L
Финляндия был рядом с Эстонией, когда в дверь тихонько постучали.
— Да? — Фин поднял тяжелую и уставшую голову и с явным безразличием уставился на вошедшего Россию; на нём были джинсы, какая-то кофта и чёрная зимняя куртка с большими карманами.
— Извини, но я тебя побеспокою. — Росс зашёл в палату через чуть приоткрытую дверь; он выглядел немного встревоженным. Всё его тело говорило о каком-то еле сдерживаемом нездоровом состоянии, и только глаза отражали настоящее положение дел.
Взгляд бегал по комнате, изучая, и потом наконец-то остановился на Финляндии. Россия тихо прошептал следующее:
— Нам с тобой нужно поговорить, — Росс закрыл за собой белую дверь, облокотившись на неё спиной.
— Почему именно сейчас? — Финляндия встал напротив России, но последний всё равно оставался ненамного выше. — Ты же в курсе обстоятельств.
— И ты, — рука Росса незаметно сжалась в кулак от нервов, — мы ведь оба..!-
— Тихо! — Фин тут же набросился на Россию и закрыл ему рот рукой. — Тише здесь.
Россия вырвался, и на его лице проявилась неприязнь.
— Не подходи ко мне так близко, — прошипел Росс и отступил на пару шагов, загнав самого же себя в угол палаты, когда слева была дверь, а справа стояла большая кровать, — поговорить нам надо наедине. Слышишь? Один на один.
Финляндия смотрел на всё это странное российское поведение со стороны, не вмешиваясь и без непонимания. Как будто в пошатнувшемся Россе он узнал себя, когда снаружи был задушен слезами, а изнутри измучен горем. Фин подмечал каждый его тяжёлый вздох, каждое нечаянное подёргивание ладоней, дрожь в голосе и яркое асоциальное поведение. Глаза России не могли найти себе места, туда-сюда, туда-сюда... Как загнанный в угол зверёк. Как действительно загнанный в угол. И был так похож на Финляндию...
— Пойдём? — неоднозначно позвал Россия; он либо хотел разрядить обстановку, чтобы Фин перестал съедать Росса взглядом, либо и вправду хотел выйти. «Один на один», верно?
— Пойдём, — спокойно согласился Финляндия и наконец-то отвёл свой взгляд, который бедному России и так казался хищным, куда-то в сторону: на Эстонию, — я скоро вернусь.
Россия нервно зашевелился и поспешил выйти из комнаты первым, чтобы, как Росс полагал, у Фина не было шанса избежать «разговора». Россия трясся так сильно от той навязчивой мысли, что Финляндия уже давно обо всём догадался. Что Фин в курсе всех его намерений, что вот-вот они свернут за какой-нибудь угол и Финляндия разоблачит Россию, раскроет весь план и поймает с поличным.
— Куда мы идём? — Фин своим вопросом одновременно и напугал, и вывел Россию из пугающих размышлений.
— На улицу, — только и смог ответить Россия, сглотнув и судорожно придумывая себе следующую отговорку на любой финский вопрос.
Но Финляндия дальше шёл молча. Молча потому, что на уме у него не было никаких мыслей. В голове России же всё выстраивалось по худшему сценарию: Фин точно догадался, раз молчит, он уже всё знает.
— Что ты хочешь обсудить? — чуть заволновался Фин, когда Росс вывел его на надземную больничную парковку и направился к своей машине.
— Доберёмся до места. И я объясню, садись. — Россия обошёл машину и сел за руль. В сердце Финляндии закралась тень сомнения, но она не смогла остановить Фина. Даже очевидное подозрение не смогло.
— И я должен тебе сейчас поверить? — Финляндия захлопнул дверь машины, когда сел впереди рядом с Россией. — Когда ты ведёшь себя так странно?
Россия лихорадочно схватился за руль и замер в оцепенении так, как будто увидел перед собой несущийся навстречу неуправляемый автомобиль, или выбежавшего на дорогу ребёнка, и когда столкновение уже неизбежно.
