквы по середине, когда понятны только первая и последняя.
Я с замиранием сердца листала блокноты, тетради, разглядывала рисунки. Да, когда-то... Когда-то это было всем.
Я поспешно сложила всё, случайно помяв пару листов.
Люм изжил себя, потому что я перестала понимать происходящее. Правила мира рушились, персонажи Олл действовали как им вздумается и никогда не вписывались в мой сценарий. Почему она никогда не сталкивалась с такой проблемой? Для неё всё было предсказуемо или... она мастерица импровизации? Вероятно, и то, и то. Нет, иногда она всё-таки выпадала. Ага. Когда теряла связь с персонажем, который очень нужен был сюжету сейчас.
Я усмехнулась, возвращая коробку на место. Оглядев беспорядок, я вздохнула и взяла телефон. Эвв предложила встретиться завтра в каком-то кафе. Не вчитываясь, я согласилась. Очередного допроса от Эвв я не боялась. Она не из тех людей, что начнут лезть в душу без разрешения. К счастью.
Кафе казалось знакомым. Вполне возможно, я бывала тут раньше. Также возможно и то, что это впечатление производила типичная обстановка.
Эвв уже заняла столик, я подсела к ней.
– Утречко, – улыбнулась она. – Как спалось?
– Неплохо. У тебя какие-то торжественные новости?
– Почти. Позже узнаешь, – улыбка приобрела оттенок загадочности.
И узнала. Когда к нам подсела Эшлин. Глянула на меня, затем, приподняв бровь, на Эвв:
– Серьёзно?
– Да. Только не злитесь и не разбегайтесь, – будто мы уже вскочили и были на низком старте. – Думаю, нам надо поговорить втроём. О том, что случилось между вами. Мне неловко из-за того, что приходится разрываться и дробить свободное время на вас, когда можно было бы провести его с вами обеими. Это разрывает мне сердце. Пожалуйста, давайте попробуем помириться.
– С тобой никто не ссорился, – чужим голосом сказала я и прокашлялась. Сделала несколько глотков чая.
– Будь здорова, – чуть рассеянно отозвалась Эвв. – Да, но...
– Я не против общаться, но с чётко очерченной границей, – Эшлин перевела взгляд на меня, в нём читалось предупреждение и чуть ли не угроза. – Я не твоя подруга, мы можем быть хорошими знакомыми, но никаких драм, предъяв и разборок.
– Я согласна, – севшим голосом сообщила я. Взгляд Эшлин смягчился.
– Класс. А насчёт Нары... – начала Эвв.
– Она остаётся моей подругой, даже если мы редко общаемся. И тебя, – она снова посмотрела на меня так, – это никоим образом не касается.
– А ты можешь нас... – начал болтать мой язык, не сверившись с разумом. Эвв напряглась. Эшлин прищурилась.
– Что?
– Можешь организовать мне встречу с ней? – прочистив горло, спросила я.
– С чего бы? Что тебе от неё надо?
– Я могла бы написать ей, но это... Кажется ошибкой.
– Здравая мысль.
– Просто один разговор. Никаких обвинений или чего-то такого... Правда. Я просто...
...соскучилась – чуть не сказала я, от неожиданности прикусив себе язык.
– Что просто? – Эш не спускала с меня внимательного взгляда.
– Закрыть гештальт. Признать, что она не призрак, и... Это трудно объяснить.
Эш хмыкнула, её губы тронула недоверчивая улыбка. Эвв переводила обеспокоенный взгляд с меня на неё и наоборот.
– Что-то ещё? – нарушил повисшую тишину официант.
Эвв глянула на нас, затем ответила ему с вежливой улыбкой:
– Пока нет, спасибо.
– Я спрошу у неё, – сверля меня взглядом, сообщила Эш. – Не писать ей – отличное решение. Продолжай его придерживаться. А и кстати, вряд ли получится встретиться с ней раньше весны.
– Понятно.
