Долг

Ни звука, Нила. Ни слова. Отключись. Спрячься внутри себя и пройди через всё это. 

Я могла это сделать, постепенно привыкая, учась. Я не хотела, чтобы мне причинили боль в наказание, я могла избежать этого.

Джетро почувствовал моё молчаливое согласие, как и его отец. К сожалению, они знали, я не буду бороться. Они победили.

Джетро ослабил давление на моём горле, отпуская поводок, возвращаясь на своё место. Мистер Хоук ухватился своими пальцами за моё лицо и развернул меня к себе, оставляя влажный поцелуй на моей щеке.

― Хорошая девочка. Ты быстро учишься.

Я даже не вздрогнула, я стала такой же ледяной, как и его сын.

Я приняла это. 

Я смотрела в глаза Джетро, когда его отец проскользнул рукой под верх моего передника и нащупал мою грудь.

Джетро оскалился в хищном подобии улыбки, но так и не перестал смотреть в мои глаза.

Я немного напряглась, желая оставаться безразличной ко всему и нетронутой. Я отключила свой разум, чему я научилась в питомнике.

Я буду так же, как и Джетро сохранять каменную холодность снаружи. Но внутри я буду койотом и срежу все свои чувствительные струнки души, чтобы они не смогли причинить мне вреда.

Чтобы они не сделали.

Моя голова склонилась вниз, когда мистер Хоук прижал свой эрегированный член к моему обнажённому заду.

― Читай пергамент.

Мои волосы ниспадали на лицо, словно тёмные занавески, отгораживая меня от мужчин, смотревших на меня глазами полными вожделения. Они даже не издавали звуков, они напоминали мне стаю голодных собак, только и ждавших разрешения напасть и убить.

Мои руки совершенно не тряслись, когда я взяла из его рук пергамент. Я опустила глаза и начала читать. Я была немного ошеломлена тем, что смогла так отключиться от происходящего. Что тут будет сказано обо мне? Я только узнала о моей матери. Только провела ночь в псарне с собаками. Адаптировалась ли я? Или это всё состояние полнейшего шока?

Пергамент был старым, потёртым, с пятнами крови и немного разорванным. Я посмотрела вперёд и увидела, что бумажные листы пергамента, разложены по всему столу. Они напоминали невинную игру-охоту за сокровищами, прочитать то, что там написано.

Не у каждого мужчины был документ, но быстро подсчитав, я поняла, что остальные части были там, ожидая, что я их прочту.

Переводя взгляд на пергамент в моих руках, мои глаза пробежались по письменному документу и остановились в самом верху. Там располагался герб, который я быстро узнала. На гербе было изображено: женщины, ястребы и бриллианты.

Сделав глубокий вдох, я начала читать.

В восемнадцатый день, восьмого месяца, в год Господа нашего 1672, мы вынуждены были собраться, чтобы урегулировать без промедления заявленные претензии и спор между семьями Перси Уивера и Беннета Хоука. 

Мы призываем королевскую верховную власть любезно засвидетельствовать это обязующее соглашение, которое распространяется на два дома, отложить в сторону гнусную клевету и безнравственные действия, и решить это как господа. 

Обладающий властью эсквайра, подтверждаю конфискацию полного имущества, вышеупомянутого Перси Уивера и его семьи, включая: священно подтверждённый брак с его супругой Мэри Уивер и их троих детей: двух мальчиков и девочку. Если же они не согласны с решением об изъятии, то будут приговорены к казни через повешенье, пока смерть не призовёт их за преступление, которому не найдено снисхождения у суда Англии. Да поможет мне Господь в исполнении приговора. 

Документ закончился.

Я закончила читать, но была парализована. Не дышала. Не двигалась. Всё, что говорил мне Джетро, было правдой. Моя семья сделала что-то, что не могло оправдать их поступка.

Но что такого ужасного могли совершить мои предки, чтобы выплата охватывала столько поколений?

Мистер Хоук качнул меня на своём колене и перекатил сосок между пальцами.

― Всё?

Моё сердце не издавало ни стука. Я отпустила свой разум, сбегая от этого кошмара.

― Заинтригована? Хочешь узнать остальную часть истории? ― его пальцы сильнее скрутили нежную кожу соска, но мне это абсолютно безразлично, я отключила все чувства. Всё, что меня волновало в данный момент, узнать остальное.