— Ладно, прости, — Фин хоть как-то попытался уменьшить давление и протянул через свою грудь авторемень, — веди до места. Только без приключений, хорошо?
Вместо ответа Россия сглотнул застрявшие в горле слова и немедленно завёл машину.
Когда Финляндия узнал в тёмном пейзаже за окном как раз тот участок дороги, где и произошла злосчастная авария, Россия сообщил, что они на месте. Машина шумно съехала на правую обочину, хрустя грязным снегом под колёсами. На сотни километров вокруг: на еловый лес, дорогу среди деревьев и заснеженные поля уже давно опустилась февральская ночь, делающая невозможным просто-напросто разглядеть местность дальше, чем её освещали фары автомобиля.
Россия переключил на нейтральную передачу и поднял стояночный тормоз с характерным только ему звуком.
— Мы будем тут, — невнятно проговорил Росс и повернулся к Фину, уже гораздо меньше боясь своего разоблачения, потому что воплощение его идеи всё ближе и ближе, а Финляндия до сих пор не принимает никаких мер. Россия далее говорил что-то, но Фин в тот момент не смог его слушать: в тусклом свете одних только ближних фар Росс вытащил из куртки то, что сверкнуло так ярко, и это что-то, казалось, либо само излучало свет, либо..?
— Спокойно, — Россия поднял блестящую вещь вверх, к лобовому стеклу, и для Финляндии только тогда предмет нарисовался полностью.
— Револьвер?
Револьвер, начищенный до блеска, гордо смотрел своим дулом вверх.
— Ты хочешь меня убить?
Револьвер словно обрызгали чёрной кровью – слишком реальная финская галлюцинация; как наяву. Где-то в последний раз раскатился гром и сверкнувшая вдали молния осветила кровавую руку России. Чёрные капли стекали по револьверу на сжавшую его ладонь, просачивались сквозь напряжённые пальцы и капали дальше, вниз, по предплечью, прячась в глубоком тёмном рукаве зимней куртки.
Волки рыскали за лесом, припавши носами ко влажному снегу, а потом вся их голодная стая, как одно целое, затянула одинокую прощальную песню. Поднявшийся холодный ветер донёс до волчьих носов запахи, смеющие обещать хищнику скорую встречу с неосторожным травоядным. Волки вдыхали сладкий тёплый аромат оленины, их рты быстро наполнялись слюной, а желудок жгло от многодневного голода; хищники улыбались.
Россия тоже. Мечтающий убить и убийца, ставший таковым ради своего выживания – что может быть приятнее, чем сравнивать этих двух. Схожесть была лишь в том, что и первого, и второго клеймили позором убийцы одинаково сильно, только раз услышав в их адрес «убил». Только нежелание третьих лиц разбираться, что к чему, до сих пор позволяет этой разнице быть утопленной в чувствах страха и сожаления. Жаль вашего отныне покойного, да и только. И все отчего-то одинаково боятся встретиться нос к носу с волком в лесу и с убийцей, который ещё не совершал преступления. Конечно, у волков же в крови убивать, они ведь живут благодаря их охотничьим инстинктам, они – убийцы, верно? Как насчёт того, что волку будет всё равно, и он даже не посмотрит на тебя глазами убийцы, если ты сразу покажешь, кем ты являешься. В лесу на самом деле не так уж и страшно. Страшно при необходимости выйти один на один против волчьей стаи, не прогнувшись под собственным инстинктом самосохранения и не начав бежать. Никогда нельзя бежать от волка. Он захочет догнать.
— И вот, так получилось, — Германия уже несколько минут рассказывал Швейцарии о своих планах поменять место работы с больницы на морг, — мне там всё нравится.
— И когда ты уйдёшь? — с ноткой грусти в голосе спросила его медсестра.
— Когда Эстонию выпишем. — заключил врач, поправив очки.
