Мелатонин

   — Россия! — отчаянно крикнул Финляндия, когда наконец-то различил в темноте знакомую фигуру.
   — Фин, нет! Уходи, тут опасно! — Росс в оцепенении сидел под тем же деревом, не в силах отвести взгляд от двух ярких голодных глаз впереди себя; Россия беспомощно вжался спиной в ствол дерева, от страха даже перестав дышать.
   Белая волчица привела Финляндию прямо к России, и теперь стая голодных волков окружала их обоих... нет, всех троих. Только Фин ещё не был в курсе.
   — Осторожно, — Россия крикнул и указал на волчицу, бежавшую впереди Финляндии, — волк!
   — Она своя, — Фин осмотрелся; волчица уже подскочила к испуганному Россу и стояла к нему спиной, вся ощетинившись и приготовившись броситься на кого-то впереди, в темноте.

   Финляндия вгляделся в черноту ночного леса... и с ужасом понял, что за ним, Россией и волчицей пристально наблюдала пара заинтересованных глаз.

   И вовсе не так дружелюбно, чтобы можно было расслабиться. Пара голодных, злых и уставших от многодневного голода и поисков глаз; эти глаза словно плавали среди чёрных кустов: быстро и бесшумно. В каждом горело животное желание, инстинкт наброситься на ничего не подозревающую добычу, впиться ей в горло и держать крепко, впиться и душить. Пока сердце жертвы не перестанет стучать, пока её тяжёлые бока не поднимутся в последний раз, а потом опустятся и замрут так навсегда, позволив последнему тёплому воздуху покинуть грудь уже безжизненного тела.
   Хорошо представляется какой-нибудь лесной олень, которому волк с лёгкостью перекусил бы глотку, или неосторожная овца, или рогатый лось, которого загоняла целая стая – и он был один против всех; но чтобы Финляндия или Россия...

   Фин невольно взялся рукой за своё горло, почувствовав себя в опасности и осознав, насколько эта часть тела беззащитна перед хищником, и как тем самым им желанна.
   — Россия, — Финляндия подошёл поближе к нему, пока их хоть как-то прикрывала волчица, — только не беги.
   — В смысле?! — зашипел Росс, уже начав осматриваться для дальнейшего побега.
   — В прямом, — отрезал Фин, — тебе не выжить, если ты побежишь. Или возомнил себя быстрее волка?
   — А что ещё делать? Ай! — истерично взвизгнул Россия, когда где-то рядом послышался угрожающий рык.
   — Повторяй за мной, — Финляндия повернулся в сторону нападавших волков; волчица всё ещё стояла тут, бесстрашно расставив лапы во все стороны и скалясь на приближающихся собратьев. Ещё чуть-чуть, и её пасть с бритвенно острыми клыками защёлкала бы прямо у ушей тех волков. До смерти смелая.
   Волки возмущённо рычали и отвечали такими же клацающими звуками.
   «Она идёт против стаи?.. Ради нас?»

   Финляндия попытался поднять Россию со снега. Это оказалось нелегко, но ещё сложнее было удержать его в таком положении: страх сковал все его мышцы, тело было попросту парализовано!
   Волчица внезапно подалась вперёд и прыгнула перед собой на целый метр – она чуть не цапнула какого-то подскочившего к ней волка за переднюю лапу. Тот заскулил и, опустив уши и хвост, поспешил скрыться в спасительных кустах. Где пряталась вся остальная стая, что терпеливо ждала сигнала своего альфы.

