Мелатонин

— Выбраться? Ну, вообще-то, было бы неплохо) — Эстония улыбнулась и перевернулась в воздухе на спину, обхватив колени тонкими ручками, а затем легла на бок.
— Да, выбраться. — кот сверкнул синими глазами и оживлённо потрусил куда-то вперёд.
Хотя не особо и вперёд. В этом странном пространстве было совершенно непонятно, где «вперёд», а где «назад». Загадочные направления движения были сильнейшим образом относительны. Сейчас, когда кот почти побежал в какую-то из миллиона сторон, он удалялся от Эстонии, и казалось, что это направление – единственно верное «вперёд».
— Стой, ты куда? — Эстония осталась лежать на животе, так же зависнув в воздухе среди хрустальных осколков и пустоты, почти одна.
— Выбраться! — прокричал на бегу чёрный кот, даже не оборачиваясь.
Он подпрыгнул в сторону и вверх, где под его лапами тут же образовалось что-то типа устойчивой платформы из осколков, зачем кот отпружинил от неё выше, коснувшись лапами следующей.. и так всё выше и выше, наверх. Чёрный кот отталкивался от только что образованных для него серебряных платформ и стремительно взмывал наверх, как будто рывками выплывал из толщи чёрной воды за драгоценным глотком воздуха. После того, как котик покидал полупрозрачную платформу, она бесследно растворялась в мраке и множестве остальных осколков.
— Подожди меня! — Эст попыталась из горизонтального положения вернуться в вертикальное, чтобы как кот наступать на платформы и идти по ним наверх.
Но у неё ничего не вышло. Эстония не могла понять, как всё-таки двигаться в этой невесомости, и как делать себе опору в виде плотных поверхностей из собранных вместе осколков.
Эст только лишь перевернулась относительно себя по кругу, и любые её резкие движения не давали ровно никакого результата.

В это время безымянный чёрный кот допрыгал так высоко, что Эстонии он был виден как крошечная точка, скачущая по каким-то белым полоскам.
— Вернись ко мне! Пожалуйста! — Эст сильно боялась остаться в этом странном месте наедине с собой.
Она махала в пространстве руками и ногами, чтобы хоть как-то двинуться в сторону кота, но тщетно. Тогда Эстонии ничего больше не оставалось делать, кроме как внимательно следить за котом и вслух себя успокаивать.
— Эсти, он скоро вернётся. Не переживай из-за этого, он вернётся. Эсти, спокойно..

Эсти?..

— Только он звал тебя так, верно?! — прокричал с высоты кот, остановившись где-то ну очень высоко. — И больше никто!
— Да.. — прошептала ему Эстония, не надеясь даже на то, что кот услышал бы её отчаянный крик.
— Смотри!

Чёрный кот в виде чёрной точки подпрыгнул куда-то совсем высоко, и этот прыжок слегка отличался от остальных, когда котик был готов приземлиться на готовую поверхность. Эст показалось, что он выставил вперёд передние лапы и выпустил когти.
«Как я вижу это, если он безумно далеко?»
— Эфо не конецф.. — как с набитым ртом произнёс кот, прежде чем он повис, зацепившись за что-то зубами и впившись туда острыми когтями.
«Он висит на стене? Но тут же нет стен, тут всё – бесконечное бездонное пространство?..»
— Осторожнее! — была сказана последняя гласная в этом слове, и там, где висел кот, появились две белые трещины.
Такие трещины, словно он рвал своим весом какую-то бумагу и тянул её вниз, как страницу книги. Кот вцепился в край бумажного листа, и бумага стала постепенно поддаваться весу кота.

А из этих трещин был виден белый свет.. Пока чёрная, и как будто бумажная, стена разрывалась, Эстония следила за котом, который с каждой секундой под тяжестью своего веса падал вниз всё быстрее.
   Обошлось. Кот ловко спрыгнул на вновь образовавшуюся светящуюся платформу. Та огромная бумажная страница, что он оборвал, глухо упала на стеклянный чёрный пол, а из нового открытого белого пространства хлынули бурные волны воды.
   Темнота с летающими осколками отступила, их как будто смыло этой прибывающей водой, как будто вода заливала всё доступное ей бесконечное пространство.