— Разве тебе будет хорошо среди мёртвых? В тебе же столько живого! Не загубишь ли себя, м? — Швейцария попыталась взяться за немецкую ладонь, чтобы обратить его внимание на её переубеждающие слова.
— Нет, — Германия засунул руки в карманы халата, — я уже давно решил. И причём тут моя внутренняя жизнь? Я же врач, иногда даже уместнее назвать меня симбиозом, а не живой страной.
— Как знаешь, — медсестра отбросила все свои последующие попытки уговорить Германию, скрестила руки на груди и приготовилась покорно слушать дальнейший рассказ.
— Тем более, — Германия перешёл на шёпот, — помнишь тот странный случай с СССР? Он же погиб на месте, и едва только его доставили сюда, – даже если и пролежал он здесь пару дней, – сразу же забрали его тело. Нам даже не удалось как следует провести анализ, найти точную причину смерти и зафиксировать это.
— Но ведь он же погиб от столкновения машин при аварии, — вступилась за истину Швейцария.
— Это причина, которую они нам сообщили, и в которую они хотят, чтобы мы верили.
— Ну... — медсестра прокручивала в голове только что услышанное.
— А я хочу знать настоящую причину. — Германия задумался. — Или хотя бы быть уверенным, что причина смерти Союза – всё-таки лобовое столкновение.
— Это очень умно, — похвалила его Швейцария, всё равно до конца не осознавшая немецких намерений; однако, она была готова поддержать коллегу в любом деле. В любом начинании, так сказать.
— Спасибо, — Германия кивнул и добавил, но только уже себе под нос и для себя же, — и всё же, вся эта невероятно запутанная история идёт к своей развязке...
— Хах, конечно нет. — выразительный голос России вернул Финляндию на землю. Чёрная кровь, капли и злая российская усмешка наряду с неприятными видениями просто исчезли. Фин был жив. А Росс всё так же неподвижно держал револьвер около лобового стекла, направленный вверх. — У меня есть идея получше, чем просто убить.
И с этими словами Россия секунду порылся у себя в кармане свободной рукой и ловко достал оттуда второй, такой же блестящий в слабом освещении, прекрасный револьвер.
— Догадался? — Росс подавил наплывающую улыбку.
— Ты хочешь стреляться? — глаза Финляндии сделались круглыми от удивления, но хотя бы в голосе он старался сохранить полное спокойствие, и вопрос прозвучал отлично.
— Именно!.. — Россия засветился от счастья, от осознания своей гениальности и безвыходности Финляндии. — И тебе придётся со мной стреляться. Другого выхода живым из ситуации у тебя просто-напросто нет!
— Чёрт, — Фин отвернулся к окну, желая чуть-чуть перевести дыхание от нарастающего страха, дать себе собраться с мыслями и принять правильное решение.
— Если ты откажешься, я тебя убью. Если ты попытаешься сбежать, я тебя убью. Если мне выпадет хорошая возможность при дуэли, я тебя убью! — Россия разразился диким смехом сумасшедшего, — Хаха! У тебя просто нет выбора, Фин!
— Ладно, если его и нет, хорошо. — Финляндия понимал, что точно хочет остаться в живых после этой встречи; и если бы такое произошло тогда, когда смысл жизни Фин утерял и находился на грани безумия, балансируя на тонком канатике надежды над пропастью смерти, Финляндия бы не так боялся умереть.
Но сейчас в больнице его ждёт очнувшаяся Эстония, жизнь вот-вот начала налаживаться... и тут Россия! С угрозами и абсолютно неуместным предложением стреляться насмерть.
— Согласен? — Росс с интересом рассматривал в своих руках два одинаковых оружия, одно из которых он подготовил себе, а другое – своему врагу.
— Пока ты не расскажешь мне, зачем всё это нужно. Какова причина твоего решения?
Россия сверкнул дикими глазами и почти до крови прикусил нижнюю губу, от удовольствия.
