Мелатонин

Германия довёз Финляндию без особых происшествий и припарковал машину около финского дома. Фин поблагодарил его, и Гер незамедлительно предложил съездить в больницу ещё раз, завтра утром.
— Я завтра тоже работаю, — Германия поправил очки и продолжил, — в принципе, я могу заезжать за тобой каждый день. Мне не сложно, а тебе станет только лучше, если будешь видеть Эстонию, верно?
— Был бы рад, — Финляндия наиграно улыбнулся, но Гер сразу же отличил фальшивые финские эмоции от настоящих.
— К февралю, слышишь? — Гер положил свою ладонь на плечо Фина, и тот от столь неожиданного прикосновения даже вздрогнул. — Надо подождать.
— Ладно... — устало вздохнул Финляндия и открыл дверь машины, одной ногой уже наступив на снег. — Я пойду, не буду задерживать. Спасибо ещё раз.
— Нет проблем) — Германия сам по себе был очень рад помочь всем, кому мог. — Не забывай кормить кота. Как, кстати, его зовут?
— Хельв, — коротко отрезал Фин, но потом добавил, — он Хельветти, если полностью.
— Красивое имя для кота) — заметил Гер.
— Эст придумала, — Финляндия опустил глаза в снег.
— Но, если я не ошибаюсь, — Германия от непонимания сморщил нос, — слово-то финское?
— Ну.. да, — Фин потёр руку об руку, невольно показывая, что замёрз, и оглянулся на дом, — но это Эсти так назвала кота.
— Тебе холодно? Тогда давай иди домой, если замёрз. — ласково предложил ему Германия, и всё так же искренне улыбнулся, когда увидел, что Финляндия его послушался и, махнув врачу рукой на прощание, быстро пошёл от машины.
Гер отъехал от финского дома со спокойной душой только тогда, когда Фин открыл и тихо прикрыл за собой входную дверь.
* * *
— Привет!) — с порога весело крикнула Польша, высунувшись из-за двери наполовину.
— Я рад быть дома.. — ответил Германия ей, когда закрыл машину и прошёл домой.
— Ну как Финляндия? — Поле не терпелось поскорее узнать, как прошла их новая задумка на счёт Фина.
— Сказать честно? — Гер почему-то резко переменился в лице, сменив свою улыбку на строгость и уловимые нотки беспокойства. Он казался каким-то очень встревоженным.
— Ну.. да..? — Польша даже растерялась от таких негативных эмоций Германии.
— У Финляндии были какие-либо вредные привычки? — внезапно спросил Гер, и после этих слов в доме ненадолго повисла тишина. Поля пару секунд стояла с открытым ртом, а потом очнулась от этого немецкого вида и отрицательно помотала головой, слегка пожимая плечами. — Вот значит будут...
* * *
Финляндия закрыл за собой дверь, обессилено сполз по ней вниз, опираясь спиной, и обхватил свои колени руками.
«Февраль?.. К февралю?! Серьёзно?.. Хах, смешно! Что я буду делать ещё полмесяца? Страдать и умирать? Действительно, есть ли у меня выбор? Может стоит..? да. Наверное, по-другому я не могу сделать, прости меня, Эсти..»
Фин нервно подскочил с пола и отчаянно схватился за дверную ручку, навалившись на неё всем телом. Если так будет продолжаться, он её скоро сломает. Финляндия снова разозлился на то, что дом был закрыт на замок и, кажется, отказывался сам выпускать хозяина. Фин быстро повернул ключ, и дверь открылась. От злости на себя Финляндия громко захлопнул её и направился по заснеженной дороге прочь, куда глаза глядят; он не собирался сидеть дома.