   С таким же успехом кристально чистая голубая вода накрыла и Эстонию, и кота.

   Эст хорошо умела плавать и, почти что без паники, с лёгкостью выплыла из толщи воды, на вкус солёной. Интересно, это море?
   — Бывала ли в чудеснейших водах океана? — спросил подплывший к ней котик, быстро-быстро перебирающий под водой лапками, чтобы удержаться на поверхности.
   — Океан.. это океан? — Эстония осмотрелась.
   Черноты с осколками зеркала больше не было, вокруг – только океанические волны с белыми гребешками и небо.
   — Мы с тобой посреди океана? — Эст удивлённо посмотрела на кота, что перевернулся на спину и держался на воде, вообще не прилагая никаких усилий; однако, уши и морда кота были сухими.
   — Ага, я оборвал зубами ту границу, — кот аккуратно взглянул Эстонии в глаза, — она ведь только мешала, так?
   — Наверное, — Эст посмотрела под себя, вниз водной толщи.
   На некоторую глубину свет проникнуть может. Но где-то там, далеко под ней и котом – тьма. Тьма, в которой живёт кто?
   Эстония сглотнула от подступающего страха. Что что, но вот неизвестность пугала её больше всего. Да, она отлично плавала, могла обогнать кого угодно.. но глубина всегда была сильнее. Это такое странное чувство, когда ты не знаешь, как...
   — Тебе страшно? — кот заглянул своими сапфировыми глазами прямо в эстонские.
   — Я.. не боюсь воды, — Эст набрала в себя побольше воздуха, — но меня пугает её глубина. Ощущение того, что дно находится в нескольких.. даже километрах от тебя! Даже океанические животные не столь сильно меня заботят, как расстояние до дна. Там ещё и темно.
   — Я тебя понимаю. — кот снова перевернулся на живот, не отрывая своих глаз от постоянно всматривающейся в воду Эстонии. — Ведь колодезные лягушки не знают, что такое океан.
   — Что? — переспросила Эст, пока где-то внутри неё страх всё сильнее сдавливал сердце.
   — Те, кто никогда не бывал в водах океана, не знают, чего тут бояться. Обычно, все говорят про опасных животных: акул или громадных китов, — когда кот сказал про китов, перед собой он широко раскинул лапки, дабы показать Эст размеры этих самых китов, — но.. почему-то все забывают про глубину. Ведь чем ближе ко дну, тем темнее, и давление становится сильнее с каждым кубометром воды. Что, если что-то схватит тебя за ногу и потащит вниз? Что, если вся вода из океана вдруг исчезнет, и мы с тобой упадём туда?..
   — И разобьёмся об песчаное дно, — заключила Эстония, легко расталкивая руками чистейшую воду, чтобы не тонуть и держаться на одном уровне.
   — Верно, — и только рот кота успел открыться, как вся океаническая вода исчезла. Никто даже не успел испугаться.
   Исчезла вовсе, как по чьему-то щелчку пальца.. – свободное падение.
   — Эст, ты успела посмотреть на косатку?

   Германия вышел из дома. Там остались Польша, её намёки и сомнения, а вдобавок и последние предпосылки к тому, чтобы остаться работать в больнице для живых.
Гер хотел сменить место работы, и это более чем возможно для него. Проблема не в трудностях и поисках. Проблема в нём. Что-то всё же держало его рядом с больницей.
Германия поймал замешкавшееся на перекрёстке такси.
— В больницу, №2. Пожалуйста. — попросил Германия и расслабился на переднем пассажирском.
Таксист промычал «угу», молча вбил в навигаторе указанный адрес и двинулся в нужную им обоим сторону.
«Почему ты думаешь об Эстонии в таком плане, Поль? Что я делаю не так? Может, я неправильно прочитал её намёк? Признаться, не помню уже и её слов. Что она мне говорила. Нет, она спросила, думал ли я тогда об Эст. Думал, я думал. Как мне не думать о моём пациенте? Когда Эстония проснётся и встанет на ноги, я больше не стану работать с живыми.»
   Германия повернул голову направо, следя глазами за пролетающими мимо деревьями, зданиями и идущими странами. Только облака выглядели статичными на фоне всей этой суматохи. Хотя нет, они тоже двигались. Какие-то тучки.
   Гера начало клонить в сон, и ещё чуть-чуть, и он бы поддался убаюкивающему соблазну, ещё чуть-чуть...
   — Хей! Проснитесь, мы приехали. — кто-то тронул Германию за плечо.
   Тот дёрнулся, не сразу сразу сообразил, что и где, потом всё же расплатился с водителем и поскорее вышел из машины. В голове всё было как в тумане, как-то слишком.. мягко? И ни одна мысль не могла удержаться, все они проскальзывали мимо. Германия стоял на краю бордюра, прямо перед больницей. Позади него – автомобильная дорога, по которой так и не проехала больше ни одна машина, кроме поспешного такси.