— Оу, а ты всё никак не поймёшь, — Росс повертел одно оружие в руке, игриво направляя дуло револьвера то на себя, то на Фина, а потом смерил своего слушателя холодным и агрессивным взглядом, — отчего я к тебе так отношусь?
Финляндия прокручивал в голове все последние события одно за другим, где бы он мог как-то задеть Россию или помешать ему. И Фин совсем забыл про смерть СССР, ведь при слове «авария» он в первую очередь вспоминал Эстонию, поэтому отмёл вариант с ним.
— Твоя банда, — Финляндия сел поудобнее, — полагаю? Я оказался не в том месте в то время. Это ревность? Послушай, я никакого отношения к Америке не имею! — после этих слов Фин вспомнил, что сделал с ним США, пользуясь моментом, — О ужас, нет!
Финляндия хотел было рассказать всё как было: что виноват тут не он, а Америка, что он, гад, воспользовался случаем, что Фин на самом деле тогда попал в самую настоящую ловушку, подстроенную мафией, и они зачем-то собирались даже снять это, но Россия не позволил Финляндии продолжить клонить разговор не в ту сторону. Росс облизал губы, нагнулся к финскому уху и тихо прошептал:
— Ты убил моего отца, — Фин отпрянул и с ужасом, застывшим в глазах, продолжил смотреть на ликующего Росса, — ты убийца.
— Я.. нет! — Финляндия чуть не вскрикнул, и всё, что он дальше говорил было не для кого-либо, а для самого себя. Россия с интересом наблюдал за Фином, как тот наконец осознаёт, в какую передрягу попал, за что его сейчас собираются убить и какой ценой всё это делается.
— Я пришёл к выводу, что ты не заслуживаешь обычной смерти. — Россия с ноткой гордости протянул Финляндии один из револьверов. — А так даже приятней. В каждом из этих красавцев по семь патронов. Можешь поверить, твоё оружие исправно. Игра на выживание начнётся тогда, когда мы выйдем из машины и пойдём в разных направлениях некоторое количество времени, буквально пару минут. Кто-то из нас спрячется в лесу; для другого, прямо напротив, тут есть заснеженное поле с низенькими засохшими деревьями и замёрзшим озером. В лесу волки, а поле слишком открыто для пряток, поэтому места можно считать равнозначными.
— Раз у меня нет выбора, я всё понял. — Финляндия крепко сжал в руке блестящий револьвер, как единственное спасение из всей этой бездны; Фин просто уже не хотел спорить или сопротивляться.
— Конечно нет выбора, ведь я уже сделал его за нас двоих: я дал тебе возможность не просто быть пристреленным за убийство моего отца, я дал тебе шанс отыграться и выжить, застрелив меня. Как ты уже понял, мне жить уже не интересно. Что насчёт тебя? Если твоя жизнь действительно обрела смысл, убей меня этой ночью и вернись к любимой живым. А сейчас.. беги. Прячься, начни на меня охоту, а мой долг – ответить тебе тем же. Да, я сошёл с ума. — Россия дунул на конец дула револьвера, как в кино, представляя, что оттуда идёт дым. — Но разве не это подстать моему виду и эстетике?~
— Вот значит как, — Финляндия хотел было посмотреть на вид за окном, надеясь сквозь тучи разглядеть луну и звёзды, но единственное, что он там увидел – отражение улыбающегося России на стекле.
— "You'll never get free..." — шёпотом напевал себе под нос Россия.
Казалось, сейчас всё решали оставшиеся секунды. Считанные мгновения перед тем, как Россу надоест ждать, он дёрнет за ручку автомобиля и объявит о начале игры.
— "Look me in my eyes, tell me everything's not fine..."
Громкие удары сердца отсчитывали время. В ушах, кажется, уже шумела кровь. А кто-то когда-то очень давно врал маленькому Фину о том, что в ракушке можно услышать нежный шелест морских волн. Детство закончилось в тот день, когда уже чуть повзрослевший Финляндия узнал всю правду. Тогда морская вода навсегда окрасилась в кроваво-красный. Что ты будешь делать, когда кровь смешается с водой? Что тогда?