Вернулся он только через два часа, когда уже наступил следующий день, и луна ярко светила на землю с середины неба. Фин нёс в руках бутылку водки.
Он зашёл домой, быстро разделся, не обращая внимания на шныряющего под ногами кота, сел за кухонный стол и поставил алкоголь перед собой, пристально разглядывая новую бутылку. Финляндия словно впервые видел водку. Сам он даже не помнил, когда в последний раз пытался забыться. Такого не было; ну разве что в старшей школе, и то, по собственной глупости. Бутылка освещалась неярким светом лампочки с потолка, выглядела так по-особому красиво и манила бы к себе всякого. Только вот Фин смотрел на алкоголь слишком спокойно. Тот не вызывал в стране никакого возбуждения или предвкушения чего-то прекрасного. Холодный финский взгляд зло впивался в эту этикетку, глаза быстро пробегали по строчкам. Финляндия долго изучал то, что было написано на бутылке, но не нашёл ничего интересного.
«И что в этом такого привлекательного?»
Фин одним умелым движением открыл бутылку, подставил к себе ближе и глубоко вдохнул едкий запах спирта, с непривычки сморщился, когда противный аромат ударил ему в нос, и невольно издал звук, очень похожий на «фу» или «бе». В Финляндии тут же проснулась неуверенность и робость.
«Надо ли? Стоит ли это того?»
— Хельв! — громко крикнул Фин, даже не заметив, что всё это время кот был рядом, под столом. Финляндия отставил от себя открытую бутылку и наклонился вниз к Хельветти. — А, ты тут.. прости.
— Мяу? — вопросительно мяукнул кот и посмотрел в ответ на своё имя прямо в глаза Фину. В прищуренном кошачьем взгляде явно читалось странное подозрение, от чего Финляндия ужаснулся, и по его телу прошла лёгкая холодная дрожь.
«Он понимает меня? Или это я схожу с ума?»
— Я покажу тебе то, что нас убивает.
С этими словами Фин осторожно достал кота и поднял прямо на стол. Хельв, оказавшись высоко над полом, сначала присел на лапах, животом прижавшись к поверхности, и начал обнюхивать всё вокруг, шевеля длинными усами. Хельветти медленно продвигался в нужном для Финляндии направлении, пока любопытным носом не дотронулся до холодной бутылки. После касания о стекло Хельветти резко дернул мордой, но потом осторожно продолжил что-то вынюхивать. Фин наблюдал за тем, как Хельв присел около водки, лапой дотрагивался до её горла и заинтересованно шевелил усами. Наверное, кот чувствовал запах не только алкоголя, но и улицы, магазина, ведь воздух за пределами дома был неизвестен, и этим поддразнивал Хельва изучать всё связанное с «внешним миром». После окончания своего «исследования», Хельветти прилёг рядом с бутылкой и повернулся к Финляндии.
   — Дать понюхать? — Фин аккуратно поднял кота и подставил его нос к верху открытой бутылки.
   Хельв сначала противился, но потом смирился и робко втянул едкий запах спирта. Коту он показался противнее, чем Финляндии, более чем в десять раз. От такой резкости, ударившей прямо в нос, Хельветти словно обезумел и с силой вырвался из финских рук, и пока в спешке спрыгивал со стола задними лапами нечаянно задел бутылку, которая, чуть-чуть пошатнувшись, слетела с края стола и упала прямо на кафель, в тишине спровоцировав громкий звук разбития стекла.
   Фин замер на целую минуту. Этот пронзительный грохот оживил в его памяти те смутные воспоминания, когда Финляндия разбил капельницу в больнице. Те же стёкла, только теперь от бутылки, разлетелись по всей кухне, а водка растеклась по полу, напоминая то самое бесцветное лекарство.
— Хельв.. что ты сделал? — Финляндия совсем не кричал на кота за неосторожное движение, у него просто не было сил на какие-либо эмоции. Не только внешне, но и внутренне Фин не мог ничего испытывать. Внезапно всё стало безразлично, серо и одинаково.
Финляндия ещё недолго побыл на кухне, посмотрел на сверкающие на полу осколки, и только потом убрал вдребезги разбитую бутылку. Хельветти, от того звука, когда стекло разлетелось по всей комнате, очень сильно испугался, почти до смерти. Кота больше не было видно; он, скорее всего, спрятался где-то наверху и не хотел показываться Фину на глаза.

После того, как Финляндия всё убрал, в его теле почувствовалась ноющая усталость и сильное желание лечь спать как можно скорее. Голова была забита множеством мыслей, и от этого гудела. Хотелось поскорее избавиться от этого надоедливого чувства с помощью сна, и Фин забылся до скорого утра.

