Долг

Я питалась гневом. Я тлела от ненависти. Я стала сильнее. Гнев дал мне силу продолжать, но также украл моё безопасное согласие. Я зашипела и взбодрилась. Я не смогла отключить это.

 ― Следующее блюдо, мисс Уивер, ― скомандовал Джетро со своего места во главе стола. Сжав кулаки, я бросила кусок пергамента и направилась к буфету.

Десерт.

Я знала, что случится.

Я не могла этого сделать. 

Ты должна.

В гневе я приняла слишком быстрое решение. Я воевала с собственным телом, почему бы не переступить через себя и не присоединиться к ним? Почему бы не воспользоваться этим? Это ещё один способ, средство, чтобы заманить его, ещё один урок. Если бы я раскрыла новую себя, то была бы готова к прокалыванию ледяного панциря Джетро и прокладыванию дорожки к его сердцу.

Я заставлю его переживать.

Я доставлю ему удовольствие

Затем убью его.

Я скрестила ноги. Всё внутри меня сжалось глубже, прячась. В тот момент как я дойду до стола, я потеряю весь контроль. Я не доверяла телу. Оно каждый раз брало верх надо мной, находиться в этом кошмаре с предателем ― отстойно.

Отпусти всё и покончи с этим. 

Сделав глубокий вдох, я подготовилась к последнему блюду.

Пройдя мимо Джетро с позолоченным подносом с мини эклерами, конфетками и бисквитами, я опустила глаза. Несомненно, он остановит меня...

Конечно же, он обернул руку вокруг моих плеч, заставляя меня повернуться к нему лицом. Его дыхание было немного неровным, его голос потерял крошечную частичку холодности.

― Пройдёшь через это, и я вознагражу тебя. Я буду добр, потому что ты заслуживаешь это, ― оставив собственнический поцелуй на моей щеке, он прошептал: ― Я заберу прочь всё это.

Я лишилась дара речи из-за редкого и пугающе прекрасного проблеска мужчины, о существовании которого я даже не догадывалась. Но затем я моргнула, и холодность Джетро вернулась, а на губах появилась мрачная улыбка.

― Моё предложение остаётся в силе, пока ты молчишь, повинуешься и не разочаровываешь меня.

Убрав свою руку, он подтолкнул меня к своему отцу.

Практически опьянев, я двинулась к мистеру Хоуку. Мой желудок тревожно дрожал, а сердце было добычей, которое отчаянно бежало, чтобы выжить.

Мистер Хоук улыбнулся, удерживая ещё один кусочек бумаги.

― Вот. Последний кусочек, но не думаю, что ты заслужила его, пока не закончила обслуживать всех, ведь так? ― он выстрелил взглядом в мой смехотворный наряд горничной. Каким-то чудом, ободок до сих пор не свалился.

Хлопнув меня по попе, он добавил:

― Должен заметить, ты держалась прекрасно, даже твоя мать, которая была моей любимицей, была не так изящна на своём первом обеде.

Я проигнорировала это, сосредоточившись на пергаменте.

Мистер Хоук показал, чтобы я поставила поднос на стол, прежде чем подать мне кусочек.

Перси Уивер и его семья принимают его соглашение с Беннетом Хоуком, составившим документ. В соответствии с законом, обе стороны согласились, что он является нерасторжимым, начиная с этого момента и навсегда. Детали и подписи, продемонстрированы на удостоверении документа, который называется «Долг по наследству». 

Мои глаза встретились с его.

Если бы у меня были остальные. Я бы закричала и сбросила эту игру в повиновение. Я приняла бы боль, чтобы избежать того, что должно произойти. Я приняла бы боль, а не удовольствие, потому что тогда я бы узнала саму себя. Чем дольше это продолжалось, тем меньше я узнавала ту девочку, которой была.

Слишком много эмоций. Слишком много чувств. Слишком много рассуждений, разделяя всё на верно и неверно.

Ты так быстро сдашься? Они убили твою мать! Они разбили сердце твоему отцу. Разве я не могу перетерпеть немного неприятностей и смятения, чтобы отомстить им?

Разочарование камнем залегло в моём сердце. Я думала, что я выносливее.

Нет. Я не сдамся. 

В этом ничего нет. Будь как бумажный змей. Порви свои нити снова. 

Выпрямив плечи, я придвинулась к мистеру Хоуку, не дожидаясь, когда он попросит.