Не обращая внимания на его прикосновение, я выдохнула впервые с того момента, как прочла и кивнула ему. Как бы мне не хотелось находиться вблизи этих погрязших в грехе мужчин и их жадных взглядов, любопытство жгло внутри мою душу. Я так хотела прочесть остальные части разъединённых документов, чтобы узнать историю своего происхождения.

Почему отец никогда не говорил об этом? Почему он убедил, что мы хорошие люди? 

Ответ на этот вопрос, скорее всего никогда не будет получен.

Мистер Хоук положил руки на мои бёдра и поднял меня со своего колена. Я встала, но мои глаза были опущены вниз. Я смиренно ждала приказа.

Он мило улыбнулся.

― Ты хорошо себя ведёшь. Давай посмотрим, сможешь ли ты, продлить это. ― Махнув рукой в сторону богато заставленного столика полного закусок: блюд из рыбы, блюд из мяса, тушёных овощей и десерта, он проговорил властным голосом:

― Ты наша официантка на то короткое время, пока мы собрались здесь. Пожалуйста, будь так любезна, подай нам еду. По мере того, как ты будешь подносить нам блюда, ты будешь вознаграждаться знаком благодарности от каждого члена братства Чёрный Бриллиант, и в итоге заслужишь право прочесть все документы.

Мои ноги начали своё движение ещё до того, как мой мозг осознал это. Примитивная часть меня, принимая правила игры, принялась исполнять его приказ. Может я и была наивной глупой дурочкой, не знавшей как заставить мужчину кончить, но в душе я была деловой женщиной. Я была окружена претенциозными покупателями, надоедливыми моделями и капризными владельцами каталогов. Я знала, как приручить их всех и заставить купить мой товар.

Это было ничуть не иначе.

Я должна была приручить и продать часть себя.

Добиться, чтобы стать ему не безразличной. Добиться, чтобы он чувствовал. 

Я подняла взгляд на Джетро. Возможно ли это? Могу ли я сломить его ледяную корку и найти настоящего человека внутри него, человека, который может сопереживать, жалеть и поможет мне остаться в живых?

Настолько ли я сильна? 

Мистер Хоук поддержал меня сзади, когда я обогнула его стул. Джетро не сдвинулся ни на миллиметр, немного отодвигаясь и давая мне крошечное пространство для прохода.

Я немного склонила плечи, подготавливая себя к любой жестокости, которую он готовил.

Его тело дёрнулось. Точёные линии его мышц и мужественности заставили ещё раз презирать то, что он наделён мужской красотой. Быстрый поток нежеланных воспоминаний прошёл через меня, и я вспомнила его прикосновения, когда он ласкал меня.

Он хотел меня в тот момент, и это не имело ничего общего с долгами и болью. Это всё было приятно, немного неожиданно, в какой-то мере неловко… Может, в нём и было что-то, с чем бы я смогла справиться.

 Идея соблазнить Джетро распустилась во мне пышным цветком. Этот цветок не был прекрасен, как нежный нетронутый бутон розы, он был, словно чёрный опасный цветок. С распустившихся лепестков, с которых стекали капли грязи, он пророс в том месте, которое я никогда не хотела бы знать. Он принадлежал к той семье, которая разрушила мою семью. У него не было жалости. У него не было сердца.

Как я могла заставить его полюбить меня, когда этот камень был бесчувственным?

Я всё же попробую. Почему нет? Мне больше нечего терять.

Могла ли я стать их подопечной игрушкой и мучить их на постоянной основе на протяжении долгих лет. Я буду его игрушкой столько, сколько он захочет. Время откроет многое, если этот элемент вступит в реакцию со мной. Солёная морская волна постепенно сглаживала острые углы морских утёсов.

Я буду его волной.

Джетро прочистил горло, откашливаясь и, делая шаг вперёд. Его большое и жёсткое тело столкнулось с моим, из-за чего я вздрогнула, и мои соски упёрлись в его грудь.

― Упс, ― выдохнул он горячо.

Я не смотрела ему в глаза. Я не могла выдержать его взгляда. Всё это было его рук дело, и я не хотела, чтобы он использовал меня дальше.