   Самого крупного, влиятельного и умного волка среди всех. Его густой и жёсткий серый мех блестел в свете стесняющейся луны, глаза горели от власти и голода, уши – торчком, улавливали каждый шорох, вздох, удар сердца у всех живых существ вокруг. Уголки его пасти криво поползли наверх, что сделало его и без того безобразную морду ещё уродливей.
   Тот несчастный волк, которого чуть не укусила волчица, шлялся рядом с альфой, на него просто так могли рыкнуть все остальные члены стаи. Видимо, омега. Его задача – развлекать остальных, ластиться, выражать покорность в любом своём движении, поджимать тонкий хвост, прижимать к голове уши и немедленно падать на спину, беспечно открывая живот, чуть кто бы на него оскалился. Что этот волк и делал: он глупо валялся в снегу рядом с альфой, пока последний на его фоне получался куда смиреннее и разумнее.

   — Вон тот большой, видишь? — Финляндия ткнул для России на главного волка, — Он здесь альфа. Его мы должны сдерживать. Если не нападёт он – не посмеет никто из стаи. Мы выживем только так.
   — И что, мне теперь поверить тебе, — Росс с подозрением прищурился; он всё ещё искал подвох в финских словах, — и одному пойти против стаи волков?!
   — Ты не один) — подмигнул ему Фин и улыбнулся.
   — Почему ты такой спокойный? Нас ведь сейчас сожрут!.. — Россия закрыл от ужаса глаза и чуть не упал в обморок прямо у Финляндии на руках, пока тот его держал.
   — Так, нет, стой. — Фин и вправду был намного спокойнее Росса. — Ты меня слышишь?
   — Угу, — Россия попытался удержаться на ногах, но всё его тело не слушалось и дрожало.
   — Ладно, ты так себе помощник...

   Финляндия посадил безнадёжного Россию около ствола ели, там, где он и сидел раньше, а сам повернулся к волкам и оценил ситуацию. Если он не выстоит против стаи – их обоих разорвут в клочья. Волчице ведь тоже достанется.
   — Сегодня нас либо порвут, либо нет. — Фин медленно, с каждой секундой анализируя меняющуюся вокруг обстановку, пригнувшись, подошёл к волчице. — Ты очень смелая. Твоя стая? Что же побудило тебя встать на мою сторону?
   Шёлковая шерсть волчицы сильнее встала дыбом, глубокий низкий рык исходил откуда-то из её пылающей злостью груди. Она сама была готова разорвать целую стаю в одиночку. Свою стаю.

   — Раз ты за меня, мы справимся. — Финляндия положил свою ладонь на мощную шею ощетинившейся волчицы, она же ответила ему долгим и уверенным рычанием. — Только вот что будет с тобой потом?.. Ведь тогда убьют тебя, малыш.
   Россия смотрел на всё это издалека, и его сошедшему с ума разуму померещилось, что Финляндия сдаёт себя волкам. Что он даёт себя на растерзание, что он совершенно не знает, что делает. Росс хотел бежать, но вместо этого он до крови кусал свои губы и руками держался за дерево, будто оно способно помочь.
   — Ты сошёл с ума! Нужно бежать, а ты что делаешь, зараза! — сначала себе под нос, потом истошно кричал эти слова Фину. — Ты убьёшь нас обоих!!
   — Сиди на месте, — приказал ему Финляндия, который «не знал, что делает».
   — Ещё чего, — буркнул Россия, и теперь он сидел и выжидал момент, когда можно будет пуститься в бегство прямо до машины.
   — Не смей вставать, двигаться или бежать. Понял меня? — Фин не мог повернуть голову назад: он только что установил зрительный контакт с альфой.

   Финляндия нашёл своими глазами волчьи и смотрел только в них, ни на сантиметр не отводил взгляда, своим видом передавал альфе свою уверенность, бесстрашие.
   «Я не боюсь тебя. Ты не посмеешь подойти ближе.»
   Альфа опустил тяжёлую голову к снегу и смотрел на Фина исподлобья. Волк пытался найти около земли какой-то аромат. Но что бы альфа ни делал, он тоже не сводил глаз с Финляндии; они наблюдали друг за другом пристально и насмерть. Кто первый отведёт взгляд – тот мёртв.
   — Ты не посмеешь даже приблизиться, — Финляндия специально понизил свой голос так, чтобы волкам он тоже казался рыком. Ответным рыком на все их бесполезные угрозы.