По дороге домой я пыталась понять, какого чёрта ляпнула это. Зачем мне встречаться с Олл? Что я скажу ей? Ничего, она ведь не согласится. Чушь про "рядом" осталась в прошлом. Беспокоиться не о чем. Однако под ночь пришло сообщение в ЛМ от Эш: "Арри согласилась. Как я и сказала, возможность появится только весной". Я с тяжёлым сердцем ответила. Наверняка, Олл сольётся с этой встречи. Видеть меня вживую – её триггер.
Время до весны тянулось бесконечно, превратившись по итогу в одно большое и размытое пятно. Каждый час я заполняла работой, новыми фанфики, сериалами, играми, встречами с Рюс, Афиной, Эвв и Эшли. Иногда даже удавалось забыть о зыбко назначенной встрече. Внутри холодело при мыслях о ней. И вот однажды Эш скинула мне время и место, уточняя, что другого времени у Олл не будет.
Та самая весна
Я не нервничала, пока не заметила её фигуру у перил. Тогда-то сердце и подскочило к горлу, ладони мгновенно вспотели, но я подошла к ней.
– Привет, – окликнула я. Она резко повернулась. Лицо было встревоженным. Нервно улыбнувшись, она сказала:
– Давно не виделись.
– Да... – согласилась я, не в силах отвести от неё взгляд. Она же его постоянно отводила. А раньше всегда смотрела прямо в глаза.
Тишина, ветер, плеск воды в мини-озере. Я подошла к перилам, оглядела почти гладкую поверхность воды.
– Ты хочешь что-то сказать?
Тут-то меня и отрезало от реальности. Я перестала осознавать происходящее. Мой рот что-то начал говорить, но я как будто не имела к этому никакого отношения. Единственное, что я подмечала – микро-реакции Олл. Усмешки, мелькающую грусть в глазах и то, как нервно теребила голубую ленту в руке. Откуда она взялась?... Я замолчала. Между мной и реальностью пошла трещина, через которую я услышала:
– ...я искренне рада, что ты прозрела, – на лице Олл мелькнула тень улыбки. – Знаешь же сколько лет я боролась за твоё спасение. А правда заключалась в том, что для этого мне нужно было отпустить тебя. Иронично. Нужно было сделать это раньше. Не возвращаться тогда... – и замолчала, погрузившись в свои мысли. Я опустила взгляд и заметила, как у неё подрагивают руки.
– Я сожалею о том голосовом, – сказала я, спустя вечность. Слова вертелись на языке, но произнести их было сложно.
Олл всё-таки улыбнулась, повернувшись ко мне. В зелёных глазах плескались... Печаль? Сожаление?
– О, как же я ждала этих слов три года назад. Если бы ты знала, ты бы заплакала, – усмехнулась Олл, наконец смотря мне в глаза. – Лучше поздно, чем никогда, да? Но всё равно поздно. Всё между нами – в прошлом. Ты отпустила меня давно, а я еле как смогла сделать это всего три года назад. Вот и красивый эпилог случился – ура. Зрители встают и аплодируют. А затем выходят из зала, промокая слёзы белыми салфетками.
Ком застрял в горле.
Когда я отпустила тебя?
С чего ты взяла, что это эпилог?
А как же... "пиши в любое время, даже если мы будем в ссоре, я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя"?
Где все твои обещания??...
Я неожиданно для себя сморгнула слёзы, ощущая застрявшие в горле слова.
– Можешь обвинить меня, что я снова тебя предала, – кажется, мои вопросы не нуждались в озвучке. – Если тебе так будет легче. Но, Люми, мы же обе знаем, что ты поплачешь в своей комнате, уткнувшись в одеяло, а завтра утром уже не вспомнишь. Тебе всегда было просто отрезать меня от себя. Это я месяцами мучилась, пытаясь... Сейчас уже действительно не важно. Больше я тебя не побеспокою. Прощай.
Она грустно улыбнулась, прежде чем развернуться и уйти. Я смотрела на её удаляющийся силуэт, ноги вросли в асфальт. Ком в горле кололся, во рту пересохло. Слёзы потекли по щекам, но я не могла двинуться. Ни в след за Олл, ни чтобы вытереть слёзы, ни чтобы уйти.