Финляндия выбрал поле. Сам не знает, почему не лес, но он вот уже вторую минуту бежит прочь от машины по глубокому снегу, и сохранять темп становилось всё труднее и труднее. Снег удерживал ноги Фина так сильно, что сопротивляться скоро будет совсем бесполезно. Финляндия обернулся только для того, чтобы посмотреть, насколько заметны его следы. Неровная их цепочка тянулась от возвышения, где стояла машина, и доходила прямо до запыхавшегося Фина. Ещё выше, где за дорогой начинался лес, острые верхушки ёлок угрожающе выстроились в ряд. На фоне беспросветных тяжёлых туч. И где-то там прятался Россия. Финляндия только крепче сжал в руке револьвер.
Вести Фина должна была луна, но её нет. Нет и звёзд но, допустим, это к лучшему. Чем меньше света, тем лучше. Нужно убежать как можно дальше от машины, чтобы было время спрятаться.
Внезапно финская нога зацепилась за корень какого-то иссохшего дерева, и Финляндия упал грудью прямо на снег. Он открыл глаза, и хотел было встать, чтобы продолжить борьбу за жизнь, но заметил одну деталь: его белая зимняя куртка полностью сливалась со снегом и могла скрыть от посторонних глаз.
«Меня не видно на снегу, в моём распоряжении идти куда угодно, а в руке оружие с семью патронами – и кого же я боюсь?»
Финляндия почувствовал резкий прилив сил. Но сил не для того, чтобы бежать! Сил для того, чтобы выследить жертву и убить, чтобы начать охоту и охотой закончить, чтобы победить.
— Тогда, — Фин выдохнул перед собой густым паром, встал со снега и развернулся, демонстративно поднял револьвер над головой и выстрелил в небо вслепую, — я начну охоту. Раз ты не даёшь мне другого выбора, Росс.
Оглушающе резкий выстрел, а затем его цикличное эхо, разорвали ночную тишину на кусочки в сотнях метров вокруг. Звук мгновенно долетел до леса, настигнув осторожно рыскавшего в лесу Россию, и только потом растворился между тысячей елей. Росс даже дёрнулся от неожиданности, когда обходил вокруг очередного толстого ствола дерева. Это было своеобразное, но обеим странам понятное предупреждение, что одному давало уверенность, а другому – терзающее чувство.. неизбежности?
«Ты потратил один патрон, — подумал Россия, посмотрел на свой револьвер о семи зарядах и продолжил идти вдоль, а не вглубь леса.»
Он не хотел заходить далеко в лес, поскольку побоялся потерять Финляндию из поля ощущения. Пусть сейчас обзор на заснеженное поле закрывала череда деревьев, Росс всё равно приблизительно знал, где находился Фин. Россия чувствовал Финляндию, и это было взаимно.
Как хищник чувствует хищника.
*Но всё переменилось, и никто не заметил, когда именно. Переменилось настолько вовремя, настолько естественно, как вода перетекает во второй сосуд из переполненного первого*
Один из них решил не уходить от машины далеко, хотел прятаться и ждать, а второй приготовился активно вести охоту на свою жертву. Россия прислонился спиной к ледяной коре ели так, чтобы со стороны поля его не было видно, и ель любезно скрыла гостя за своими пушистыми лапами. Финляндия, пригнувшись, медленно шёл по направлению к ощетинившемуся лесу и изо всех сил всматривался в его смертельную черноту.
Росс закрыл глаза и дышал прерывисто, испуганно и как будто уже доживал свои последние минуты. Фин подогнал темп ходьбы под частоту своего дыхания, и теперь будто бы совсем не уставал. Он был так похож на волка, что готов выслеживать свою добычу по одному лишь еле уловимому аромату, готов идти до своей цели десятки километров и готов на всё это прямо сейчас и на голодный желудок.
