Мелатонин

   Зимний ветер смешался уже не с привычным снегом, а с дождём. Финляндия не успел даже взять с собой куртку, и теперь его свитер полностью промок. Холод пробирал до костей, приближающиеся с каждой минутой сумерки предполагали новые пронизывающие порывы ветра и понижение температуры. И так зима, а тут ещё и ледяной ночной дождь.
   Фин шёл, куда глаза глядят, не разбирая дороги. Повсюду снег, солнце уже зашло за верхушки елей, поэтому очень скоро станет не видно даже в радиусе нескольких метров. В кармане куртки Финляндия крепко сжимал револьвер, боясь лишь того, чтобы выронить его и потерять. Ведь пока есть желание закончить этот день навсегда, нужно исполнить это. Пугало только слабое чувство нерешительности. Всё-таки в голове что-то молило остановиться, прекратить, не делать этой ошибки. Да кому это нужно. Отбросив все мешающие мысли поворотом головы, Фин продолжил быстро идти куда-то, главное – как можно дальше от дома. Он не очень хотел, чтобы его быстро нашли. Его, уже не совсем живого. Не его.
   Промокшая одежда хорошо дала о себе знать, погрузив всё финское тело в смертельный холод. Застрелиться бы хоть сейчас, лишь бы не дрожать на ветру – это противно. С каждой секундой промокал новый участок одежды, и ледяная капля дождя касалась ещё тёплого тела, потом с неба падала иная и пробивалась уже к самой коже. Холод только прибавлялся, и уже стало почти невыносимо, все тело охватила невольная дрожь и судорога, как Финляндии на один неуловимый миг стало всё равно. Плевать на этот воющий ветер, громкий дождь и сгущающуюся вокруг ночь.

   Где-то очень далеко сверкнула невероятно яркая молния, и своими ответвлениями она осветила абсолютно всё небо, вплоть до низкого горизонта, вслед за вспышкой последовал оглушительный гром. В следующую секунду их озарила яркая вспышка молнии, а ещё через пару над домом прокатился гром, пробирая своим звуком до самого сердца. Эстония вскрикнула и быстро подбежала к стоящему перед ней Финляндии. Она схватилась за его свитер тонкими руками, сильнее прижимая к себе. Фину тут же вспомнился такой знакомый эстонский вид. Тогда её бледное лицо осветила редкая молния, Эстония так тянула его к себе. Уже даже собственная финская память издевалась над бедным Финляндией, и это вызвало ноющую боль в груди и неумолимо нарастающую тоску. Молния тем временем осветила озеро.
   Это то самое местечко, где не так давно были они с Эст. Эстонии открылся шикарный вид на замёрзшее озеро громадных размеров. Его начало не было видно даже на горизонте, а берег подходил к ним прямо под ногами: надо было только спуститься вниз с холма. Фин пошёл первый, ведя Эст за руку по своим следам. Она тогда очень боялась споткнуться и упасть, но рядом с Финляндией чувствовала уверенность в своих действиях. Шаг за шагом, медленно и осторожно, спускаясь ровно по финским следам, Эст наконец долгожданно наступила на проверенный Фином лёд. Этот её первый шажок на замёрзшее озеро выглядел настолько доверчивым и одновременно аккуратным, только вот Эстония даже не смотрела под ноги. Она смотрела на Финляндию. Ему верила без каких-либо лишних мыслей. Просто шла за ним, на всякий случай Эст держалась за его руку, иногда по неосторожности ногтями впиваясь в неё так, что Фин чувствовал эстонские страх и неуверенность на своей коже даже через куртку. Потом они играли в догонялки. Она смеялась. Ей нравилось ловить Финляндию, хоть он и был гораздо быстрее неё на льду. Она упала даже только один раз. И то, как будто по расчёту, на самого Фина. Может, она тогда споткнулась совсем не случайно? И промочила одежду тоже, обдумав перед этим каждое своё действие? Если она ещё задолго до какого-либо момента знала, что делать? Если так, то Эстония была очень хитра.