   — Да ты больной, — заключил Россия, нащупав где-то под собой свой пустой револьвер.
— Россия, только пожалуйста, не шевелись. — умолял Фин, не переставая следить за волком.
Росс подозрительно ничего не ответил. У Финляндии в револьвере осталось целых шесть патронов, которые как раз можно было бы потратить на волков...
Фин осторожно, без резких движений нащупал в своём кармане оружие, медленно вынул его оттуда и опустил руку с револьвером дулом вниз. Россия заметил в финских руках этот металлический блеск надежды.
«Шесть.»

— Пять, четыре... — Финляндия вёл обратный отсчёт, а пока считал до одного, плавно и смело поднимал над своей головой револьвер.
Россия опешил, когда увидел, что Фин собирался стрелять вместо волков в небо.
— Ты в своём уме?.. Стреляй в них, придурок! — Росс приподнялся на непослушных ногах, опираясь о ствол дерева и прерывисто дыша.
— Я не позволю животному погибнуть, — произнёс Финляндия перед тем, как выстрелить в небо дважды, отчасти в честь своего Луоти, — не во второй раз.
   «Осталось четыре».

Звуки от выстрелов, как гром, грохотом разразились среди деревьев. Казалось, после них, как только ревущее эхо растворилось в ночном воздухе, в лесу стало гораздо тише. Если не считать того, как от непонимания выругался Россия и от неожиданности заскулил тот омежка. Потом стало тихо, и никто не имел смелости даже пошевелиться. Альфа замер на месте, он вроде бы даже и не вздрогнул от выстрелов. Зато другие волки, занимающие в стае средние положения, немного отступили, и круг из волков перестал быть таким узким. Волчьи глаза, все перепуганные за исключением глаз вожака, удалились вглубь леса и предпочли впредь держаться на расстоянии.

«Сработало!» — эта мысль как никогда прибавила Финляндии сил и смелости. Смелости и выдержки идти против голодной стаи волков. Но теперь уже остался только один – альфа. И если все остальные волки решили этой ночью полакомиться чем-нибудь попроще, то вожак не хотел сворачивать развернувшуюся охоту на Фина, Росса и.. волчицу?

Волчица тоже не вздрогнула, даже мысль такая не проскочила. Но внутри сердце её сжималось и душа сдавливалась ядовитой идеей о том, что после такого предательства её точно убьют. Её загрызёт своя же стая, справедливо посчитав за предателя, ненадёжного члена стаи и просто ветреного волка.
Её убьют сразу же после того, как альфа позволит Финляндии и России уйти, и он наконец останется один на один с волчицей. И она знала это; волчица бесперебойно чувствовала на себе презирающие взгляды своих собратьев, но грозный и смертельный приговор вынесет ей несменный альфа. Её спутник.

   Волчица пошла не просто против своей стаи, но и против своего волка. Однако, здесь можно сделать одну неприятную оговорку: властный вожак не дорожил чувствами любившей его волчицы, был груб с нею и настроен решительно против всех, кто перешёл бы ему дорогу. Он готов был разорвать в клочья и её, свою прежнюю любовь. И пускай он не любил её так, как любила его она – свои тёплые чувства он позволял себе выразить иными способами... да какие чувства?!
   Волк не имел ни малейшего представления о любви, вежливости и теплоте. Он был невероятно холоден к ней, мог даже до крови укусить её за лапу, сделай она ему что-то наперекор, а на следующий день даже забыть об инциденте. Конечно, никто из стаи никогда не смог бы оказать ему достойное сопротивление, поставить кровожадного на место. Он не сменялся уже сколько лет, и местная стая уже забыла, что значит иметь хорошего альфу. У них был только он один. Много лет только этот злодей, и теперь против него смело вышла его же супруга. Она скалилась на своего волка, злилась и рычала, даже не ожидая поддержки своей стаи.
   А ведь вместе они могли бы загрызть тирана, так же как он перегрызал глотки своим же малышам от других волчиц, посчитав их подкидышами или чужими. И тогда бедные волчицы зарывали свои холодные носы в ещё тёплые тела их мёртвых волчат и пачкали свои морды в их молодой крови. А потом болезненным воем выли ночами, отказываясь от еды и сна на целые недели, и втайне питая ненависть к убийце.
   Они вместе могли бы убить его и окончить многолетнюю тиранию, только вот сейчас никто из стаи не был готов встать на сторону волчицы, никто не был готов ей помочь. Все попрятались по кустам, предоставляя грозному альфе самый удобный случай просто так расправиться со своей «неудобной» волчицей со всей ему свойственной жестокостью.