Вероятно, когда Россия выстраивал в своей голове весь этот план, он забыл кое-что важное. Очень важное. Из всех волков, что водились здесь целыми стаями, самым жестоким и опасным был некогда всем известный Северный. Финляндия, когда пару лет тому назад шатался здесь (и не только) по заданиям. Какой ужас наводил тот Волк на всех врагов, и об этом уже всем известно настолько, что с этим страхом привыкли жить и многие даже позабыли об этом.
И Россия, вероятно, тоже. Как можно было так оплошать и вызвать на дуэль лучшего в своём роде снайпера мафии, что за пару лет вообще не утратил своих смертоносных способностей? И сейчас, вжимаясь спиной в ствол ели и желая провалиться сквозь снег, Росс вспомнил, какую ошибку он совершил под контролем своего желания отомстить за смерть отца. Он уже на дуэли со смертью, ему не выжить.
«Как же месть затуманила мой здравый рассудок, если я бросил вызов самому Финляндии! Я предложил стреляться бывшему снайперу из мафии! Чёрт... у меня просто нет шансов. Я ошибался, я был неправ, я признаю! Да, я дурак, но я всё-таки хочу жить, но как быть, если на меня уже ведётся охота?..»
Пока к России возвращалось запоздалое осознание, Фину до леса оставалось не более километра. Финляндия уже познал, как болели его постоянно напряжённые глаза, как ныли мышцы во всем теле, отвыкшие от движения, и как колотилось его сердце от предчувствуя, что он, возможно, прямо сейчас у России на прицеле. Они оба так думали: им аж до безумия казалось, что другой вот-вот нажмёт на курок и выстрелит. России вообще показалось, что Финляндия уже наблюдал за ним из лесной чащи голодным до убийства взглядом, уже подходил к нему загнанному всё ближе и ближе, держа револьвер направленным прямо на Росса.
Теперь всё переменилось, и они чувствовали друг друга как хищник – жертву.
Россия закрыл глаза, бесшумно упал на колени и, если бы имел под рукой, точно бы поднял виновато над головой белый флаг. И сказал бы: «прости!».
Какой-то хруст прямо впереди, из глубины леса, заставил Росса резко распахнуть глаза и настороженно прислушаться в ожидании похожих на предыдущий звуков. Ещё хруст ветки, снега, ещё шуршание. Россия ошарашено вскочил на ноги, крича и умоляя Финляндию остановиться.
— Я не буду тебя убивать! Честно, смотри! — и Россия мигом истратил весь барабан револьвера впустую – в небо, – в надежде, что Фин поймёт и остановится, не станет стрелять в беззащитного Росса, что всё это сейчас закончится, что они оба смогут избежать непоправимого, что всё будет хорошо!
Хорошо... всё будет.
Финляндия тут же припал к снегу, когда услышал первый выстрел со стороны России.
«В меня! — лёг на землю и ждал, слушая, как переживало его сердце.»
Даже дышал сдержанно, тихо, недостаточно. Как будто выстрелили не из леса, а прямо рядом с Фином, как будто Росс уже давно обнаружил его, давно обшарил всё поле вдоль и поперёк. Вот стоит где-то совсем близко... уже гордо направил револьвер на Финляндию, победно ухмыляясь, а тот первый выстрел был только для того, чтобы испугать, показать, что всё конечно и вторая пуля прямо сейчас вылетит из серебристого дула, закрутится в морозном воздухе и пробьёт Фину череп, где там же потом и останется.
Вот, что было бы. Но это развитие событий – лишь плод перенапряжённого финского сознания, внебрачный ребёнок животного страха перед убийцей и самого настоящего желания выжить. Финляндия так, притаившись снегом, смог ощутить разницу между тем, как просто было воображать из себя непонятно кого и держать револьвер около виска самому себе и как тяжело становится на душе — как придавленная камнем, — когда кто-то бродит с тем же оружием рядом. Вот, что значит разница во времени, так выглядит желание жить.