   Её одежда насквозь промокла от падения на лёд, и Фин тогда сразу же отнёс Эст к себе домой на руках. Она, с его соглашения, выбрала себе финский, мятного цвета свитер, чтобы походить в нём перед Финляндией недолго, пока своя кофточка не высохла бы. Как Фин только сдержал себя, когда она вышла к нему в его свитере? А как у Финляндии получилось не наброситься так страстно на Эстонию, когда ему всё же удалось подглядеть за ней и увидеть это хрупкое, невинное и желанное тело? Ему хоть и было до смерти стыдно перед ней, но Эст, смеясь и смотря на Фина понимающе, успокоила его и быстро признала факт присутствия особого любопытства к себе и своему телу. Разве она могла что-то не понять?

   Финляндия остановился прямо перед спуском к озеру. В наступивших вечерних сумерках он мог разглядеть отражающий свет закатного солнца лёд, но не более, чем на пару метров от самого берега.
   Если бы только Фин сейчас держал в своей руке легкую эстонскую ладошку, плавно тянущую за собой к озеру, то он бы, совсем отчаявшись и разочаровавшись в жизни, не сжимал в кармане так крепко холодный револьвер. На лице у Финляндии почти не было эмоций. Да, Фин с нестерпимой душевной болью воскрешал в памяти события прошлого, но сейчас он стоял с безразличием. И вот, эта эмоциональная сдержанность довела Финляндию до противоестественных действий. Он мысленно отсчитал себе в голове минуту, параллельно вспоминая свой любимый образ Эстонии, жалея о всём случившимся, проклиная самого себя за роковую ошибку и прося своё последнее прощение только перед Эст. Фин выдохнул и медленно достал из кармана револьвер, не желая оттягивать момент на дольше, чем планировалось. Он до жути наслаждался этими последними мгновениями, когда всё, о чём только он думал перед смертью – Эстония. Финляндия улыбнулся озеру своей кривой улыбкой и невинно усмехнулся. Его голова была свободна от мыслей и страданий. Пусто и спокойно. Как в своём собственном доме – тихо, так беззаботно и несколько приятно.
   «И ты собираешься делать это?..» — еле слышно пронеслась последняя мысль в финской голове эстонским голосом. Внезапный сильный ветер дунул ему в спину, словно разумно подталкивая к самому краю холма. Прямо перед Фином в последний раз раскинулось замечательное озеро, тихое и ветреное место, чтобы... так же тихо и спокойно умереть. Неплохое он выбрал время – поздний вечер, даже над этим искренне посмеялся. Вечер? Пусть он. Финляндию всё устраивало. Абсолютно. Он был безумно счастлив знать такую чистую и искреннюю страну как Эстония.
   Фин ещё раз осмотрел в своей ладони оружие и проверил его на полную готовность убивать по воле хозяина. Убедившись, что единственный выстрел и станет его последним, Финляндия ухмыльнулся озеру ещё раз и расслабленно поднёс револьвер к своему виску. И выдохнул. Из его глаз не пролилась ни одна слеза, пронеслась одна стыдная мысль о том, что Фин не успел прошептать Эст «я тебя люблю», только на финских губах навсегда застыло: «прости, Эсти».
   И душераздирающая улыбка – последнее, что он должен был показать молчаливому озеру, которое, наверное, впервые испытывает тяжесть в том, чтобы принять чьё-либо добровольное самоубийство.
   Финляндия снова выдохнул в чистое небо полупрозрачным паром, заледеневшая на морозе рука задрожала и палец покорно лёг на спусковой крючок, постепенно надавливая на эту часть револьвера и вот-вот ожидая, когда одна лишь свинцовая пуля разрешит все ещё не решенные страдания.

* * *
Раздался этот долгожданный выстрел. Он был почти никем не замечен, так глубоко в лесу, около озера. Кто бы мог подумать, что что-то произошло? Но выстрел был. За несколько километров, дома, его отчетливо уловил Хельветти. Он стал сам не свой. Кот начал бешено мяукать и с яростью носиться по всему дому, желая найти выход отсюда. Срочно. Хельв запрыгивал на столы и стулья, царапая их покрытия когтями, кот обеспокоено обошёл в поисках хозяина весь дом и все комнаты.