— Добрый день, — поздоровался Германия, когда зашёл в больницу через главный вход.
— Привет! — ответила ему Швейцария, которая как бы нечаянно как раз проходила мимо Гера, и остановилась посередине коридора, чтобы поздороваться.
Германия поправил очки, подвинув их на носу, и отвечать не стал. Швейцарии показалось, что Гер сегодня не в духе. Германии казалось, что Швейцария сегодня слишком добрая. С чего бы так?
— Эстонское состояние в норме, и даже лучше! — воскликнула Швейцария, — Сегодня-завтра она может наконец прийти в себя, знаешь? На одного твоего здорового пациента будет больше)
— Думаешь? — Германия даже не взглянул в настойчивые швейцарские глаза, что только сияли и искали любую возможность встретиться с немецким взглядом; лишь бы хоть что-то ответить.
— Да, и не просто думаю, а знаю!) — убеждала его медсестра, прижимая какие-то бумажки к груди всё сильнее.
— Воодушевляешь) — наконец-то улыбнулся Гер, и Швейцария тут же засияла в ответ на его добродушное выражение лица, — Что же, пройдёмте?
— Конечно! — быстро согласилась медсестра, и они вдвоём повернули направо и зашагали к палате Эстонии в ускоренном темпе. — Угадайте, кто сейчас с ней?
— Финляндия, конечно же) — ласково усмехнулся врач.
— Ага, — Швейцария замолчала.
Неужели сейчас они оба думали об одном и том же? О том, насколько крепкая любовь между Финляндией и Эстонией? Оба шли и размышляли, как же это мило и насколько сильно Финляндии сейчас тяжело. Но их мысли, относительно настоящих чувств Фина, поверхностны настолько, насколько глубока лужица после познания океана.

   Я вздрогнул всем телом, когда услышал звук открывшейся двери. Обернувшись через плечо, я застал такую картину: хозяин стоял около открытой двери, одну руку положив на её ручку, а другой указывал мне на долгожданный выход из этой комнаты. Голова и опустошённый взгляд направлены на Эстонию. Я вопросительно мяукнул.
   — Можно,
   Потом осторожно спрыгнул с подоконника и потрусил к настежь открытой двери. Проходя прямо под хозяином, я снова заглянул в его глаза. О нет, они никакие не пустые! Я ошибся и поспешил с выводами. Во взгляде хозяина громче всего кричали нотки любви. Не только, ещё и какая-то нежность. Я тоже смотрю так на Эстонию.
   «Мы испытываем одинаковые чувства, когда смотрим на неё, хозяин?» — поинтересовался я, но хозяин не ответил. Как хочет, но мне нужно идти. Его ответ был вовсе необязателен, я знал, что он чувствует. То же, что и я, верно?
   «Спасибо, я не подведу.» — это я пообещал не только тебе, хозяин, так что мои слова – для меня закон. И смертный приговор.
   — Возвращайся поскорее, ладно? — в голосе хозяина мне послышалось.. волнение? Или эта внезапная дрожь вызвана страхом?
   «Твой голос и запах не смогут обмануть мои уши и нос. Я вернусь, только когда всё будет кончено.»
   Хозяин закрыл за мной двери. Теперь я полагался только на свои зрение, слух и нюх. Вдох.. ой нет! Только не этот ядовитый запах медикаментов! Он въедается в мою шерсть; мне всерьёз кажется, что этот аромат останется со мной до конца моих дней. Он будет сильно меня раздражать, хотя, если подумать, сколько всего дней мне осталось?.. Или лун. Так легче считать. Сколько полных лун мне осталось?
   Кто-то идёт, надо бежать.