«Он уже близко, — думали про себя обе страны; они оба замерли: один вжался в ствол дерева, на себе ощущая как прожигает голодный до убийства взгляд, а второй замер на снегу, ожидая следующего выстрела, выстрела себе в висок.
Все эти мысли промелькнули у Финляндии в голове между первым и вторым выстрелом России. Когда Фин услышал, как Росс палит во второй, третий, четвёртый и, наконец, седьмой раз, в груди эти звуки отозвались трепетом. Новым чувством – живым, и без страха. Финляндия осторожно выдохнул, так же медленно поднялся со снега, и даже не отряхнулся, пока осматривался.
— Он истратил всё, — задумчиво произнёс Фин, — что это может значить?
У России, как подсчитал Финляндия, больше не осталось патронов в револьвере. Росс теперь вне игры; Фин стоял в глубоких раздумьях.
«Это какой-то знак? Но мы не обговаривали этого... Только то, что играем насмерть. До конца, а Россия просто взял и растратил всё впустую – в небо.»
Финляндия пока не знал, что делать, но решился всё-таки подойти к лесу поближе.
«Может, игра окончена? Но Россия точно где-то там, раз стрелял. Семь раз.»
— Я потратил всё! Остановись пожалуйста!.. — ещё чуть-чуть, и Россию полностью накроет паранойя.
Неукротимое чувство страха, совершенно неуправляемые ощущения, когда трясёшься без видимых причин, когда тебе страшно от того, чего другие не видят и видеть не хотят, и они ведь совсем тебя не понимают! И никогда не поймут, потому что не хотят. С этим придётся смириться.
А с тем, что Финляндию совсем не видно в тёмном лесу и он подходит всё ближе и ближе – Россия точно слышит его впереди! – смириться не мог. Росс не мог найти себе места, нарастающая тревога заставляла его то облокотиться на дерево, то припасть к снегу, и все эти действия не давали ничего(!): всмотреться в пустоту сильнее, чем сейчас, ему не удавалось. И без того возбуждённые нервы щекотали приближающиеся шаги, шорохи и хрусты засохших веточек. Россия уже кричал в агонии, кричал и умолял Финляндию остановиться.
— Постой!! Я сдаюсь. Я сд-.. Я убрал всё! У меня ничего нееет! Я-.. — чуть не сорвал голос, прокричал во всё горло; прокричал и прислушался.. однако сердце билось громче всего.
Россия так надеялся на тишину. Если звуки шагов прекратятся, значит Финляндия наконец-то остановился...
«Тихо-.. — пронеслось у Росса в голове.»
И перед тем, как он успел что-либо добавить своим охрипшим голосом, тишина оказалась нарушена низким и злобным рычанием.
— Чёрт, волки...
Финляндия не смог различить слова в российском крике. Да, какой-то прерывистый скомканный шум Фин услышал, но не понял, что это был именно крик Росса. Такое бы не пришло ему в голову.
Пока Финляндия не спеша приближался к лесу, его бедра что-то коснулось. У Фина подпрыгнуло сердце, и когда он обернулся, увидел рядом собой молодого волка. Волк своими выразительными глазами смотрел прямо в душу. В это время из-за облаков ненадолго выглянула луна, так что спокойные волчьи глаза ещё и заблестели. Финляндия осмотрел животное с ног до головы: тонкие, но мощные лапы на треть были зарыты в рыхлый снег, светлая шерсть лежала так, будто её кто-то заботливо расчесал, на молодой и крепкой шее – чуть большая голова, что невольно наклонилась в сторону, когда волк с любопытством рассматривал Финляндию в ответ. Остренькие волчьи уши стояли торчком, они уловили бы любой шорох вокруг (вероятно, отчётливо слышали и крик России, только вот российских слов понять волк, к сожалению, не мог; и передать их никак не сможет), морда слегка приподнята к лицу Фина, а глаза... глаза спокойные и понимающие. Умные.