«Хозяин же ушёл не так давно, значит его ещё можно было найти!..» — кто же вам сказал, что животные не думают. Они могут почуять неладное за километры и сотни километров. Хельветти уже начал заметно нервничать, его белая шерсть поднялась дыбом, а глаза слегка блестели от искренних кошачьих слёз. Он точно знал, что что-то идёт не так. Хозяин уже давно мучается с чем-то невидимым, а хозяйки кот так и не увидел. Не видел её после того, как она начала немного по-другому пахнуть. От неё исходил новый таинственный аромат, притягивающий к себе Хельва с каждым днём всё сильнее. Коту было просто любопытно узнать, почему этот новый запах вообще появился в его с хозяевами доме. Но хозяйка пахла так приятно. Наверное, хозяин тоже чувствовал это, и по этому всегда был рядом и заботился.
Хельветти, не найдя более иных путей, напоследок подошёл ко входной двери и приподнялся, мордочкой к ручке, тщательно обнюхивая. Длины кошачьего тела вполне хватило для того, чтобы лапой потрогать ручку и нечаянно нажать на неё. Дверь оказалась незапертая, и кот этому очень обрадовался. Он без лишних раздумий её открыл и ступил за порог своего тёплого дома вглубь холодного негостеприимного леса.

                     * * *
   Раздался этот долгожданный выстрел. Практически никем не замеченный. Отклик от этого секундного оглушающего грома неслышно докатился до больницы, пролетел через все этажи и через дверь проник в тёмную эстонскую комнату. Её окно с шелестом жалюзи распахнулось и в помещение ворвался свежий ночной вечер. Эстония всё так же неподвижно лежала на кровати, склонив голову набок, как вдруг у неё по щеке пробежала сверкающая слеза. Эст совсем не шевелилась, не подавала никаких видимых признаков жизни, но она действительно начала плакать, едва только уловив напряжение, исходящее от Финляндии и никак не предвещающее ничего хорошего.
   На неожиданный шелест жалюзи в эстонской комнате смутил проходившую мимо Швейцарию. Она сегодня как раз работала в ночную смену, и тут же захотела проверить происхождение звука. В глубине души она, конечно, надеялась на то, что это каким-то образом Эстония самостоятельно открыла окно. Но это лишь надежда, а до чуда в этом мире нам ещё всем далеко.
   Медсестра без проблем открывает дверь в комнату Эст и видит, как на ветру дрожат жалюзи и звонко бьются друг о друга. Тогда Швейцария проходит мимо кровати Эстонии к окну, одним лёгким движением закрывает его и поправляет запутавшиеся жалюзи. Когда всё приходит в норму, она только хочет выйти из комнаты, как спонтанно решает проверить состояние своей пациентки. Швейцария окинула взглядом показания приборов и остального оборудования, всё находилось в норме, но нечаянно медсестра заметила, как неестественно блестит эстонское лицо и кажется ей подозрительно влажным. Такого быть не может, поэтому Швейцария подходит к Эст с другой стороны и с ужасом понимает, что Эстония плачет.
   Медсестра недолго постояла в оцепенении, но потом очнулась от шока и вызвала к себе Германию со словами: «..я не могу это описать, но ты должен это увидеть!»

   Германия подошёл на этаж через минуту и направился в эстонскую комнату с неким тревожным чувством внутри. Что могло случиться, если датчики не подали никакой сигнал тревоги?
   — Смотри, смотри..! — почти набросилась на вошедшего врача медсестра, шёпотом крича и рукой показывая на лицо Эст.
   — Она..- — его перебили.
   — Она плачет! Гер, она плачет! Это самые настоящие слёзы! Посмотри... — в этот момент из глаза Эстонии пролилась новая прозрачная слеза, точно подтвердившая слова Швейцарии. Германия потерял дар речи. Он стоял с открытым ртом, абсолютно не понимая, что происходит. За всю его медицинскую практику это – впервые. Он решил остаться в комнате и подождать, что же будет дальше, внимательно наблюдая за показаниями всех аппаратов.