   Германия и Швейцария поднялись по лестнице на нужный этаж и повернули налево, ведя друг с другом оживлённую беседу. Медсестра смогла разговорить врача, и последний теперь находился в весьма приподнятом настроении. Просто сегодня, как только Гер зашёл в больницу, в голове навязчиво крутился один нелёгкий, даже деликатный момент: как сообщить Швейцарии, что он скоро собирается уходить? Что он больше не хочет (читайте как: не может) работать среди живых? Ведь от корректности подачи информации зависит реакция и мысли его давнего друга – Швейцарии. Если неправильно это преподнести, то будет что?
   — Тук-тук! — Швейцария постучалась в палату к Эстонии. — Можно?
   Финляндия ответил, и Германия открыл дверь.
   — Здравствуй, — Гер с уважением протянул Финку руку, — как ты? Как твоё самочувствие?
   — Я смотрю, ты слегка вернулся в норму! — встряла в рукопожатие медсестра. — Имею ввиду, выглядишь теперь здоровее, не как раньше, ну, а то был же совсем худой!
   «Да уж, метко подмечено.» — Финляндия не стал намекать на то, что цена его «здорового состояния» – смена обычной одежды на чуть более бóльшую.
   — Да, вот, потихоньку прихожу в норму, — Фин мило улыбнулся и застенчиво почесал затылок, отводя взгляд.
   — Ладно, я вижу, вы оба хотите поговорить, — заметила Швейцария, — приятного времяпрепровождения, мальчики!
   Она поспешила выйти и оставить Германию с Финляндией наедине.
   — Знаешь, в чём заключается главное отличие медсестры от врача? Чем я отличаюсь от Швейцарии? — Гер подмигнул Фину и прислонился спиной к закрытой двери.
   — Полагаю, образование? — переспросил Финляндия.
   — Верно, — Германия внезапно сделал один резкий шаг и подошёл к Фину на расстояние чуть меньше вытянутой руки, потом обхватил опущенную финскую ладонь и что-то прощупал, — а ещё бóльшим профессиональным любопытством. Ты ведь никак не поправился, верно? Твоё запястье очень тонкое. Сколько уже ты не ел?
   Гер говорил правду, которая почему-то разрывала финскую душу на части. Финляндии очень не хотелось отвечать, и он забрал у Германии свою ладонь, прощупав её своей второй рукой самостоятельно, как бы проверяя немецкие слова.
   — Прости за такое, — Гер тоже опустил руки и посмотрел на свисающие вниз полы своего белого халата. Докторского белого. А он бы хотел синий. Или же зелёный.
   — Да ничего, — отмахнулся Фин, — мне сегодня тоже не очень хорошо.
   — В смысле? — Германия сказал это, засунул руки в карманы и подошёл к приборам, что громоздко стояли около эстонской постели.
   Финляндия инстинктивно повернулся к врачу, проводив его взглядом и следя за каждым немецким движением.
   «Германия сегодня странный. С чего бы это? Я-то мог соврать, что мне плохо, но раз Гер не опровергнул мои слова в отношении его самочувствия, значит, ему действительно сейчас не очень хорошо?» — и Фин продолжил внимательно наблюдать за движениями Германии. Ведь он был слишком близко к Эстонии. Ближе, чем сам Финляндия.
   — Да мысли немного.. тяжёлые, хотя всё казалось бы замечательно. Эстония быстро поправляется и скоро может проснуться.
   — Да, — подтвердил Гер, просмотрев показания всех стоящих в комнате приборов, — ещё чуть-чуть, и сможете поехать домой)
   — Скорее бы,
   Ненадолго в комнате воцарилась тишина.
   — Кстати, немного неудобный и личный вопрос, можно? — спросил Германия, не поднимая глаз от Эстонии (он стоял прямо перед ней).
   — Неудобный? — Финляндия вроде бы удостоверился, что Эст в безопасности.. рядом со своим врачом, и прошёл к подоконнику. — Почему бы и нет.
   — Сумму, которую кто-то анонимно переводит на лечение Эстонии и других наперёд, переводите вы?

