Мелатонин

Как только Финляндия открыл глаза, он ещё даже не успел проснуться, а в его голову уже ударила острая пульсирующая боль. «Только не это...» Фин накрыл рукой лоб и закрыл глаза, пытаясь, возможно, заснуть снова и проснуться уже без этих болезненных ощущений, хотя он и знал, что так не получится. Голова прямо раскалывалась. Раньше таких регулярных утренних болей не было, но, если и были, то очень-очень редко. Сейчас что-то идёт не так, да?
Через пару минут Финляндия всё-таки нашёл в себе силы присесть на краю кровати и оглядеться вокруг, сонно протирая глаза. Ему понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что он не дома.
«Я вчера много выпил, да?» — только это и крутилось в голове, появились смутные воспоминания со вчерашнего дня, остальные мысли просто не находили себе места. Всё смешалось, внутри чувствовалась противная, давящая вниз, усталость. Подниматься с кровати вообще не хотелось, а вдобавок ещё и тошнить начало. Ну тогда зачем вообще было просыпаться сегодня? С какой целью существовать?
Раздался тихий стук в дверь. Фин никак не отреагировал на него, и тогда ручка сама медленно опустилась, из-за двери показалась голова Швеции. Финляндия просто безразлично уставился на брата, ожидая от него каких-либо действий первым. Швец выглядел слегка обеспокоенным.
   — Как ты? — шёпотом спросил брат и полностью зашёл в комнату, тихонько прикрыв за собой дверь. Он сел на диван напротив Фина.
   — Как обычно, — отмахнулся Финляндия, не очень-то и желая отвечать ему действительно честно.
   — Ты ведь прекрасно понимаешь, что вовсе нет. — Швеция вдруг стал говорить несколько строже и громче, чем как он обычно это делал. — Мне страшно за тебя.
   — Да ладно те.. — Фин хотел было встать с кровати, чтобы избежать этого неуместного разговора, но Швец вовремя сорвался с места, взял старшего брата за плечи и силой усадил обратно.
   — Нет, ты объяснишь мне. Я переживаю, а ты сделай наоборот. — кивнул Швеция и вопросительно поднял одну бровь. — Объясни всё, пожалуйста.
   — Зачем? — так же равнодушно огрызнулся Финляндия, вдобавок оскалив зубы в кривой улыбке.
   — Тебе станет гораздо легче, если ты поделишься переживаниями.. — Швец стал постепенно сдаваться и отпускал брата, давая ему неполную свободу действий. — Пожалуйста.. Мне становится плохо, когда я вижу тебя таким! Пойми же!..
   Фин вздрогнул. Швеция действительно переживает? Но он же всегда был таким же холодным и замкнутым, а теперь что? Своим спонтанным поведением Финляндия заставил волноваться ещё и брата?
   — Ты правда хочешь знать? — Фин поднял на Швеца недоверчивый взгляд и многозначно усмехнулся.
   — Да. — Швеция тем временем окончательно отпустил брата и сел, только уже рядом с ним, уже приготовившись слушать грустную историю о чувствах.
   — Хааа, — протяжно выдохнул Финляндия, когда понял, что уже не сможет никуда деться, — какой любопытный...
   Швец с опаской посмотрел на брата, сначала правда не поняв, о чём тот говорил; списал это довольно странное поведение на финское ужасное, такое же как и абсолютно все события за последнюю неделю, душевное состояние.
   — Просто переживаю, — Швеция на секунду отвернулся, и потом снова повернулся, чтобы установить зрительный контакт с Финляндией, но у него это не получилось: Фин постоянно отводил глаза, словно очень боялся что-либо там увидеть; да и в общем, Финляндия казался напуганным до смерти диким зверьком, загнанным в угол.
   — Ты же всё знаешь, — нервно вздохнул Финляндия и задрал голову к потолку, — что ещё ты хочешь узнать?) — Фин снова хищно улыбнулся и прожёг Швеца холодным и ненавидящим всё живое взглядом.
— Ну..- — Швеция потерял дар речи, когда увидел своего брата таким. Финляндия правда изменился до неузнаваемости, прямо как по рассказам Польши...
— Эстония в коме, — с видным трепетом в голосе продолжил Фин, а Швец не смел его останавливать, хоть и хотел что-то добавить в ответ, — а я.. Я что? Я никто без неё.