                    * * *
                                 Через неделю
   Финляндия не мог не замечать, как ему становилось всё хуже, хотя он яростно отрицал этот факт перед Германией. Внутри Фин уже давно проклял своё жалкое бесцельное существование, и выход из этого замкнутого круга страданий не видел совершенно. Ведь тот, кто занял в финском сердце особое место и ушёл по неосторожности самого же Финляндии, конечно, забрал с собой и часть души. Живую часть, которая поддерживала общий баланс сил, желаний.
   К тому же, расколотая на миллионы осколков, такая душа не могла больше вынести какие-либо последующие потрясения. В жизни случались всякие волнения и переживания, но теперь Фину было трудно терпеть. Невозможно. А если он уже смирился с этим? Финляндия с тихим ужасом осознавал, что ничего хорошего для него дальше не будет, что он уже давно мёртв внутри(!), и слова «нужно подождать» воспринимал как «смирись уже, ты проиграл». Да, Фин и не спорил, эту борьбу с самим собой он проиграл.
   А теперь Финляндии невольно хотелось прикончить и своё физическое воплощение. Конечно, навязчивая и сладкая мысль о возможном суициде не давала Фину спокойно спать. Каждую ночь он придумывал какие-то новые способы закончить свои душевные мучения, не быть обузой для других стран. Он видел во всех острых предметах оружие: обычные столовые ножи, верёвки, стеклянные бутылки и зеркала (если их разбить), провода, пистолеты в одной из комнат дома, но сделать финальное решение ему не давало лишь одно живучее чувство: если Эстония всё-таки победит смерть, очнётся, а Финляндии рядом уже не будет. Вот это точно будет самый ужасный поступок, какой только Фин мог придумать. Это – настоящее предательство, подстава, нож в спину. Нож. Такой острый и опасный, серебряное лезвие которого внушало неподдельный страх, особенно в союзе с плохими мыслями.
   «Боюсь даже брать это в руки... Что-то может пойти не так, я ведь правда убью себя при первой же возможности..!»

   Финляндия резко открыл глаза и сел на кровати, быстро скинув с себя одеяло. Голова просто раскалывалась. С чего бы вдруг? Фин наощупь достал из ящика в спальне две таблетки и пошёл на кухню, чтобы запить их водой, но тут ему позвонили. Финляндии было не до звонка, поэтому он сначала принял лекарство, пришёл в себя после водных процедур в ванной, и только потом ответил звонящему. Это был его брат, Норвегия. Фин очень не хотел перезванивать ему, особенно, если Норви вдруг узнал о самочувствии Финляндии и хотел поинтересоваться. Фину просто было плохо, и ни с кем разговаривать не хотелось.
— Да? — холодно отозвался Финляндия, когда гудки в телефоне сменились каким-то поспешным шорохом.
— Фин! Брат! — радостно кричал с другой стороны знакомый голос, но вроде точно не норвежский.
— Что хотел? — спросил Фин, будучи не совсем уверенным в том, с кем говорит.
— Если что, не Норвегия, — отрицал голос, — я Дания. Не узнал?
— Точно.. — Финляндия закрыл ладонью лоб от смущения; как он мог не узнать родной голос? — Прости..
— Ничего страшного, я только хотел предложить тебе немного развеяться. Ты как? — шорох и копошение не утихало, словно рядом был кто-то помимо Дании.
— Р-развеяться? В смысле..-
— Прийти к нам! — нетерпеливо выпалил Дания. — Тем более, прошли слухи, что наш правильный братик стал пить..~ — Фин прямо-таки вживую увидел эту ухмылку на лице Дании. — Эй! Не смей смеяться над этим, ты же знаешь! — послышался другой, более спокойный голос; да, Дания там не один, и Финляндию сейчас слышали все его братья.
— Аргх.. — прошипел в трубку Фин, думая и гадая о том, как эта новость так быстро дошла до его братьев, возможно, даже быстрее, чем несчастье с Эстонией.
— Извини, — поспешно бросил Дания, нетерпеливо добавив, — ну ты как?
— Ладно, — побеждённо выдохнул Финляндия, — я буду.
— Он придёт! — крикнул брат так, что Фину пришлось отдёрнуть телефон от уха; этот странно и по-новому противный крик радости резал слух.
— Только не думай, что..-
В эту секунду шорох резко прекратился, а остальные звуки сменились тройкой коротких гудков. Дания сбросил. Финляндия даже не хотел ни о чём думать. Он просто посчитал это эгоистичным и безнравственным, но поделать ничего не мог.
Алкоголь сейчас правда помогал Фину забыться и ненадолго справляться с душевными терзаниями и переживаниями, а тут ещё и бесплатно. Раньше бы Финляндия фыркнул и наотрез отказался от всяких вечеринок, предписывающих нетрезвое состояние абсолютно всех стран. Но... ведь именно после такой одной обычной вечеринки, на которую Фин идти не очень-то и хотел, Эст впервые оказалась у Финляндии дома. Так у них всё закрутилось: немногочисленные, но искренне желанные встречи, их взаимные признания, долгожданный съезд, Новый Год, приятная новость и неприятный конец. Авария. И ещё кома. И вероятность погибнуть. На этом моменте Фин всегда всё больше обвинял в произошедшем себя и непроизвольно ставил жирную точку и в отношениях, и в своей жизни.
Снова замкнулся цикл мыслей, убивающих Финляндию и высасывающих из него все силы, без остатка. Фин схватился за голову и обессилено сел на пол. Щёки жгло от поступающих к горлу слёз, и вскоре глаза стали слезиться. Слезиться даже только от того, что они были очень сильно зажмурены. Темно.
Такая же мгла – в тоннеле финской жизни, в конце которого... нет, далеко не свет, а попросту ничего. Просто ничего, и разве это ничего возможно ощутить, представить? Ты живёшь только по принципу «рука не поднимается себя прикончить». Или не живёшь? Существуешь. Но тогда что можно назвать истинной жизнью? Быть счастливым? То есть те, кто не имеют даже крыши над головой – счастливы? Нет, они тоже просто существуют. Но ведь это далеко не та жизнь, о которой многие мечтают. Отныне это не жизнь – это выживание!