   Финляндия стоял около окна, не в силах пошевелиться, как вкопанный. Всё это время он опирался на подоконник локтями и глазами следил за проходящими мимо странами, но теперь Фин мёртво уставился в одну точку, не зная даже, что ответить на это. Биение его собственного сердца участилось, его даже было слышно. Не слишком ли громко оно бьётся? Финляндия вопросительно и удивлённо поднял брови, приоткрыв рот.
   «В каком смысле.. переводит анонимно?» — хотел выдавить из себя Финляндия.
   — Ч-что?.. — всё, что он смог произнести, пока находился в шоковом состоянии.
   — На счёт больницы регулярно переводятся значительные суммы. — начал пояснять Германия, — Настолько, что мы смогли полностью обновить всё наше оборудование. Так шансы на выживание у пациентов значительно повышаются. Спасибо вам.
   Германия повернулся к Фину, смиренно держа руки за спиной. Финляндия всё ещё находился в ступоре, но опустил брови. Кто ещё переводит деньги на лечение Эстонии кроме него самого, Фина? Ещё и больше нужного, ещё и наперёд?
   — А.. — Финляндия чуть было не стал кашлять и задыхаться, ведь в горле сильно пересохло, — да не за что.. Мм, это.. это ради здоровья всех пациентов) — сухо заключил Фин, улыбнувшись немцу. Потом наконец сглотнул, но ему не полегчало. Творилось что-то странное.
   «Это не я перевожу деньги. Кто же?» — лишь бы Гер не заметил его замешательства, пока Финляндия сам во всём не разберётся. Фину не хотелось привлекать к этим странным делам Германию, он хотел раскрыть секрет сам.
«То-то я заметил, что аппараты замигали новыми цветами. — Финляндия перевёл взгляд с Германии на обновлённое оборудование, — возможно, лучший твой поступок, незнакомец.»

Я успешно спрятался за выступом стены, когда кто-то зашёл в комнату к Эстонии. И только я отдышался от испуга и шагнул дальше по коридору, дверь открылась снова. Звуки повёрнутой дверной ручки и шагов с силой прибили моё тело в самый угол двух стен. Я ожидал, что этот кто-то выйдет из двери и пойдёт либо ко мне, либо в другую сторону по коридору (на что очень надеялся), но объект застыл на месте.
«Собака на сене! Ни себе, ни другим. — я по запаху чувствовал, что это не мой хозяин, поэтому и ругался. Простите! — Шевелись, кожаный мешок, или кто ты там. Не мешай мне искать спасение для Эстонии!»
Уоу, я даже надулся от злости: шерсть встала дыбом, настолько мне хотелось прогнать незваного гостя. Но тот стоял. Стоял около двери, где остался мой хозяин. Я уловил ещё чей-то незнакомый тембр, но его источник точно был внутри, в комнате. А вот кто-то явно стоял под дверью, и делал это не то, чтобы очень умело, но всё-таки довольно тихо. Однако, мои уши слышали даже нервное дыхание этого кого-то.
«Раз я имею с тобой непосредственное дело, инкогнито около двери, я должен знать тебя в лицо. Постой смирно, мне надо на тебя посмотреть, ну, ну? — игнорируя всю свою безопасность, я выглядываю из-за стены. Мне повезло, что я кот (и да, всегда читайте как: лучший кот, пожалуйста; благодарю), и из-за моего низкого роста эта фигура в белом халате меня не заметила, — А что ты, собственно тут делаешь?»
Я не знаю, как звали эту фигуру, но она точно была одного вида с хозяином: две задние конечности, на которых неудобно вертикально располагалось неуклюжее тело, две верхние конечности и голова на самом верху. Где-то на уровне груди я заметил какие-то непонятные мне выступы, но у этой особи они были не очень красивыми, слишком непропорциональны, что ли? Хотя видел я такое лишь два раза. Ещё у Эстонии, кроме этой особы у двери, но у Эстонии всё было гораздо красивее. Впрочем, смысла этого отличия я не понимал. У хозяина такого никогда не было, зачем эта штука Эстонии? И вот этой.. самке? Если сравнить запах моего хозяина и этой особи, выходило, что передо мной самка. Да и запах этой особи по качественному составу больше напоминал аромат Эстонии, нежели хозяина. А что касалось количественного.. о мой нос!..
Я снова спрятался за выступ в стене, потом слышал, как переговариваются друг с другом незнакомый и хозяйский голос, улавливал прерывистое дыхание этой самки около двери. Она понемногу начинала раздражать меня.
«Если бы я мог как-то её убрать... ведь пока она стоит тут, на этом этаже, я не смогу продвинуться ни на метр. Интересно, ограничил ли хозяин мне время? Будет ли он меня ждать, или пойдёт искать? Я не хочу выдать своё присутствие каким-нибудь громким неловким движением, не хочу подставлять хозяина. Но и вернуться обратно так быстро я не могу. Где-то в этих стенах, я знаю, есть спасение для Эстонии.»
Самка что-то тихо и удивлённо прошептала, по голосу казалось, впала в небольшой ступор, а по звукам я слышал, что она сделала два неуверенных шага назад. Ровно два, а потом, по скрипу пола под её весом я понял, что она наклонилась к двери с тихим шуршащим «поглаживанием» стены ладонями.
«Да сколько можно? — еле слышно прошипел я, и вид моего яростного лица дополнили тонкие поднявшиеся наверх усы, — Я уже злюсь на тебя, уходи же.»
Меня накрыло новой волной страха. Чувство идентично тому, какое я ощущал в машине, когда мы с хозяином подъезжали к больнице. Моя кровь отлила от передних лап, и если так будет продолжаться дальше, я скоро перестану их чувствовать!
«Мне нужны мои лапы, но ещё лучше иметь снабжаемый кислородом мозг.»
Я зло выругался про себя в отношении этой самки. Что она вообще тут делает, и почему так долго стоит? До ушей в очередной раз дошёл знакомый дрожащий голос хозяина наперебой с уверенным незнакомым. У меня внутри всё крутило и переворачивало, не только от родного голоса, но и от самого ожидания.