— Эстония, — протянул Швеция, пытаясь вдуматься и отчаянно подобрать нужные слова поддержки под эту ужасную ситуацию, — она будет в порядке!.. — Швец уже и сам понял, насколько абсурдными являлись для Финляндии эти его жалкие слова, которые стоят на повторе у каждой страны, хоть и пытающейся сопереживать искренне. Фину настолько надоели эти заезженные клише о том, что всё хорошо, она будет в порядке... А если не в порядке? Есть огромный шанс того, что всё как раз пойдёт наоборот.
— Мне говорили. — монотонно отрезал Фин, посильнее стиснув зубы, чтобы сдержать подступившие к горлу слёзы. — Я в курсе.
— О-ох.. — еле слышно выдохнул Швеция, которому самому уже становилось немного не по себе от такого «нового» образа его брата. — Что мне..-
— Хочешь помочь? — внезапно финские глаза загорелись бледными искорками надежды.
— Очень! — почти вскрикнул от неожиданности Швец, и нетерпеливо стал перебирать ногами. «Как же ему можно помочь? Что я могу для него сделать?»
— Тогда отпусти меня. — без каких-либо эмоций ответил Финляндия, повернулся к брату и слабо улыбнулся.
— В смысле? — не понял Швеция.
— Домой, — Фин поспешно встал с кровати, пока его снова не удержали в этой комнате насильно, подошёл к двери, положил ладонь на ручку двери и обернулся через плечо, — если позволишь мне побыть с собой наедине..)
Эта подозрительная финская ухмылка никак не давала покоя Швецу. Она одновременно казалась и зовом о помощи, и странным сигналом, словно призывом к какому-то неотложному действию. Швеция видел в этом жесте неестественность, наигранность и ненависть. Финляндия же вовсе не улыбался, это не улыбка. Это что-то другое, что-то страшное.
— Домой? — Швец был в растерянности, он так и не смог узнать ничего нового, не смог никак помочь брату. — В смысле тебя довезти?
— Если можно, — Фин отвернулся от Швеции, плавным и аккуратным движением нажал на ручку и приоткрыл дверь, потом снова обернулся, на долю секунды сверкнув своим холодным испепеляющим взглядом и вышел из комнаты в коридор. Швецу ничего не оставалось как незамедлительно последовать за братом, пока тот совсем не упустил его из вида.
Пока они одевались и готовились к выходу из дома, в голове у Швеции теперь тоже появились всякие туманные мысли и пессимистические прогнозы событий. Это случалось при виде Финляндии, и так подолгу смотря на него, замученного и убитого, существовавшего без какого-либо смысла и цели, можно было и самому потерять себя в жутких размышлениях о смысле себя.

   — Спасибо, — тихо поблагодарил Фин, когда они со Швецом подъехали прямо к финскому дому, — дальше я сам.
   — С тобой ничего не случится? — обеспокоено посмотрел Швеция на брата, пока тот открывал дверь машины.
   — Что например?) — Финляндия на секунду замер, через плечо окинув Швеца со спокойным взглядом и милой невинной улыбкой.
   — Точно уверен, что справишься? — никак не унимался Швеция, незаметно для себя он очень крепко сжал в руках руль.
   — Да что может пойти не так?) — нервно ухмыльнулся Фин и одной ногой наступил на снег, а потом вышел из машины полностью, вдохнув свежий зимний воздух полной грудью. Швец открыл рот, чтобы что-то сказать, но никак не смог подобрать нужные слова. Тогда он просто сдался, молча кивнул и отвернулся от брата. И всё-таки, что-то с Финляндией было не так. Он казался каким-то.. расслабленным, но одновременно подавленным.
   — Хорошо.. — выдохнул Швеция. — только пожалуйста, береги себя.
   — Обязательно) — и вот опять эта душераздирающая финская улыбка. — Пока.
   — Д-до.. — Швец только начал говорить, но заметил, что Фин сказал «пока» как-то слишком спокойно. — до завтра.. — стало сомнительно, от чего в дрожащем финском голосе ему послышалось скрытое сожаление.
   — Ладно, давай.. — Финляндия быстро захлопнул дверь машины, засунул руки в карманы, поднял голову к небу, постоял так недолго, а потом медленно пошёл к дому, ногами пиная снег. Швеция внимательно наблюдал за каждым финским движением.
   «Странно! Это не тот Финляндия, он теперь кажется мне слишком.. слишком.. Аргх! Я даже не могу его описать!..» Швеция устало развернул машину и поехал к себе домой. «Почему ты такой.. спокойный? но одновременно и нервный?.. Чёрт разберёт!»

   «Наконец-то домой. Нужно ещё сказать пока нашему котику, чтобы тот не слишком переживал, что я пропал просто так, без прощания..)» С такими мыслями Фин открыл ключами дверь и прошёл в холодный коридор своего серого и негостеприимного дома.