   К немецкому ужасу, эстонское состояние начало стремительно ухудшаться. Слёзы капали из её закрытых глаз всё чаще, ни на миг не переставая. Эстония плакала очень сильно, без видимых для Германии причин. Зато Эст точно чувствовала Фина и осознанно хотела попробовать встать с этой постели. Она уже поняла, что её руки и ноги не слушались, что она словно прикована тут к кровати в больнице, что её отчаянный крик не слышат. Словно Эстония видела всё происходящее через себя, не открывая глаз – через опущенные веки, она уже точно различала мужские и женские голоса, но не могла сказать им о том, что понимает их и слышит, что жива, что – вот я, здесь!

   В следующий неуловимый миг пульс Эст достаточно резко подскочил с 75 ударов в минуту до 100. Но на этом дело не закончилось, и позже стало 120, 130, 140...
   Аппарат тут же забил тревогу и отправил сигнал всем остальным врачам в больнице, кто был ответственным за этот отдел. Эстония была окружена разными нервными криками и нисколько не скоординированными действиями. Казалось, вот он – Германия, знающий и опытный врач, но от такого резкого изменения эстонского состояния даже он не на шутку растерялся. Швейцария пыталась помочь, спрашивая у Гера, что именно нужно делать. Но тот простоял пару секунд, в шоке смотря на падающие из глаз Эст слёзы, и только потом его всё-таки смогла растрясти Швейцария.
   — Германия! Пульс!
   — Так, сейчас. Ты успокойся только! — прокричал в ответ врач. — Что с ней случилось...
   — 150... — прошептала Швейцария, и удары в минуту стали повышаться слишком быстро. — Это смертельно! Она же погибнет..-

   Внезапно в комнате всё изменилось, и в натушившем молчании от одного из аппаратов раздался душераздирающий писк, прямо означавший – смерть. Германия вскинул голову к экрану, который был уже разделён на две части единственной прямой линией, некогда рисовавшей мерное биение эстонского сердца, и с ужасом прочитал там «0».
   — Дефибриллятор! Быстро! — скомандовал Германия, и в его руке так же быстро оказался этот прибор. Врач склонился над Эстонией и приложил все свои усилия, чтобы немедленно вернуть Эст к жизни, ведь вторую такую ошибку он не должен был допустить! Всё решится в эти первые несколько минут...

* * *
Финляндия нажал на спусковой крючок, сделал осознанный проверочный выстрел в небо и свалился на снег спиной, прикрыв одной рукой лоб, а вторую опустил вдоль тела, так же сжимая в ней холодный револьвер.
Фин, когда прислонил к голове это дуло и уже был готов выстрелить, внезапно осознал, что не сможет этого сделать сейчас. Просто не сможет. Он даже не так боится той убийственной боли, которая неумолимо пронесётся через его череп и прикончит его, он боялся за то, что Эст проснётся одна. Она не сможет принять смерть Финляндии, и найдёт способ совершить такую же роковую ошибку, в такую же тихую ночь.
Фин закрыл глаза. Он не чувствовал пронизывающего холода, только все звуки моментально прекратились, и в ушах раздался тонкий писк, его тело дрожало от непривычного страха. Теперь, когда Финляндия лежит здесь, в снегу и побеждённый собственной головой, он заплакал. Чистая слеза покатилась по его виску, куда должна была только что влететь свинцовая пуля, и тихо упала на землю, замёрзнув в снегу. Каким же жалким оказался Фин, если даже такое горе не смогло довести его до решения. Он не сможет застрелиться, а значит ему придётся страдать дальше?
Финляндия в глубине души был рад тому, что сейчас лежит на снегу живой. Мог лежать уже без дыхания, а сейчас он вдыхает морозный воздух, чувствует жизнь. Эстония бы его, идиота, не простила. Если бы она только узнала об этом легкомысленном финском решении... Фину стало стыдно за всё это. Он вышел к озеру нечаянно, грозившись уничтожить все свои мучения, но в итоге он не смог. Только показательно выстрелил в небо, досказывая, что мог бы, если бы не... что?
Финляндия закрыл глаза и невольно разжал правую руку с револьвером, подняв и эту вторую ладонь ко лбу. На финском лице появилась дрожащая улыбка, составленная из покусанных и окровавленных губ. Фин усмехнулся своей трусости.