«Святые крысы!.. — я бы с удовольствием выкрикнул это очень громко, если бы не новые звуки. Я со всей силы вжался в стену, желая протиснуться прямо в бетон, подобрав под себя свой роскошный пушистый хвост, — А я хорош)»
Справа от меня раздались шаги. Плохи дела: эта самка всё-таки решила пройти мимо меня. Если она учует мой запах, или хотя бы обернётся в нужный момент – я пропал. Мои глаза сами зажмурились сразу после того, как я заметил край белого халата самки около себя, в хвостах трёх. И да, я не знаю, что было громче: её осторожные размеренные шаги или стук собственного сердца. Да оно же билось у меня в голове! Пусть вернётся обратно в грудь, что как бешеное? В горле встал нервный ком, а из-за колотившегося сердца, чей стук мастерски отдавал мне в голову, я даже не слышал никаких звуков рядом с собой.
«Она уже прошла? Или же обнаружила меня и стоит прямо надо мной? Если у неё острые зубы, она вопьётся в моё незащищённое горло и убьёт. Почему в свои последние секунды жизни я думаю не о самом главном: не об Эстонии? Я был бы рад увидеть её хоть одним глазком, раз нам не удалось поговорить. Хотя, на что я надеюсь?»
   Можно было положиться и на запах. Спасибо, что этим проходящая мимо самка богато одарена. Кстати, да, я кое-что забыл. Вид (биологический) моего хозяина не такой опасный, каким я его себе воображаю, так ведь? Они не могут улавливать запахи настолько хорошо и тонко, как я. Они не слышат копание мыши под снегом, да их даже собственные глаза подводят: не могут разглядеть, что лежит у них прямо под носом!
   Другая сторона медали заключается в том, что я не знаю, на сколько порядков мои пять чувств обходят их. То есть, мне не видна граница дозволенного: как громко мне можно мяукнуть, чтобы меня не услышали, или как сильно я могу перепачкаться в чём-то едко-пахнущем, чтобы они не заметили это своими несовершенными носами. Зачем им нос?