― Не трогай меня, ― прошипела я.

Он быстро вскинул руку и скользнул в вырез передника, сжимая тот же сосок, что и его отец, но на этот раз моё тело отреагировало, потому что это был Джетро.

― Молчать!

Опустив голову близко ко мне, он проговорил слова, которые предназначались только для нас двоих:

― Ты любишь мои прикосновения. Прекрати быть маленькой лгуньей, мисс Уивер!

Стиснув зубы, я отшатнулась, отрываясь от его прикосновения. Я тяжело задышала, когда подошла к столику, заставленному едой. Так много еды.

Мой желудок скрутило от голода.

Ну и что с того, что я была голой? Ну и что, что двадцать мужчин ждали своего времени, чтобы сделать со мной, чёрт знает что! Это всё мне было неважно. Моя жизнь зависела от того, насколько я смогу отбросить приемлемое положение вещей и привыкнуть к сумасшествию, окружающему меня. Мне придётся с этим жить.

Я встречу их в их же аду и буду играть по их правилам, и выйду победительницей.

Когда я схватила многоуровневое блюдо, заставленное разными видами паштета, хрустящим хлебом и маринованными овощами, мой рот наполнился слюной.

 Я так голодна.

Мой желудок заурчал, посылая спазмы боли. Я никогда так долго не находилась без еды, без сахара и витаминов, которые так нужны для поддержания ясного зрения для меня. Мои пальцы схватились за кусочек запечённого картофеля. Только лишь попробую…

― Поторапливайся, ― прозвучал приказ мистера Хоука.

Встряхнув головой и подавив желание засунуть в рот горсть вкусной еды, я решительно повернулась к столу. Я не обслуживала до этого, но я догадывалась, что у того, кто сидит во главе стола первое право выбора.

Это значило, что мне снова придётся пройти мимо Джетро.

Сжимая многоярусное блюдо сильнее, я подняла голову выше и направилась прямиком к Джетро. Его рот дёрнулся в улыбке, и он преградил мне дорогу. Я поджала губы, не смотря ему в глаза.

― Больше не заинтересована во мне, Мисс Уивер? ― тихо промурлыкал он.

Мистер Хоук отклонился в своём кресле и посмотрел на нас с ухмылкой, затем приложил палец к губам, показывая мне «молчать». Таким образом, напоминая мне о том, что мне не позволено говорить.

Когда я не ответила. Он улыбнулся.

― Впечатлён.

Он мог запугивать меня, но я чувствовала, что в глубине души он хотел знать, что я не сдалась. У меня были на него планы, поэтому так легко я не сдамся. Плюс, на его дизайнерских туфлях была моя рвота, поэтому ему не следует быть таким заносчивым мудаком.

Я позволила себе посмотреть в его золотисто-карие глаза.

 Подтверждение его капризной выходки, промелькнуло у него во взгляде. Его глаза, словно шептали: «Дай мне время».

Он дал мне пройти без единого слова.

Прерывисто дыша, я подошла и остановилась рядом с мистером Хоуком. Он одобрительно кивнул, выбирая себе деликатес с подноса.

― Хорошая девочка. Теперь можешь обслужить остальную часть стола. Слева направо, если будешь так любезна.

Выпрямляясь, я заставила себя взглянуть на мужчин, которые были впереди меня, мне нужно было пройти весь путь, чтобы достичь желаемого.

Моё сердце безумно застучало, холодный пот покрыл мою спину.

Оставайся холодной. Оставайся безразличной. И ты сможешь пройти через всё это. 

Я сделала один шажок, затем другой. Моё сердцебиение усилилось, когда я остановилась рядом с огромного размера мужчиной, от которого исходил запах влажной листвы. У него били рыжие волосы и татуировки, словно змеи, переплетавшиеся у него на шее в замысловатый узор.

Моё видение расплылось. Я шатнулась в сторону, получая напоминание от организма, что вертиго рядом, и я оставалась стабильной такое количество времени благодаря чуду. Оранжевая Татуировка вскинул руку и придержал меня, не позволяя мне рухнуть на стол.

Он улыбнулся.

― Спокойно, я не кусаюсь.

Он подтянул меня ближе к себе, улыбаясь и ямочки образовались на его щеках.

― Но могу лизнуть.