   — Хельв! — крикнул Финляндия и сразу присел на колени, чтобы погладить подбежавшего к нему кота. Хельветти облизывал финские руки и тёрся о ноги, ощутимо бодаясь в ладони головой. — Скучал?)
   — Мяу.. — Хельв прерывисто мяукнул, лёг на спину, подставляя Фину свой открытый беленький животик, и начал громко мурчать, требуя, чтобы его немедленно погладили.
   — Я тоже рад тебя видеть, — Финляндия проводил рукой по длине всего мягкого живота кота, — даже не представляешь как)
   Кот, словно понимая каждое слово Фина, отвечал ему тихим мяуканьем.
   — Ладно, дай хоть раздеться. — Финляндия убрал руку с Хельветти и поднялся с пола. Кот с непониманием посмотрел на хозяина, но потом быстро переключил своё внимание на какой-то шорох на втором этаже и быстро убежал вверх по лестнице.
   Фин снял верхнюю одежду и прошёл на кухню. Он помыл руки и поставил чайник на огонь, сам сел за стол и стал терпеливо ждать, когда вода закипит. Через три минуты Финляндия услышал свист. Тогда Фин не глядя достал из шкафа одну кружку.

   Когда-то из неё пила чай Эст. Прямо из этой белой кружки. Они тогда вместе кушали конфеты, разговаривали обо всём на свете, смеялись, постоянно отвлекаясь друг на друга. Эстония всегда мило улыбалась, обнажая свои манящие остренькие зубки, нежно поглаживала ладони Финляндии, и, редко когда на этом останавливаясь, касаниями поднималась по плечам, выше к шее, вскоре она уже стояла вплотную, уже в полной готовности поднялась на носочках, прижималась своим хрупким телом к Фину, слабо и непринуждённо держала его за голову, и вскоре за одно мгновение накрывала финские губы своими, руками обвивала шею Финляндии, иногда будучи такой возбуждённой она царапала ему спину, но это ничего. Как Фин сам потом заметил, Эст в такие «близкие» моменты напрочь забывала о реальности и терялась в море новых чувств. Потом много раз извинялась за царапины и переживала по поводу них, чувствуя некий стыд за свою неосторожность и несдержанность. Она целовала его так необычайно легко, отдавая ему всю свою любовь без остатка. И каждый раз с ней был как первый, с нескончаемой страстью, с постоянным желанием поскорее получить немного больше, чем сейчас. Так они взаимно чувствовали себя любимыми.
   Ей одной можно было обнимать Финляндию так крепко, насколько можно, и он бы никак не сопротивлялся никакому из её действий; лишь она без проблем определяла настроение и всегда видела Фина насквозь; самой себе позволяла расстегивать ему молнию от куртки, когда они приходили домой, пуговицы рукавов и самой рубашки, позже без разрешения спускаться к ремню. Эст даже его снимала всегда осторожно, с особым, видимым трепетом; а когда у неё не получалось что-то расстегнуть, она поднимала голову кверху, приходя в милейшее замешательство. На её лице прямо было написано: «Упс, кажется у меня что-то идёт не по плану, поможешь немножко?//» Эстония ведь обожала снимать с него в принципе любую одежду, при этом невинно прижиматься к его тёплому телу, иногда забираясь даже под толстовку или одеяло, и греться, вдыхая родной запах.
   Финляндия почти всегда мог угадать эстонские желания, даже через занавес «просто немного не в настроении». Он постоянно хотел угодить ей, с каждым днём всё лучше и лучше понимая её такие невидимые для остальных намёки. В один момент она уже сама смотрела на него хищным и нетерпеливым взглядом, больно покусывая от предвкушения губы до крови. Тогда, в Новый Год, когда Эстония была готова сделать это впервые, она смотрела Финляндии прямо в глаза, тихонько отсчитывая оставшиеся секунды до наступления этого сладкого момента, когда можно было отдать себя полностью, расслабиться и забыть обо всём. Эст захлестнула волна неожиданных ощущений, всё было как-то по-новому. Каждый её тогда не сдержанный стон поначалу казался ей маленькой ошибочкой, оплошностью, и поэтому она отчаянно старалась молчать и сдерживаться, уткнувшись носом в подушку и прикусив зубами либо финскую руку, либо свою. Эстония тогда ещё не догадывалась, как безумно всё это нравилось Финляндии, и насколько хорошо и правильно у неё всё получалось. Каждое её искренне произнесённое слово через остальные нежные звуки, то любое неосторожное движение в такт или тот слишком красивый изгиб тела, которым она сразу же ощутимо заводила Фина ещё больше, то тяжёлое и частое, но необычайно довольное дыхание. Ещё те слёзы... «Эсти, от чего ты тогда плакала?»