   Самка прошла мимо меня. У неё это заняло не очень много времени, если оценивать здраво, или же целую вечность, если смотреть с позиции беззащитно ожидающей жертвы – меня. Зато я живой, хоть и перепугался достаточно. Бешеное сердечко постепенно сбавляло темп, и я снова стал чувствовать свои лапы.
   «Такое ощущение, что я приклеился к стене намертво, пока ждал. Да тут не только лапы, тут всё тело будет неметь. Ой, кажется я отсидел задницу... Хорошие новости в том, что визуально она хотя бы на месте, — я повернул голову набок, чтобы оценить моё «заднее» состояние, — не, всё в норме. Хвост в зубы, крысы трупы!»
   Я собирался искать выход на улицу сразу же после того, как осмотрю всё здание изнутри.
   «Осмотрю каждый клочок на наличие подсказок. Вырву их из пасти смерти! Ладно, ладно, всё. Успокоился и иду на помощь. Геройствовать сегодня буду я!»

   — Косатку? — и снова непроглядная тьма поглотила Эстонию и чёрного кота.
   На фоне мрака от кота остались только два сапфира глаз.
   — Ага, большого чёрно-белого кита. — воодушевлённо рассказывал кот, — Только вот, что странно, у неё было белое пятно на спинном плавнике. У косаток там не должно его быть вообще. Странная косатка.
   — Наверное, просто я её не видела. Где мы сейчас? У меня нет никаких догадок, здесь опять пусто и темно, и мы снова летаем в воздухе. Что происходит?
   — Кто-то хочет с тобой поговорить. — таинственным голосом произнёс кот и многозначно посмотрел словно «через» Эстонию, за её спину.
   — Поговорить? — такой странный ответ несколько озадачил Эст, — Кто? Эм, и как?
   — Оу, вот вопрос «как?» тут крайне излишен.. — кот подвинулся ближе к Эстонии и пригрелся у неё на груди, — Ты подождёшь меня, если взамен я приведу того самого, жаждущего разговора? Вижу, ты кому-то очень дорога, Эсти.
   — Я подожду, — в душе Эстонии теплилась надежда, что к ней придёт Финляндия. Сильнее всего она хотела видеть именно его. Его и Хельветти. Её любимые мальчики.
   — Славно, — кот отодвинулся в сторону, — я постараюсь скорее.
   И он начал распадаться на те самые осколки, из которых появился некоторое время назад. Его уход был таким же зрелищным, как и появление. Хрустальные осколки, разлетающиеся в разные стороны и подсвечиваемые синим светом откуда-то извне.
   — Не скучай, — последнее, что произнёс растворившийся в воздухе кот.
   Эстония осталась одна. Она осмотрелась ещё раз, и только теперь заметила вдалеке неприметную дверь.
   «Пока я жду кота, можно и посмотреть, что там.» — подумала Эст и направилась прямиком к неизвестной двери.

   «Где-то здесь должен быть выход.» — мне кажется, я хожу по коридорам больницы треклятыми сатанинскими кругами, и никогда не смогу выйти отсюда! Что за проклятье.
   Лестница.
   «О, это хорошая находка.. спущусь ещё на этаж вниз. Куда же меня занесло, охх, мышки-покрышки...»
   Я мягко ступил на первую ступень лестницы и прислушался ко всем звукам вокруг. Уши воинственно встали торчком.
   «Да я готов тут всех разорвать всех ради Эстонии! Уф, какой я смелый кот!» — шаг, ступенька, ступенька и ещё шажочек, шаг, остановка – тишина, повторил. Идеальная тактика, и вот я уже вроде как спустился. Мне повезло, что все «предлестничные» двери были открыты, не пришлось делать это самому или кого-то ждать. Самостоятельность.
   Гордо войдя в коридор первого этажа, я принялся использовать свой нос. Опять едкость спирта, болезненные запахи и аромат дождя. На улице шёл дождь. А я этого даже и не услышал.. возможно, слишком увлёкся шумами внутри больницы, но не снаружи, а теперь я отчётливо слышу, как по крыше и стенам здания стучат крупные капли.