Прежде чем я смогла сделать, хоть что-то, он высунул язык и прошёлся языком по моему бедру, погружаясь между ног, вылизывая медленно и длинными дорожками, словно огромное животное.

Что, мать вашу?! 

Я извивалась под ужасными прикосновениями его языка, чуть не выпустив поднос из рук. Его хватка была абсолютной, держа меня крепко, пока он не вылизал каждый сантиметр моего лона. Вертиго обратилось в тошноту. Неприятный запах предыдущей рвоты не смог уберечь меня от новых волн тошноты.

Освободившись, я запнулась в попытке вытереть серебристый след влаги от его ужасного рта. Но это только перешло на мой голый локоть.

Оранжевая Татуировка усмехнулся, облизнув губы, и взял хлеб и маринованные овощи.

― Спасибо, мисс Уивер

Я повернулась к мистеру Хоуку.

Это просто не могло быть правдой. Он что, думал, что я позволю этому случиться? Каждый будет делать так?

Мистер Хоук задумчиво пережёвывал пищу, не позволяя мне говорить.

Мои губы приоткрылись, требуя объяснений произошедшему. Был ли это тот знак благодарности, про который он мне говорил ранее? Их вылизывание?

Моя грудь опадала и поднималась, посылая волны смущения сквозь меня. Не только из-за того, что я была обнажённая, а ещё и потому что им было позволено лизать меня!

Мистер Хоук недовольно поджал губы, ожидая моей реакции.

Он накажет тебя. Не спрашивать. НЕ. СМЕЙ. ДЕЛАТЬ. ЭТОГО.

Это требовало от меня большего мужества и энергии, чем я обладала. Но мне все-таки удалось сделать вдох и отпустить зачатки стресса, образовавшиеся в моем организме. У меня было слишком много посторонних вещей, на которых я могла сосредоточиться, чем какой-то ортодоксальный ужин.

Не говоря ни слова, продолжила свой путь.

Мне пришлось притвориться, что у меня не было языка. Иначе, подача еды была бы самой малой проблемой.

Посмотрев снова на мужчин, я заметила, что они улыбаются мне, зная, что у меня не было ни единого шанса, кроме как продолжать.

Голос Джетро, словно тёмное облако, образовался за моей спиной.

― Вы главное блюдо, мисс Уивер. Каждый брат испробует частичку вас, там, где он пожелает. И вы будете, достаточно мудрой и разрешишь этому случиться.

Моё сердце громыхало. Везде?

Но если они просто будут лизать, в этом же нет ничего страшного, так? Может быть, этот обед мог быть и не таким ужасным, как я предполагала. Я смогу вытерпеть их вылизывание. С прикосновениями я справилась. Про полное проникновение я не могла даже думать, скорее всего, оно доведёт меня до психушки.

Джетро знал об этом. И подталкивая меня, мало-помалу, он вытолкнул меня из зоны моего комфорта.

Я подошла к следующему парню в кожаной одежде. Этот был худым, но в его взгляде светилась жажда насилия. Его бритая голова блестела, когда он выбирал себе еду, перед тем, как просунуть палец сквозь мой передник и подтянуть меня к себе.

Его язык проследовал по линии моей скулы и до уха.

Вздрагивая, я заставила проглотить своё отвращение.

Ты сможешь. 

В тот момент, когда он закончил свои действия, он проговорил:

― Спасибо, мисс Уивер.

Чего они от меня хотят? Моего одобрения? Что это хорошо? Что я благодарна им?

Выпрямляясь, я боролось изо всех сил, чтобы двигаться дальше. Боролась, чтобы продолжать, когда я не знала, сколько ещё вылизываний мне придётся вытерпеть, когда, наконец, всё закончится...

― Продолжайте, не разочаровывайте меня, мисс Уивер, ― скрипучий голос Джетро вторгся в моё сознание. К чёрту его. Пошло всё на хер.

Тяжело сглатывая, я двинулась дальше.

А вот этот парень был привлекательным. Точно таким же, как и Джетро по телосложению, в его внешности было меньше дьявольского. У него были тёмные с сероватым оттенком волосы и татуировка хищной птицы на предплечье.