— Привет, малыш) — Финляндия развернулся к волку всем телом. — Тебе что-то нужно? Или просто так нашёл меня и смотришь? Вижу, охотиться на меня ты не собираешься, ну, на том и спасибо)
Волк потупился на месте, а потом сел на снег. Его пушистый хвост забавно провалился в снег. Его пасть до этого была закрыта, а потом он высунул язык. У Финляндии внутри что-то щёлкнуло.
— Погоди-ка, — он подошёл к волку поближе и присмотрелся повнимательнее к форме волчьей морды, — ты же тот самый волчонок, верно? Тот самый, которого я однажды держал на руках и гладил, ещё маленького. Ты так вырос! Вот так встреча, малыш)
Волк в ответ на финские слова завилял хвостом, рассыпая вокруг себя серебристый снег.
— Ты меня вспомнил? Ты очень умный) — Фин аккуратно протянул руку к волчьей морде, чтобы погладить. — И немного побелел... в детстве ты казался мне волчонком посерее)
Волк не был против, наоборот, подставлял Финляндии шею, грудь, а потом даже лёг прямо на снег и открыл свой живот. Для хищника подставить кому-то живот – самое опасное, наравне с шеей, но одновременно и самое верное действие, чтобы выразить своё доверие кому-либо.
— А, ты волчица, извини меня пожалуйста. — Фин ещё потрепал молодую волчицу по шее и бокам, пока она беззаботно валялась вся в снегу. — Я рад, что ты меня узнала. Живёшь тут со стаей? Ты наверное тут альфа. А меня в обиду не дашь?)
Волчица перевернулась на живот, высунув длинный язык и тяжело дыша.
А потом, чуть заслышав чей-то протяжный вой со стороны леса, она резко подорвалась на месте, и вся уложенная шерсть встала дыбом. Волчица беспокойно металась на одном квадратном метре, не зная, куда податься. Она поворачивалась то к лесу, то к продолжению поля и никак, казалось, не могла выбрать: бежать ли ей на вой или бежать от него.
Финляндия тоже смотрел то на волчицу, то на поле или лес.
— Что случилось? — Фин спросил её, и она тут же, как будто вспомнила о существовании Финляндии, подскочила к нему, мягко взялась зубами за нижний край куртки и глазами о чём-то умоляла. Фин вопросительно кивнул ей, и тогда волчица потянула его в сторону леса. Она несколько раз сильно мотнула головой в сторону, зазывая таким образом Финляндию пойти за ней.
— Пойдём, пойдём. Что такое? — только успел он это сказать, как волчица отпустила куртку и ринулась со всех лап по направлению к лесу. По направлению к России!
Фин быстро сообразил и побежал вслед за ней, с каждым шагом утопая в снегу, но не сбавляя темпа.
«С Россией что-то случилось, раз она так резко... резко побежала, прямо... к нему...»
Он не мог даже спокойно думать, в то время как задыхался от бега на морозе. Финляндия очень быстро нагнал волчицу, и потом она тоже прибавила немного скорости. Как же изящно бегают волки! Вынося передние лапы вперёд, а задние – назад, они просто парят над землёй, стремительно пролетают несколько метров, в «полёте» заносят все лапы под тело, скрещивают их и вновь отталкиваются от земли. И так десятки, сотни раз; подумаешь, всего лишь один прекрасный природой замкнутый цикл.
Волчица легко запрыгнула на овраг, где была проложена одна злосчастная дорога и одиноко стояла машина Росса. Финляндии понадобилось некоторое время, чтобы забраться туда, где уже стояла его компаньон. И чуть он занёс своё тело над заснеженной обочиной, волчица радостно отпрыгнула в сторону и уже хотела перебежать дорогу. Фин поспешил за ней.
Перед тем, как перейти, он невольно дважды проверил дорогу на наличие машин, на всякий случай. Никого не было, и вот Финляндия уже в лесу следует за мечущимся среди деревьев белым хвостом волчицы.