«Хаа, а вот и не смог...»
До его лба дотронулось что-то шершавое и тёплое. Финляндия резко повернул голову кверху и увидел знакомую мордочку Хельветти. Писк в голове прекратился.
— Чёрт, Хельв! Что ты тут делаешь..? — с повышенным тоном произнёс Фин коту, но тот не ответил, а просто лёг под голову хозяину и стал ждать. Финляндия думал о том, как Хельв смог его найти и о том, насколько же холодно было сейчас котику. Зимой, на улице.
— Пойдём домой, — Фин посмотрел на Хельва, прямо в эти бесконечно обеспокоенные кошачьи глаза, — прости меня...
Хельветти слабо мяукнул, и в этом звуке послышался какой-то разумный ответ. Финляндия с неким трудом поднялся сам, а потом взял себе на руки кота и, прикрыв его тельце рукавом от свитера, по памяти направился в сторону дома, так и не узнав, что револьвер остался лежать на берегу озера в снегу, как забытая попытка погибнуть не вовремя.

Фин с Хельвом достаточно быстро дошли до дома, и, даже не смотря на видимое обморожение финского тела, Финляндия не чувствовал себя плохо. Да, он сильно замёрз, но пока держал на руках кота, осознал свою ценность в жизни хотя бы только Хельветти, и его сердце растапливало внешний мороз.
Когда Фин издалека увидел открытую входную дверь, то сначала испугался взлома, но потом вспомнил, что это кот так открыл дверь, чтобы выйти на поиски хозяина.
— Мог бы и закрыть, — с улыбкой ответил Финляндия, зашёл в прохладный коридор тёмного дома, выпустил из рук кота и закрыл за ними дверь.
Фин с трудом верил, что остался жив. Он просто спустился спиной по двери и сел на пол, вскинув голову кверху. Тот живой страх смерти, который был испытан у озера, запомнился ему навсегда. Финляндия сидел в коридоре, смотря в тёмный потолок своего дома, беспричинно улыбался и плакал. Он тщетно вытирал свои глаза от слёз, которые падали на его плечи и грудь тёплыми капельками, всхлипывал от счастья быть живым и понимал, насколько близко была смерть. Его остановил естественный страх.
— Я жив... — хрипло протянул Фин, когда похлопал своё тело руками и почувствовал эти прикосновения. Он втянул носом воздух и ощутил то, как прекрасно было дышать. Финляндия слышал рядом переживающее мяуканье кота, и был бесконечно рад иметь возможность слышать. — Я жив, и я буду ждать...
Фин обессилено положил на Хельва замёрзшую на морозе ладонь и принялся пропускать пальцы через мягкую кошачью шерсть. Раньше она казалась не такой шелковистой и густой.
Но это каждое касание слишком радовало Финляндию, чтобы сейчас хоть что-то полностью осознать. Фин искренне радовался тому, что всё-таки струсил и чудом остался жив, хотя он шёл стреляться преисполненный душевной уверенности. Хотелось потерять все свои проблемы, страдания и переживания, но разве с этими мучениями он бы не потерял самого главного – жизнь. Свою цену жизни можно определить только если столкнуться со смертью лицом к лицу. Увидеть гибель, самому поспособствовать её приближению и испугаться. Отложить орудие самоубийства и прошептать самому себе о том, что ты ещё не готов, ты ещё хочешь жить. Ведь сколько чудесного можно потерять, по собственной инициативе прикончив себя на каком-либо этапе жизни. Финляндия тоже не понимал, что он теряет. И если уж Фину придётся принять самый худший исход, то он будет жить ради Эст, которая всегда ему улыбалась, была солнышком в финской жизни. Только ради Эстонии, которая всегда имела желание жить. Сделав в голове такой простой вывод из всей этой сложной ситуации, Финляндия немного успокоился и ненадолго заснул прямо в коридоре, поглаживая ладонью Хельветти, что неким образом спас его от ошибки, которая вполне могла стать последней.