Не отводя от меня взгляда, он выбирал еду, затем его крепкая рука обняла меня за талию и притянула к себе, приподнимая вверх фартук горничной. Его губы оставили влажный поцелуй на моем бедре, влажное поддразнивание языка скрыло прикосновение его рта.

Каждый дюйм моего тела взбунтовался в протесте, но я не дрогнула.

Усмехаясь, он отпустил меня.

― Спасибо, мисс Уивер!

Это усмешка выдала его, он был еще одним.

Он был еще одним Хоуком! 

Мужчина кивнул мне, чувствуя мою заинтересованность в нём.

― Я средний брат, ― сказал он мягко. ― Хотя я сомневаюсь, что ты знаешь моё имя, я заметил, что Джетро получает удовольствие во всю, но теперь ты знаешь, кого звать на помощь, когда старший брат зайдёт слишком далеко.

 Он поманил меня пальцем, подзывая меня подойти поближе.

 Несмотря на свои ощущения, я наклонилась ближе к нему. В этом брате было что-то такое… Что-то совершенно иное.

 Его светло-шоколадные глаза, семейная черта Хоуков, сложились по углам в морщинки, он проговорил:

― Я Кестрел[5], ― указывая на татуировку на его руке, он добавил: ― Как птица.

― Отстать от неё, Кес. Другие братья ждут своей очереди, ― приказал Джетро раздражённо.

Кестрел захихикал.

― Полегче, Джет. Я только играю со своей едой. ― Он отклонился, показав рукой, чтобы я продолжила.

Сколько сыновей было у мистера Хоука? Скольким я должна буду ещё подчиниться, когда надоем Джетро? Я не обладала душевной защитой, чтобы спать со всей дьявольской семьёй.

Я не задержала на нем взгляд и мне не позволили говорить, но я хотела узнать о нем побольше. Я хотела узнать, почему у меня появилось чувство близости, и неважно, что такое крошечное.

Напряжённая, я обошла его стул и направилась к следующему клиенту.

У следующего мужчины в брови и на губе был пирсинг. Иссиня-чёрные волосы были уложены как у Вона, разрывая моё сердце, когда он наклонил голову к моей руке и провёл языком по моему локтю.

Ви.

Слезы жгли глаза. Ви был всем для меня. Я не могла думать о нем, пока происходило всё это. Я должна была ответить ему на сообщение. Я была жестока, оставив его страдать.

Зажмурившись, я двинулась к следующему мужчине.

А затем к следующему.

И к следующему.

Каждый из них благодарил меня, после того как попробовал меня, действуя как джентльмены, а не сборище монстров, которыми они на самом деле являлись.

С каждым облизыванием, я застывала, постоянно напрягаясь и ненавидя тот момент, когда они оставляли свою слюну на моей коже.

К счастью, отсутствие голода растянуло время, смешивая мужчин и языки в кошмарную карусель. Я потеряла, кто и где облизывал меня, заперевшись внутри себя и, сосредоточившись на весе подноса, который становился все легче и легче.

Но ни один из них не прикоснулся к моей груди или киске.

От этого я прибывала в состояние тревожного осознания. Они были мужчинами. Измывались над женщиной, которую им позволили попробовать. Почему они не притрагиваются к самым сокровенным местам?

Незнание и ожидание послали мурашки по коже больше, чем их нетерпеливые языки.

Следующий мужчина, которого я обслуживала, был взрослым, с седеющими усами и тонкими волосами. Он лизнул мою шею, уткнувшись носом в мои волосы, прежде чем взял тарелку с подноса.

Я в трансе двинулась дальше к следующему гостю.

Но пожилой мужчина схватил меня за бедро и передал следующую часть пергамента.

Мой транс испарился, оставив меня жаждущей новой информации. Только поэтому я позволила всё это. Я позволяю себе руководить историей. Двойной смысл мысли не ускользнул от меня. Тебя украли из-за истории. Ты остаёшься здесь из-за истории. 

Алмазный ошейник впился в шею.

Поставив блюда на стол, я перенеслась из двадцать первого века в 1672 год.

За поступки, совершенные Перси Уивером и его зажиточной свитой, он подвергается осуждению и требованиям. Его жизнь находится во власти Беннета Хоука, требующего следующее возмездие: 

Денежная компенсация. 

Публичное извинение.

И самое важное, физическое возмездие.