   Потом Эстония стала плохо себя чувствовать. Она не сказала об этом сразу, чтобы Финляндия не волновался насчёт неё. Но это самочувствие позже всё равно стало бы заметно. И вот оне упала в коридоре, свернувшись на полу от боли и прижав ладони к низу живота. Фин был напуган намного больше самой Эст, но он ни в коем случае не должен был показывать это. Аптека, таблетки, тест, две полоски как самый логичный и ожидаемый для Финляндии результат, и всё встало на свои места. Фин морально к таким событиям подготовился быстрее Эстонии. Она же сильно переживала и сомневалась, и на этой нервной почве послушала Финляндию и согласилась поехать к врачу. Только она узнала, что с ней всё хорошо, как случилось непоправимое. На обратном пути, по неосторожности Фина, произошла авария. Та чёртова авария сломала всё! И теперь Эст рядом нет, она лежит в больнице, она в коме, ей плохо. В её тело сейчас вставлены многочисленные иглы и датчики, большие аппараты следят за эстонским состоянием, за каждую новую секунду отмеряя пульс, частоту дыхания...
   Почти всё, что так сильно связывало Финляндию с Эстонией, происходило тут, у Фина дома. В той спальне, где не так уж и давно им с Эст было настолько хорошо, приятно и беззаботно, сейчас холодно и пусто. Они сделали это вместе, это была искренняя и честная, настоящая взаимная любовь. Этот дом продолжал навеивать страшные мысли и воскрешать прожитые моменты из жизни, невольно всплывающие в памяти. Это всё этот дом, который сейчас только через одну кружку заставил Фина снова вспомнить, только тут Финляндии становится не по себе. Они с Эстонией чаще всего проводили время вместе именно здесь, и стены дома прекрасно помнят это, и беспощадно напоминают о прошлом Фину. Ему правда кажется, что он ощущает еле уловимое эстонское присутствие, чувствует её неяркий аромат и ещё издалека слышит любимый голос, но всё это лишь сладкая ложь, чистокровная иллюзия и плод финской фантазии. Ммм, не так ли?

   Финляндия так и не заварил чай. Он как замер, так и остался стоять около стола с этой белой кружкой в руках, потупив взгляд. Ему было очень больно от всех этих воспоминаний, душу и сердце неумолимо разрывало на куски. Фин аккуратно поставил эту кружку обратно, с сомнением взял себе другую, положил туда чайный пакетик и залил всё кипятком. Он даже не добавил туда сахар. Эстония попросила бы у него три ложки сахара... Хватит!
   — Сколько же я могу это терпеть?! — внезапно закричал Финляндия, взявшись за голову двумя руками, от усталости опустившись на пол. Кот воспринял этот шум за своё имя и быстро прибежал к Фину со второго этажа. Хельветти заметил хозяина сидящим на полу и опустившим голову. Финляндия прикрыл глаза и слабо покачивался телом вперёд-назад. Хельв заявил о своём присутствии и обеспокоено мяукнул, подполз к Фину и лёг рядом с ним, устроившись под его ногой.
   — Хельв, — тихо прошептал Финляндия, обратившись к коту, — ты никогда не думал о том, чтобы прекратить все эти страдания?
   Хельветти с презрением осмотрел хозяина и ничего не ответил. Так, вместе с котом, они просидели достаточное количество времени, и чай уже успел завариться. Фин поднялся с пола, безразлично посмотрел на кружку с чаем, с поверхности которого поднимался безвкусный горячий пар, и пошёл с кухни прочь. Хельв без лишних вопросов последовал за Финляндией, пока тот направлялся в одну комнату, туда, где у него мирно находилась целая коллекция огнестрельного оружия. Как же Фину надоело переживать эти убивающие его изнутри чувства день за днём. Как он устал...

   Можно ли устать от жизни настолько сильно, чтобы так холодно, без каких-либо эмоций взять в руку давно примеченный револьвер и молча, но с этой странной довольной улыбкой, выйти из дома и направиться от него как можно дальше?
   И пусть этот наивный холодный ветер со снегом разрезает своими порывами лицо и всячески пытается остановить, повернуть от неизбежного обратно. Как спасти Финляндию сейчас, настолько поздно, если так давно задуманное должно быть исполнено ровно в срок?..