Его глаза расширились, затем ухмылка растянулась на его губах.

― Хорошая девочка, ― он наклонил голову, обнял меня рукой за талию, и немного отклонил назад. ― Ты удостоверилась, что по завещанию досталась моему сыну на воспитание.

Моя талия была на идеальной высоте, чтобы опустить голову и упереться в мою интимную часть тела.

В этот момент я почувствовала самую странную, возбуждающую, соблазнительную и мерзкую вещь в моей жизни.

Его язык скользнул по моему клитору, делая лёгкий круг, смачивая меня слюной.

Мои внутренности напряглись, руки сжались в кулаки, и я затряслась в его руках.

Элемент отвращения не исчезал. Я ожидала, что тело предаст меня, что ему понравится это, но всё что я ощущала ― это абсурдное нетерпение, когда же всё это закончится...

И потом... это.

Мой первый опыт ласк языком в самом сокровенном месте произошёл с мужчиной, который старше моего собственного отца. Если бы мой желудок не был пуст, я бы безостановочно блевала. В этом не было ничего эротичного или сексуального.

Хлопнув меня по попе, он прошептал:

― Иди дальше.

С трудом сглотнув, я взяла поднос и прошла небольшое расстояние до Оранжевого Тату. Он поманил меня пальцем, подозвав поближе. Стиснув челюсть, я приподняла повыше десерты и сделала, как он просил. Его оранжевые волосы щекотали мои бедра, когда он наклонился, проводя языком по интимному комочку нервов.

К счастью для меня, я не была восприимчивой и не наслаждалась этим.

Поле того как он немного поигрался и испробовал свою часть, я направилась к следующему.

И следующему.

И следующему.

Некоторые мужчины, чтобы погрузить свои лица мне между ног, разводили их. Некоторые едва касались меня, их дыхание еле-еле доносилось до моих бёдер.

Я хотела бы сказать, что мне удалось отключить мозг, чтобы сделать то, что обещала и освободиться, но каждый язык удерживал меня в мире, в котором я жила. Каждое полизывание превращало моё тело в камень, пока живо скручивало и болезненно сжимало.

Я подносила десерт, но была основной сладостью. Мужчины не торопились, впиваясь пальцами в мои бёдра, проводя своими отвратительными языками от моего клитора до входа. И после каждого осквернения, они вытирали блестящие рты и говорили:

― Спасибо, мисс Уивер.

Спасибо.

Как будто их благодарности было достаточно, чтобы я не ощущала себя подобно грязи. Они все обращались со мной одинаково. Они были нежными и учтивыми. Повиновались правилам и не делали ничего, кроме как облизывали там, где не имели права.

Их обходительность заставляла всё это казаться нормальным. Таким пугающе нормальным. И моя ненависть медленно сменялась обратно на одобрение. Лёгкий трепет, который я чувствовала, когда сосали мои соски, вернулся ― ужасающий, неуверенный, но смягчающий мою ненависть к языкам.

Они не делали мне больно. Они не заставляли меня делать ничего, что могло бы свести меня с ума.

Они только пробовали.

Немного.

Вот и всё. 

И я не боролась.

Ни капельки.

Я стала влажной.

К тому времени как я добралась до Дэниеля, мои ноги промокли насквозь, а подстриженные волосики, за которыми я придирчиво ухаживала, пропитались капельками Бриллиантового братства.

Я крепко схватилась руками за поднос и стиснула челюсть. Потому что, они выиграли, независимо от моих добрых намерений. Они заставили моё тело отреагировать, и я набухла.

Странное желание, которое вызвал Джетро, вернулось, пульсируя глубоко в моём лоне. Трепет языков и нежных полизываний расстроили, и я ненавидела, определённо ненавидела, что мне приходилось бороться с бёдрами, чтобы не прижать их ближе к их ртам.

Я начала обслуживание взволнованной, а теперь я была натянута как струна. Выискивая что-то. Выискивая облегчение.

Дэниель откинулся на спинку стула, поставил меня между его раздвинутых ног. Со зловещей искрой в глазах, он толкнул меня назад крепкой ладонью между моих грудей.

― К чёрту глупые правила.

Я начала задыхаться, когда его рот сомкнулся вокруг моего клитора. Посасывания его рта сделали моё тело сверхчувствительным. Он не был игривым или почтительным, как остальные. Он знал, что хотел и брал это.