   Волчица стояла напротив бывшего супруга, чувствуя на своей шее вес тёплой ладони Финляндии. Это прикосновение придавало ей уверенности. Она рычала и скалилась сильнее всех, она жаждала самолично убить алчного волка и все его перемены, выбить из душ собратьев страх, освободить свою стаю от тяжёлых оков, наложенных своим же альфой. Она готова была сгореть от своего желания восстановить справедливость, она готова была за эту идею сегодня ночью умереть.

   — Малыш, — Фин всё так же не сводил глаз с волка, — мы справимся, слышишь? Только бы Россия не шевелился, а то учудить может-..

   Позади Финляндия резко возник какой-то подозрительный звук.
   Конечно, это был Россия, которого напряжённая обстановка окончательно лишила рассудка и который не смог выдержать давления со стороны волчьей стаи. Он считал, что единственное верное решение – выжить, и достанется оно только путём бегства.
   Росс обезумел и подорвался на месте, он опрометью рванул прямиком к машине, прямо по снегу, минуя молчаливые ели на своём пути.

   — Нет! — неистово громко крикнул Финляндия и невольно обернулся, оборвав зрительный контакт с волком и проиграв ему в их установившейся игре на выживание. — Стой!!
   Под действием инстинктов, что позволяли хищнику долгие годы выживать в диких условиях, альфа за мгновение сорвался с места и бросился вдогонку за Россией, посчитав его лёгкой испуганной жертвой. Таковым он и был, по правде сказать.

   Но альфа бы не бросился, сидя Росс смирно на своём месте. Но одному приспичило начать бежать, а другой сорвался с цепи, как злобный бешеный пёс... даже без «как». Просто злобный бешеный пёс, что наконец-то смог оборвать свою железную цепь.

   Когда Финляндия повернулся обратно к волку, последний уже разъярённо нёсся Россу вслед, готовый разорвать. Финляндия сразу понял, что волк бежал за Россией, и в самый последний момент он успел «броситься» альфе под лапы и тем самым сбить его с ног. Волк не смог удержать равновесие и шумно повалился на снег, заставив его звёздной пылью волшебно разлететься вокруг. Фин тоже упал, когда ударился об жёсткое тело волка и, казалось, вроде был бы уже готов встать на ноги... но волк оказался быстрее.

   Мощный удар волчьей лапой пришёлся Финляндии по голове. Фин кинулся прямо под лапы волку, и если таким образом он хотел выиграть время для России, то у него получилось. Правда, ситуация лучше не стала – ещё более обозлённый альфа поднялся со снега и быстро нашёл в паре метров от себя своего обидчика. Волк склонил голову к снегу и, угрожающе рыча и скалясь, весь сгорая от злости, медленно подходил к обездвиженному Финляндии, который молча лежал на боку, спиной к волку.