   «Идти туда, где сильнее пахнет дождём – там выход на улицу.»
   Умное замечание, но меня понесло на запах еды. Решил сначала проверить эту территорию. Нос управлял мною, и именно он занёс меня в какую-то отдельную комнату, две угловые стены которой были стеклянные. В самой комнате – везде бесчисленные столы и стулья, и что-то вроде главного стола, больше похожего на барную стойку. Тут хоть и пахло едой, я всё же не обратил на неё внимания, а потрусил прямо к окну.
   «Это что, от этого окна веет холодом?» — ели и да, то холод был каким-то неестественным. На и по стеклу стекали чистые капли дождя, а за окном – ровное покрытое кафелем пространство и чёрный заборчик, уже ближе ко мне.
   «Совсем не заметил, когда успело так быстро стемнеть,» — густые тучи закрывали и без того слабую луну. Ещё и целый столб воды с неба, вдобавок ветер.

   Разглядывая двигающиеся вниз дождевые капли в течение пары минут, я уже чуть ли не собрался уходить, как прямо передо мной – то есть там, снаружи – начало формироваться облачко дыма, просто из ниоткуда. Сияние становилось всё плотней, менялось и приобретало какие-то чёткие границы, оформление. С каждым мгновением мне становилось всё интереснее, но не страшнее – это же не внутри больницы, а снаружи. Сначала я подумал, что это шаровая молния, но в конечном итоге, прямо на моих глазах из воздуха образовался кот. Кот, чёрного цвета и с ярчайшими выразительными синими глазами.
   «Вау, что это ещё за чудо? Я могу подойти к тебе ближе? Я могу с тобой поговорить?»
   — Ты можешь больше, чем это, — прибывший из ниоткуда чёрный кот открыл пасть и произнёс эти слова, которые я услышал даже через стекло. Нет, кот не кричал, он говорил очень тихо, но я услышал его голос.. через окно?
   — Уоу! — я слегка отпрыгнул, когда незнакомый кот двинулся в мою сторону и прошёл стекло насквозь, оказавшись со мной в одном помещении, на расстоянии одного хвоста.

   Кто тогда знал, что эта встреча будет решающей? Он знал. Я – нет.

   — Здравствуй, — чёрный кот встряхнулся, и холодные капли воды попали на мою шерсть и морду, пока я разглядывал этого пришельца с ног до головы с явным недоумением и открытым ртом. Нескрываемые удивление и желание расспросить и понять природу этого кота одновременно...
   — З-здравствуйте,
   — Не бойся меня, — кот сел передо мной, розовым языком вылизал свою переднюю лапу, потом завёл её за уши (это был дружелюбный и спокойный жест), — я хочу с тобой поговорить.
   — А к..-
   — Отвечу на все вопросы по пути, — загадочный незнакомец заглянул мне в глаза, я даже вздрогнул, насколько пронзительный взгляд оказался у этого кота, — я приглашаю.
   Я только приоткрыл рот, чтобы ответить, но с толка меня окончательно сбили эти два переливающихся сапфировых глаза.
   — Всё, что угодно... — меня как будто парализовало, гипнотизировало.
   — Пройдём? Я объясню всё. — чёрный кот повёл глазами по направлению к окну.
   — Через? — я застыл на месте. «Как пройду я?»
   — Через, — кот внезапно, без предупреждения, склонился ко мне и дотронулся до моего носа своим холодным. От этого прикосновения меня пробило, как молнией, совсем не больно, но я был в сильнейшем недопонимании; мурашки пробежали по всему телу.
   «От этого кота не исходит никакой запах, глаза завораживают, он только что появился из частиц воздуха, дотронулся до меня своим носом.. Он словно покрыт чем-то блестящим, осколками какими-то, что ли? Даже его усы выглядят как ниточка паутины с мельчайшими капельками воды после дождя. И так вообще каждая его торчащая шерстинка.»
   — Теперь ты можешь, — заключил кот, отодвинулся от меня, игриво подскочил на месте, подошёл к окну и показательно просунул лапу через стекло. И да, она прошла насквозь, на шерсть его лапы даже попало несколько капель.
   «Он на самом деле нематериален, мне точно снится сон...» — промелькнуло у меня в голове, но я не решался отступить. Хоть у меня и появилась мысль о том, чтобы отказаться от всего этого и сбежать, я всё-таки заметил за собой, что доверяю этому коту. Есть же в незнакомце какая-то изюминка, которая заставляет ему поверить.

   Впрочем, если не ему сейчас, то кому потом?..