   Финляндия поднял влажные от слёз глаза и осмотрелся. Даже сейчас, утром, когда солнце вроде всегда роняло свои тёплые лучи через окна на стены этого дома, всё казалось серым, одинаковым и пустым. Правда, это всего лишь какая-то неделя, проведённая вместе с Эстонией, смогла внести такие непоправимые изменения. Последствия этой счастливой недели для Фина были уже более менее предсказуемы, даже если раньше глаза были закрыты от мира пеленой надежды. «Надо подождать», «всё будет хорошо», «дай ей время».
   «Я дам ей время, но кто даст его мне? Я тоже.. умираю, даже оставаясь для других целым и невредимым внешне. Внутри-то меня уже ничего нет... я устал, а вполне возможно, что всё только начинается.»
   Финляндия медленно поднялся с пола и, к счастью, обнаружил, что голова больше не болела. Теперь можно было собираться к братьям. Фин поддаётся своим новым желаниям и идёт на очередную вечеринку, чтобы теперь самому попробовать столько алкоголя, сколько захочется.
   «А что я тогда должен был по-твоему чувствовать? Простишь ли ты меня за это? Только, прошу, не ругайся.. Мне твердят: «жди.» Но дождаться тебя я смогу только так. Умоляю, прости меня, Эсти...»
   Финляндия в который раз поднялся с пола, вытер рукавом от свитера слёзы и остановился посередине своей комнаты, задумавшись о том, правильно ли он хочет поступить. Станет ли хоть чуточку легче от общения с братьями или появится нездоровая зависимость от алкогольных напитков? Фин не знал. Он только трижды глубоко вдохнул и выдохнул, открыл свой шкаф и достал оттуда новые джинсы и толстовку.
   Когда Финляндия переоделся, к нему в голову пришла одна мысль: а как добраться? Если нет машины, то придётся идти пешком, а это отбивало всякое желание присутствовать на вечеринке. Но, оказывается, братья хорошо всё продумали, и прямо в эту секунду один из них постучал в дверь. Фин открыл Швеции. Швец стоял на пороге один; он спокойно поздоровался, оценил готовность Финляндии и снова спросил на счёт желания ехать.
   — Не передумал? — прищурился Швеция, выискивая в финских глазах хоть малейший намёк на усталость.
   — Нет, — Фин помотал головой и перевёл взгляд с брата на улицу.
   — Ну тогда поехали. — шведская машина стояла уже готовая под финскими окнами, и стоило только братьям в неё сесть, как они незаметно быстро оказались на пороге норвежского дома.