Какой ублюдок. Он что, не мог отпустить небольшое оскорбление?

Он спас целую семью от повешения. Каким-то образом он сохранил Перси Уивера и моих предков от болтания на верёвке, и в этом я была благодарна ему. Благодарна мужчине, который спас моих родственников, но в то же время украл моё будущее.

Если бы этого документа не было, я бы и не родилась. Никто после Перси и Мари не существовал бы. Было трудно ненавидеть кого-то, кто даровал тебе жизнь, но легко ненавидеть того, кто украл бесчисленное количество этих жизней из будущих поколений позже.

― Продолжайте двигаться, мисс Уивер, ― промурлыкал Джетро.

Я подняла голову.

Он стоял, ужасающе молча, наблюдая за мной как охотник.

Я хотела бросить в него сердитый взгляд. Хотела сделать что-нибудь идиотское, типа как показать ему язык. Но не было смысла заставлять его ненавидеть меня ещё больше, чем он уже ненавидит. В тот момент, как смогу зарядить телефон, я прогуглю: «Как можно привлечь мужчину»?

Я соблазню его. 

Я буду наслаждаться тем, как его безупречный контроль спадёт. Мне нравилось быть той, кто это сделает.

Я заставлю его переживать.  

Я превращу эту пародию в пророчество и околдую Хоука.

С решительностью, выросшей в моем сердце, я схватила поднос.

Двинувшись вперёд на некрепких ногах, я жадно смотрела на следующий клочок бумаги. Он застенчиво лежал в центре стола, маня меня.

Следующий человек, попробовавший меня, был мальчишкой, который только вышел из подросткового возраста. Его прикосновения были нежными, язык едва лизнул мою кожу. Он был моим любимцем из всего стола.

Ещё после двух облизываний, я надеялась, что заслужила следующий кусочек бумаги, но никто не дал мне его. Моё сердце сжалось, когда я сделала полный оборот, зажмурила глаза и представила, как каждый язык двигается к местам, которые я желала, чтобы были скрыты.

Я не могла перестать дрожать, когда поставила пустой поднос на столешницу. Положив руки на твёрдую поверхность, я глубоко вдохнула. Слезы жалили глаза, отвращение свернулось в желудке, рыча отчаянным голодом. Это было пыткой во многих смыслах. Подавать еду, зажравшимся мужчинам, которые ещё и вкушали меня.

― Основное блюдо, если вам будет угодно, Нила, ― пробормотал мистер Хоук.

Я взглянула через плечо. Он сидел там, поглаживая свою козлиную бородку. Его золотистые глаза такие же, как у Джетро, но в них не было ни терпения, ни терпимости, а его губы радостно изогнуты. Он наслаждался этим.

Конечно же. Они все наслаждались этим.

Включая моего главного мучителя.

Оттолкнувшись от буфета, я взяла огромный серебряный поднос с цыплёнком и спаржей. Опустив глаза, я сознательно держала поднос высоко на вытянутой руке, создавая щит, чтобы пройти мимо Джетро.

Не то чтобы это помогло.

Он вытянул руку и остановил меня. Я прокляла его уже хорошо знакомые прикосновения. Моё тело хорошо помнило удовольствие, которое он доставил мне у конюшни. Я не хотела от него ничего. Особенно помнить о его пальцах.

Я уставилась в его глаза. Молча.

Это было сложно.

 Я так много хотела сказать ему. Так сильно кричать. Моя голова всё ещё болела от его удара, моё эго всё ещё было ранено от незнания того, как дрочить ему, чтобы он хотел этого. Он заставил меня почувствовать себя маленькой, ни на что негодной девочкой.

Наклонившись, он прошептал мне на ухо:

― Мне нравится наблюдать за тобой, такой послушной, мисс Уивер. И твоё молчание... ― он убрал волосы с моей щеки, проводя кончиками пальцев по шее, ― возбуждает меня.

Я втянула в себя воздух и взглянула на его штаны. Очертание его огромного члена, ― который пугал меня больше, чем его руки, характер или ужасная молчаливость, – заметно выпирало из его джинсов.

Он улыбнулся.

― Продолжай в том же духе, и ты, может быть, получишь два вознаграждения этим вечером, ― его глаза потемнели. ― Потому что мы оба знаем, что ты хочешь, чтобы я закончил начатое.