Через чуткий финский сон Фин уловил какие-то странные ощущения вокруг себя. Он не мог понять их природу, пока не открыл глаза. То, что он увидел несколько смутило его и этим же испугало. Перед ним, как самое главное желание, оказалась Эстония, одетая в короткий белый медицинский халат, спускающийся чуть ниже её бёдер, на талии был завязан пояс из белой ткани. Только вот она показалась Финляндии слишком сильно бледной. Фин тут же подскочил с пола и уже было накинулся на Эст с объятиями, но словно пропустил её дымчатое тело сквозь себя и остановился позади Эстонии в полном непонимании и диком разочаровании. Потом Финляндия развернулся и обратил внимание на то, что через её скрещённые на груди руки, ноги и всё тело можно было увидеть входную дверь позади самой Эст. И тут Фин понял, что это либо сон, либо он бредит. Протянутая в надежде финская рука прошла сквозь плечо Эстонии, но на это действие Эст хоть повернулась к Финляндии. Он никак не мог отчётливо различить эмоции на эстонском лице, словно глаза, нос, рот и остальное пропадали, если перевести на них взгляд. Точно так же пропадают яркие звёздочки в ночном небе, если посмотреть на них.
— Э-эсти... — смог выдавить из себя Фин, прежде чем ещё ненадолго потерять способность и говорить, и дышать.
— Ммх, Фин) — она произнесла это имя со своей особой интонацией, развернулась к нему всем телом и взяла его ладонь в свои руки. Почему-то сейчас Финляндия чётко ощущал её необычные прохладные прикосновения, но когда он пытался дотронуться до Эстонии сам, то у него ничего не выходило.
— Эсти, ты... — Эст протянула звук «ш», ласково прося быть немножко потише, и нежно обвила руками финскую талию и прижалась к Фину со всей силы. Финляндия ещё не мог отдышаться от удивления. Он просто накрыл её холодную спинку своими ладонями. Эстония, почувствовав на себе касания, вскинула голову кверху и начала еле слышно говорить:
— У нас с тобой чрезвычайно мало времени, — она гладила финское плечо, и эти движения были так похожи на её настоящее поведение.
— Ты не та Эстония, — выдавил из себя Фин, но продолжал обнимать её, — кто ты?
— Нет, Фин~ — она весело хихикнула, — я именно та Эстония, какую ты ждёшь. Просто мой образ сейчас слегка отличается от.. — Эст спустила руки с Фина, разрывая свои объятия, и подняла их к своему лицу, пристально рассматривая, — от обычного, к какому ты привык, понимаешь?
— Да, — протянул Финляндия, следуя эстонскому примеру и тоже отпуская её такую же хрупкую, с выпирающими рёбрами, спину.
— У меня очень мало времени, — снова начала волноваться она, — на то, чтобы отругать тебя.
— Ругать? Меня..? — Фин попытался понять её слова, но не смог связать их с реальностью.
— Угу.. — кивнула она, чувственно, но легко поглаживая дрожащие финские плечи обеими руками, — Кажется, ты хотел застрелиться?
— Прости меня! — Финляндия упал перед ней на колени, всё держа руку Эстонии и моля о том, чтобы его простили.
— Ты чего, чего... — шептала Эст и тоже опустилась на пол, снова обняла Фина и утешала его своими словами. — Твоя совесть наказала тебя сильнее, чем я.
— Да, но мне всё равно стыдно... Если бы я не смог дождаться? Что, если бы я..-
— Тише, — она знала, как быстро успокоить Фина так, чтобы он перестал нервничать. Эстония своей тонкой рукой погладила Финляндию по лицу и поцеловала прямо так, как в их первый раз. Так, как он себе вспоминал и надеялся почувствовать этот поцелуй с ней ещё раз.
— Я боялся, — Фин невольно разорвал поцелуй, потому что у него закончился воздух, — что больше никогда не смогу так тебя поцеловать... Скажи, — Финляндия попытался осторожно взять Эстонию за плечи, но тщетно – рука проходит сквозь неё, — ты вернёшься?
— Не знаю, — Эст потупила взгляд, — это зависит от тебя.
— От меня..?