Жёстко.

Жажда становилась всё сильнее и сильнее, цепляясь за свой путь к облегчению.

Я сильно зажмурилась. Я не могла взглянуть на наблюдающих за нами мужчин. Я не могла сделать ничего, кроме как дышать и переживать это. И я определено не решилась посмотреть, откуда исходил рык, скрытый тишиной.

Это был всего лишь рык.

Но он нашёл отклик в моем теле.

Джетро.

Пару секунд, которые я проводила в руках других мужчин, казались вечностью в руках Дэниеля. Внезапно, я вскрикнула, сильно дёрнувшись.

Кончик его языка исследовал мой вход, пытаясь войти в меня.

Никто не делал этого. Они подчинялись какому-то негласному правилу попробовать, но не вкушать.

К чёрту глупые правила. 

Слова Дэниеля повторялись в моём разуме. Были ли какие-то правила как со мной обращаться?

Всё, что мы делаем, исходит из строгого свода правил, которые изложены предельно просто и им должны следовать. 

Я вспомнила то, что сказал мистер Хоук.

У него были правила, чтобы разрушить меня и также... защитить?

Дэниель попытался вновь, его пальцы болезненно вцепились в меня.

Затем меня выдернули.

Я была вырвана из его захвата и утянута в конец стола. Пустой поднос с десертами подлетел и рухнул на пол.

Мои ноги запутались, и я столкнулась с телом, с которым лишь пару часов назад была так близка.

Поднос упал с громким звуком, отражаясь в пространстве комнаты. Но никто и слова не сказал.

В тот момент как Джетро притащил меня к месту во главе стола напротив мистера Хоука, он впихнул мне в руки самый большой кусок пергамента. Его глаза потемнели, лицо напряглось.

― Вот, читай.

Тяжело дыша, изо всех сил стараясь забыть о липкой слюне между моими ногами и ощущении от языка его брата, который пытался войти в меня, я взяла потрёпанный временем свиток.

Джетро нахмурился, удерживая между нами небольшое расстояние. Его холодность ударила в меня, послав ледяные мурашки по моим обнажённым рукам. Он выглядел взбешённым, рассвирепевшим, и всё же было в нём что-то, от чего мой живот сжался.

Независимо от игры, в которую мы играли, независимо от войны, которую мы начали у конюшни, мы не закончили. Он знал это. Я знала это. И это понимание послало курсировать власть по моим венам.

Наклонившись ближе, он прошипел:

― Прекрати пялиться на меня, мисс Уивер. Я дал тебе задание, ― указывая на свиток в моей ладони, он выплюнул. ― Читай.

Оторвав от него взгляд, я подчинилась.

Замысловатая окантовка привлекла моё внимание. Наряду с узором из виноградной лозы и водяного знака, слова: «связанные», «обязанные», «собственность» были переплетены красными чернилами.

Каллиграфический почерк предков приговорил меня к жизни хуже, чем смерть. У меня отобрали права. Украли мою жизнь. Даже моё тело больше не принадлежало мне.

18 августа 1672 г. 

Свидетель эск. Джон Лоу. 

Дело между Уивер и Хоуком. 

Немедля известный как «Долг по наследству». 

Настоящим это заверяет все переговоры и споры, и налагает обязательный долг. Совет предоставил верховное согласие на подобное соглашение. 

Как установлено в этом кабинете я засвидетельствовал подписи обоих семей Уивер и Хоуков, наряду с их значительным окружением и компаньонами. 

Долг выплачивается следующим образом: 

Перси Уивер торжественно клянётся отдать старшую дочь, Соню Уивер, старшему сыну Беннета Хоука, Уильяму Хоуку. Это делает недействительным все бесчинства и неприятности до того, как появится новое поколение. 

Этот долг свяжет не только текущие владения 1672 года от рождества Христова, но и каждый год после этого. Каждая старшая девочка Уивер будет отдана в дар как справедливое возмездие каждому старшему сыну Хоуков. Обе стороны согласны с установленным днём.

Жизнь и все атрибуты будут определены действующим Хоуком, никакие правила или преимущества не будут установлены, и это соглашение поднимает всё выше закона, который действует в пределах владения её Величества Королевы Англии.

Подпись:

Беннет Хоук и семья

Перси Уивер и семья