Мой вздох превратился в рык. Я не могла понять, как мой живот сжало, в то время как внутри царила тошнота. К чёрту, это предательское тело, которое считает дьявольскую красоту привлекательной.

Уверена, что хочешь соблазнить его только, чтобы защитить себя? Я ненавидела этот вопрос. И ненавидела то, что ответа на него у меня не было.

Отодвинувшись от его руки, я начала со своей стартовой позиции. Встала рядом с мистером Хоуком, которого я обслуживала первым. В тот момент, когда он взял несколько кусочков, я двинулась дальше, но он схватил меня за фартук, удерживая на месте.

Его взгляд встретился с моим, и я знала, просто знала, что в этом раунде он не будет облизывать мою руку, шею или бедро. Все будет хуже. Намного.

― Лицом ко мне, девочка, ― приказал он.

Мои зубы стучали, но я сделала, так как он приказал.

― Наклонись.

Зажмурившись, я повиновалась.

Его горячее дыхание обдало мою грудь, прежде чем влажный, тёплый рот сомкнулся на моём соске. Легкие прикосновение зубами, причмокивания языком ― всё это вело меня к вершине. Вершине, на которой я знала, что сгорю в аду за то, что не позволила себе достигнуть её, но и за крошечный трепет потребности, ворвавшийся в мою жизнь, когда его сын вводил свои пальцы в меня.

Голова начала болеть, когда я поглубже затолкнула предательство. Я предала сама себя. Я была недостаточно сильна, чтоб бороться с Джетро. Он выиграл в тот момент, когда я увидела его и позволила моей потребности в прикосновениях поглотить меня.

Слезы жгли глаза, и в тот момент как мистер Хоук отстранился, я рванула вперёд.

Но не далеко.

Оранжевый Тату, сидевший следом за мистером Хоуком поймал меня, крепко удерживая.

― Так, так, так. Ты так хорошо себя вела. Не порть это, ― его большая ладонь легла мне на лопатки и надавила, чтобы я наклонилась до его уровня. С натянутой улыбкой, его губы сомкнулись вокруг моего сухого соска.

Я захныкала, когда его огромные, влажные губы начали посасывать сосок. Не торопясь, он выводил языком круги вокруг твёрдой вершинки, затем с громким причмокиванием отпустил.

Я стояла, дрожа, пока он выбирал цыплёнка и отправил меня дальше.

Я не могла сделать это. 

Жалость к себе заполнила мой пустой желудок, и я застыла на толстом темно-красном ковре.

― Двигайтесь, мисс Уивер, ― рявкнул Джетро.

Моё тело дёрнулось, чтобы повиноваться, но всё внутри восстало. Мне было плевать, что мистер Хоук красочно расписал мне о моей клетке с алмазами и долгами. Мне было плевать на то, что у меня не было выбора, кроме как делать то, что говорят.

Я просто не могла сделать этого.

Мои глаза широко распахнулись, когда руки Джетро приземлились на мои плечи. Он повернул меня к себе лицом, тяжело дыша.

― Делай. Как. Сказали. Сейчас. Же. ― От силы его команды подогнулись коленки, и я опустила голову.

Молча, Джетро подтолкнул меня к следующему мужчине. Поднос дрожал в моих руках, но я крепко стояла на ногах, пока мерзкий рот лакомился моей грудью.

Как только с этим было покончено, Джетро повёл меня к следующему, нашёптывая на ухо:

―Вынудишь меня вернуться и показать, как надо себя вести, и я перестану быть милым. Ты всё ещё цепляешься за мысль, что ты лучше нас. Но с этим будет покончено в любой момент, ― он прикусил моё ухо. ― Это пытка, потому что это ложь. Этого не произойдёт. Согласись, и покончи с прошлым. Согласись, и прими все, что мы даём.

Подтолкнув вперёд, он хлопнул меня по заднице.

― Я могу быть милым, если ты дашь мне причину, мисс Уивер. Проверь сама, повинуясь оставшуюся часть обеда.

Я не взглянула, когда он отошёл от меня, встав обратно, позади стула своего отца.

Я могу быть милым. 

Да, конечно же, фигня. Но чем быстрее я повинуюсь, тем быстрее всё закончится.