   Финляндию и Швецию радостно встретили Норвегия и Дания. У Норви с самого начала на лице ярко нарисовалась ухмылка от предвкушения предстоящего веселья, а Дан просто крутился с ним рядом, как верный пёс. Швец был относительно спокоен и холоден, а Фин сильно растерян. Он впервые приезжает к братьям не после долгих уговоров, а самостоятельно. Этому не мог не удивляться Норвегия, который всю свою жизнь только и искал собутыльников. Одного, Данию, он нашёл прямо среди братьев. Хотя, это скорее история о слепом подчинении брату.
   Финляндия осмотрелся и не нашёл глазами Исландию.
   — А где сестра? — решился спросить Фин, когда они вчетвером прошли на кухню.
— Она сегодня не с нами.. Ых! — пробубнил Норвегия, зубами открывая первую бутылку чего-то слабоалкогольного.
— Отпросилась к подругам, — пояснил за Норви Швеция и присел за стол. — Садись.
— Да! Не стой, — сзади Фина из неоткуда появился Дания и тихонько подтолкнул к столу.
«Пьяницы, эти оба..» — успел только подумать Финляндия, как ему перед носом уже поставили пиво в высоком стакане.
— А можно, пожалуйста, что-то другое? Я не буду. — Фин с презрением относился к пиву, не считая это за нормальный алкоголь, ведь он пришёл с одной целью: забыться.
— Пиво не будем? — с ноткой грусти протянул Норвегия.
— Ты бармен, вот и принимай другой заказ. — подметил Швеция. — Мы пиво с водкой не мешаем.
— Понял, — Норви виновато опустил взгляд и попытался оправдаться, — просто Финляндия не так часто пьёт с нами, ну.. Имею ввиду, он вообще не делает это, поэтому я не хотел сразу наливать ему водку. С непривычки может что случится..-
— И это ты говоришь? — с некой агрессией бросил Фин в его сторону.
— Ч-что? Ну да..? — Норвегия не ожидал вопросов и растерялся.
— С трудом верю, — обиженно прошипел Финляндия, вспомнив, как этот же невинный Норви буквально насильно заставлял Эстонию выпивать. Хотя, кто тут говорит о невинности его брата. Фин не решился дальше продолжать эту больную тему, потому что Норвегии и так досталось в тот раз. Его просто взбесила фраза «не хотел сразу».
— Ладно, проехали. — закончил этот мелкий конфликт Швеция и повернулся к Финляндии. — Фин, раз уж ты тут. Не расскажешь, как там твои дела?
— ... — ответить было нечего, ничего нового в жизни не случилось, Эстония ещё в коме.
— Если хочешь, мы не будем об этом говорить. — предложил Швец, и для Финляндии эти слова были облегчением. — Просто, если ты согласился приехать, значит всё идёт не так, как должно?
— Ты внимательный.. — с улыбкой заметил брату Фин. — Можно уже выпить?
— А ты торопишься.. — холодно ответил ему Швеция. — Уважай алкоголь, Фин. Это не игрушка.
— Прости.. — Финляндия притих.

Пока братья разговаривали на самые разные темы, Фин постепенно терял над собой контроль. Он всё чаще тянулся за бутылкой, в конечном итоге перегнав по количеству выпитых рюмок даже Норвегию. Финляндия неожиданно быстро поддался влиянию алкоголя. Конечно, если никогда не пить и воздерживаться, то реакция может быть самая разная. Через час Фин просто лежал головой на столе и мычал что-то про себя, всем своим никаким видом показывая, что всё, пора завязывать.
— Фин, ты всё? — удивился Норвегия. — Оу, выпил много. Как тебя ещё держит?
— Домой.. — неразборчиво простонал Финляндия, пытаясь встать со стула, но даже рисунок на полу как будто двигался, а ноги совсем не держали, сильно тошнило.
— Я помогу, — вскочил с места Швеция, осторожно подхватив Фина под руку, — развлекайтесь дальше.

Швец привёл брата в одну из свободных комнат в норвежском доме и бережно уложил на кровать. От Финляндии сильно пахло спиртом, и эти две вещи точно не сочетались друг с другом.
«Чтобы Фин? Ещё и алкоголь? Никогда!» — фыркнет любая знакомая с Фином страна.
Но вот сейчас это точно был Финляндия, беспомощно лежит перед Швецией и что-то постоянно шепчет, и точно под градусом – спиртом несло за метр.
— Отдыхай тут, — Швец укрыл брата одеялом, — а утром отвезу тебя домой.
— Угу... — не в силах что-либо больше сказать, Фин перевернулся на другой бок, к стене, и замер. Швеция постоял над Финляндией в комнате ещё минуту и, убедившись, что брат точно уснул, вышел, тихо прикрыл за собой дверь и пошёл сообщить Норвегии и Дании о том, что им следовало теперь быть потише.

— С ним точно всё в порядке? — обеспокоено спросил Дания.
— На него нормального точно не похоже, — задумался Швеция, выпив ещё одну рюмку и мысленно сказав самому себе стоп, — но я его понимаю. Сложно принять то, что именно из-за тебя кто-то может погибнуть.
Тем временем Норвегия уснул прямо на полу на кухне. Швец повёл спать и Норви, позже оставшись только с одним Данией.
Депрессия.