— Да. Понимаешь, что я сейчас ради тебя сделала? — она взяла его ладонь и прижала к своей груди. На её вопрос Фин отрицательно помотал головой. — Я на этапе клинической смерти, и.. сейчас там, в больнице, Германия и Швейцария пытаются вернуть меня обратно к жизни. Ну как, к жизни.. — она ласково усмехнулась, — обратно в состояние комы. В общем, они отчаянно борются за мою жизнь. А ты так просто решил сегодня расстаться со своей? Фин...
— Чёрт, прости меня пожалуйста... — Финляндия только сейчас до конца осознал, насколько точно он был идиотом в глазах Эстонии всё это время. — Если ты ещё можешь простить за это..
— Конечно могу) — Эст улыбнулась Фину своей милой улыбкой. — Я могу всё, — с этими словами она подвинулась к Финляндии ближе, положила руки ему на грудь и с усилием повалила на пол, а потом села на него сверху, на торс. Фин даже не почувствовал на себе никакого веса. Она – призрак, которая пришла к нему, жертвуя собственной жизнью. Но сейчас Финляндия решил насладиться настоящим моментом, выкинув из головы все мысли, словно Эстония живая, словно кошмар закончился, и всё вернулось на свои места, — ты по ночам плохо спишь, м?)
— Чего-то явно не хватает, — Фин постарался полностью расслабиться; он накрыл одной рукой свои глаза, — чтобы спать спокойно.
— Ну ничего, — она прислонилась своей грудью к его животу, и выпрямила ноги, — тебе надо научиться ждать, Фин. — Эст ещё раз поцеловала его.
— Я понял тебя, — он лежал на полу и никак не сопротивлялся, даже хотел инстинктивно начать снимать с Эстонии её халат, но потом забыл, что не может дотронуться до Эст самостоятельно, — я обещаю, что буду ждать.
— Я люблю тебя)
Финляндия так хотел сказать ей эти слова, что у него даже сбилось дыхание от того, что наконец появилась возможность сказать эти наиболее важные три слова.
— Я тебя тоже, — Фин искренне улыбался тому, что смог передать свои слова Эст, — и прошу, прости меня! Я идиот...
— Совсем нет, ты был подавлен и сломлен, твои чувства взяли верх над разумом.. как бы тебе объяснить попонятнее.. — призрак снова села на Финляндию, положив свои согнутые в кулачки ладошки ему на живот и подогнув под себя согнутые в коленях ножки, — а! Знаю.. Смотри; я – твои чувства в порыве отчаяния и гнева, а ты – это есть весь ты и твой разум.
Фин начал потихоньку понимать её, когда она сделала паузу в словах, а потом продолжила:
— Чувства, — Эст протянула свои призрачные руки к финской шее и понемногу начала на неё надавливать, но делала это очень осторожно и нежно, — душат тебя. Так можно легко поддаться и позволить им тебя уничтожить. А ты не давай им этого, — Эстония склонилась к губам Финляндии и, если не поцеловала их, то горячо прошептала совсем близко от них, — а заставь их подчиняться тебе)
— Хаа, — облегчённо выдохнул Фин, когда принял весь смысл сказанной Эст фразы, — подчинить чувства?
— Да!) — довольно вскрикнула Эст, придавая Финляндии нужной уверенности.
— Я обещаю, что больше такого не будет.
— Пхех) — мило фыркнула эстонская душа, продолжая просто сидеть на Фине и смотреть ему в счастливые глаза.
Секунды для них обоих шли слишком быстро, и настало то время, когда призраку надо было торопиться обратно в больницу, к своему телу. Эстония так же ласково, как и в начале, поцеловала Финляндию и так же, как и пришла, растворилась в воздухе.
Фин проводил её взглядом до полного исчезновения, и после этого снова расплакался. Но это были слёзы счастья. Он всё-таки смог увидеться с Эст, успел сказать, что любит её, попросил прощения и был радостно прощён.
Финляндия не смахивал падающие на пол слёзы, а только, как обычно, накрыл рукой лоб и продолжал тихо плакать от счастья.
Вскоре к нему подошёл Хельветти, который на время их с Эстонией встречи куда-то загадочно пропал, стал обнюхивать слёзы и лизать руки Финляндии своим тёплым шершавым язычком, успокаивая после всего случившегося этой ночью.
Принятие.