Итак... я повиновалась

Рты.

Пальцы.

Языки и зубы.

Они все попробовали меня. Все облапали.

Я думала, что первое было ужасным. Я цеплялась за мораль, и за то, как всё это было неправильно, что мужчины несправедливо обращались с одной женщиной.

Это блюдо сделало со мной то, что я хотела бы отрицать. Толстые губы, тонкие губы, горячие рты, холодные рты. Они все не только брали от меня, но и давали что-то в ответ.

Ужасное осознание, которое моё тело приняло.

Мой ужас тонул, как камень, каждый раз, когда мужчина пробовал меня. Медленно в животе начали трепетать бабочки, а внутренности восстали против происходящего оттаивания.

Мужчины не переживали, что моей кожи касались бесчисленное количество человек. Они по очереди сосали левый и правый соски, покусывая их. Я хотела, чтобы они по-настоящему укусили. Хотела, чтобы они причинили мне боль, чтобы доказать насколько они были мерзкими.

Но каждый из них: старый, молодой, худой, полный ― они все ласкали меня. Все они с обожанием посасывали мои соски. Они стонали от удовольствия, и я изо всех сил старалась помнить, что это по принуждению, а не по моему выбору. Я чувствовала, будто дарила им подарок.

Подарок, который они по-настоящему ценили.

Нет. Не покупайся на это запудривание мозгов. 

Даже мой внутренний голос немного затаил дыхание, сильно смутился и окончательно приближался к одобрению.

Я стала легкомысленной, переходя от одного мужчины к другому. Никому из них я не смотрела в глаза. Я стала безразличной. Оцепенела. Кроме крошечных искорок, которые выстреливали из сосков прямиком к моему лону. Я желала, чтобы этого не было. Я жаждала, оставаться безразличной.

Но медленно они превращали меня из деловой женщины в дрожащую игрушку.

Медленно я становилась влажной.

Острые зубы вытянули меня из темноты, которой в действительности стала моя душа.

Я уставилась в глаза Дэниеля.

Приятный транс, в котором я была убаюкана, выстрелил как круглая резинка. Я больше не находила одобрения или призыва, только гнев.

 ― Не очень весело облизываться женщину, которая не обращает на тебя внимания, ― глумился он.

Моё сердце бешено стучало в груди. Мой сосок пульсировал там, где он укусил меня.

Облизнув губы, он добавил:

― А ты вкусная, Уивер, но я с нетерпением жду следующего блюда.

Моё сердце вырвалось из груди и упало на пол.

Следующее блюдо.

Нет. Нет. Нет. Нет. 

― Вот. Ты заработала это, ― он пихнул в мою сторону ещё один кусок пергамента, я сдержала слезы.

Неуклюже двигаясь, я поставила пустой поднос на буфет, затем вернулась к Дэниелю. По коже побежали мурашки из-за того, что я находилась к нему так близко, но он подвесил кусок бумажки как подарок, который я отчаянно желала.

Схватив его, я не смогла спрятать дрожь в этот раз. Моя отчуждённость и сила духа иссякли, подменяясь хрупким дрожащим листом.

Листом, который был возбуждён и влажен.

После разбора его преступлений, Перси Уивер сам подчиняется правилам этого господина и приводит в действие последнее, сформулированное Беннетом Хоуком, соглашение в этой комнате. Смертный приговор на людей дома Уиверов будет уничтожен, после подписания этого нового документа. Условия предстоящего... 

Что это?

Слезы рванули из глаз. Я позволила бесчисленному количеству мужчин сосать мои соски за кусочек листа?

Как они могли?

Как?!

Как я позволила своему телу реагировать на их грязное обращение? Я ненавидела себя. Я ненавидела, что не могла скрыть слабость или глупые гормоны, которые я игнорировала всю свою жизнь.

Мои колени подогнулись, и я практически сложилась на пол как аккордеон.

― Потеряешь сознание, и тебе не понравится, что ты обнаружишь, когда очнёшься, ― сказал Джетро. Его голос прорубил моё горе.

Гнев переборол мои слезы, выхаживая новое тепло внутри. Тепло, рождённое гневом, а не необоснованной страстью. Он горел, облизывал огненным пламенем, отстранив голод и слабость.