   Россия нечаянно услышал тот глухой удар, а потом шум от повалившегося в снег на всей скорости волка, и обернулся. Он тут же нашёл глазами поднимающегося с земли и отряхивающегося альфу, а затем отличил и белую финскую куртку от всего остального снега. Росс, хоть и пребывая на волоске от смерти и будучи под властью дикого страха, заставил себя остановиться. Ещё чуть-чуть и ноги его бы не поддались, сочтя идею остановиться за смертельно опасную. Таковой она и была, но ведь если Россия просто убежит, безмолвного Финляндию разорвут в клочья.

   Росс пару секунд в полном оцепенении смотрел на то, как волк медленно, растягивая удовольствие, подступал к Фину. Уже отряхнулся от снега и был в отличном состоянии, совсем не как Финляндия – тот лежал и не шевелился. Волчица в бессилии металась и не могла найти себе места до тех пор, пока не бросилась на вожака, вцепившись своими ещё молодыми зубами в его толстую и жёсткую шерсть. Альфа даже не посмотрел на неё, когда как следует тряхнул своей задней лапой, отбросив от себя ещё и волчицу. Та заскулила от боли, упав на землю, вдобавок наглотавшись грязного снега во время падения. Она могла бы повторить свои попытки бросить ему второй и третий вызовы, только вот её же собратья выползли из своих укрытий, как тени, и со злым смехом окружили волчицу. Она неутомимо поднялась со снега и была готова давать отпор ещё и ещё.

   Россия, с ужасом смотря на всё это, вспомнил кое-что.
   И совсем вовремя, ибо ещё бы одно потраченное Россией мгновение впустую, и волк бы клыками и насмерть вцепился в открытую финскую шею, из неё струйкой пошла бы, совсем невинная в этом противостоянии, тёмно-багровая кровь Финляндии и залила бы весь снег вокруг, растопив его своим живым тёплом.

   'И всё мгновенно прекратится. Вот вожак легко держит Фина над снегом, пока с него стекает кровь, пачкая волку и лапы, и морду, и шерсть на шее. Голодный азарт в глазах альфы постепенно угасает, пропадает даже быстрее, чем нехотя уходит жизнь из бессознательного тела Финляндии. И он бы умер вот так?

   Альфа смерил до смерти напуганного Россию сверкнувшим в темноте взглядом и, выпустив финское тело из пасти, поднял голову кверху и победно завыл. Протяжно настолько, что у Росса бы закололо сердце. Только что прямо на его глазах убили друга. Загрызли беззащитного до смерти.

   Равнозначно, значит, собственной смерти. И Россия тоже умер. Его больное сердце перестало бы болеть; болезнь на один короткий миг отступила назад, позволяя впечатлению от увиденного полностью «скосить» Росса; и перед тем, как лишиться сознания, Россия бы попросил прощения у мёртвого друга. За то, что вытащил в этот чёртов лес, за то, что подверг сомнению финский план и поступил как последняя сволочь, перестал держать себя под контролем и дал страху овладеть всем своим телом, за то, что полностью виноват в произошедшем, и за то, что вообще существовал в жизни Финляндии...

   Росс упал на колени прямо в снег, раскинув руки в стороны на виду у десятка голодных волков. Россия не выразил ни малейшего сопротивления даже тогда, когда подбежали обрадованные волки и начали впиваться ему в шею и в живот, когда уже прогрызали все мышцы до костей.
   Только тогда Росс посчитал себя прощённым и позволил себе потерять сознание, а затем – и умереть; умереть такой же смертью, как и его друг. Пускай она покажется кому-то слишком красивой, кому-то уж больно простой или не по-настоящему жестокой и правдивой, но она хотя бы была последним вторым шансом России извиниться перед Финляндией за все свои поступки.

   Россия до последнего, с улыбкой на лице, смотрел на терзающих его со всех сторон волков и на свою ручьём текущую кровь. Умер он тоже с улыбкой. И с тлеющей... нет – с горящей самым ярким пламенем надеждой, что друг его простит!..

   — Спасибо, что погиб за меня, Фин.'