4 глава
Юлия
Денис Капустин ни разу в жизни не подложил мне свинью, даже не обидел ни разу. Ни словом, ни делом — ничем! Семь лет назад мы отлично ладили, но я все равно настораживаюсь, тормозя прямо посреди холла, где толпами фланируют студенты, задевая меня то плечами, то рюкзаками.
Замерев столбом, закрываю глаза на дурацкое прозвище, которым Капустин когда-то меня окрестил и которое подхватила вся хоккейная городская тусовка, с которой я познакомилась благодаря своему парню Дани Милохина.
— Привет… — произношу выжидающе. — В университете…
— Преподаешь там, где я учился? — посмеивается над собственной шуткой. — Отвлекаю?
— Прямо сейчас — нет.
Он забрасывает меня вопросами, как снежками, лишая возможности их проанализировать и, возможно, кое-где соврать: ведь я догадываюсь, зачем он может звонить. Насчет своего приглашения?! Я не собираюсь ни на какую загородную тусовку, ни за что!
Я предпочту переждать где-нибудь вдалеке, пока Милохин не покинет город. Наверняка он здесь ненадолго, я не интересовалась, но у него травмирована нога, и даже дураку ясно: у него вынужденный отпуск. А потом он уедет, возможно, еще лет на семь или десять. А мы… мы с Марусей останемся здесь.
Капустин пуляет в меня следующим вопросом:
— Я в двенадцать отправил тебе сообщение, ты его не открыла. Динамишь меня, Юлька?
— Что?! — возмущаюсь я. — Нет!
Я не собиралась рассказывать ему о том, что с семи утра кручусь как белка в колесе, но он бы и не стал претендовать. Ласковым голосом говорит:
— Не волнуйся так, я не обиделся.
Можно подумать, я волновалась!
— Что за университет? — получаю следующий вопрос.
— Медицинский! — сообщаю раздраженно.
В нашем городе один-единственный медицинский, так что пояснения Денису не требуются.
— Ты до сих пор там учишься? — слышу легкое удивление в его интонации.
— Представь себе. Ты же не думаешь, что ребенка мне родила суррогатная мать?
Мои бывшие одногруппники сейчас оканчивают ординатуру. Ребята, с которыми я успела проучиться первый курс и сдать летнюю сессию. А потом я ушла в академический отпуск — несложно догадаться, по какой именно причине. И именно по этой причине мое обучение так затянулось, но я ни о чем не жалею.
Смех Дениса искренний и веселый. Он снимает с моих плеч часть напряжения, но я все еще помню, с кем разговариваю, и этот кто-то все еще не объяснил, зачем звонит.
— Ты освободилась? Уже почти три…
— Я свободна.
Не вижу смысла врать, ведь все это меня по-прежнему ни к чему не обязывает.
— Ты зависаешь все там же? В четвертом корпусе? — спрашивает Капустин.
— Да…
— Буду через двадцать минут. Черный «БМВ» семь три семь. Жди у шлагбаума.
Изумленно смотрю на телефон с прерванным вызовом у себя в руке.
Он действительно занял свою должность не случайно: его способность заговаривать зубы просто поразительна!
Порывшись в телефоне, нахожу в одном из мессенджеров непрочитанное сообщение от уже знакомого номера и быстро читаю. Капустин просит позвонить ему, если я свободна.
Глядя по сторонам, прикусываю изнутри щеку, решая, что мне делать.
Можно подумать, у меня огромный выбор! Не стану же я вести себя, как ребенок, и убегать!
Вываливаю на стойку гардероба номерок, решая отправиться к шлагбауму и встретиться с Капустиным лично. В конце концов, мы не виделись семь лет, возможно, еще столько же не увидимся.
Резкими движениями заталкиваю в рюкзак халат, надеваю куртку и повязываю вокруг шеи снуд.
Пока бреду вдоль главной дороги к парковке по притоптанному снегу, думаю о том, что моему прошлому с Милохиным давно пора стать чем-то вроде миража, но вопреки всему даже семь лет спустя оно кажется реальнее некуда — до мелочей, до запахов и вкусов!
Подойдя к шлагбауму, переминаюсь с ноги на ногу от мороза и дую на озябшие в варежках руки, чувствуя, как по телу разливается трепет и волнение.
В груди щекочет, пока всматриваюсь в проезжающие мимо машины.
В моем животе неспокойно. Напряжение стягивает его низ в тугой жгут, сердце под свитером делает скачок.
Когда в нескольких метрах от меня, разбросав колесами грязный придорожный снег, паркуется черный джип «БМВ», в голову лезет непрошеное воспоминание: красный дерзкий спорткар, на котором семь лет назад мой парень забирал меня отсюда же. От этого самого шлагбаума.
Милохин начал обеспечивать себя с четырнадцати лет, а в шестнадцать купил первую машину. Когда мы с ним встречались, они с Деном часто забирали меня с занятий на машине Дани.
Как и любой семнадцатилетней девчонке, мне дико льстило, что мой парень — хоккеист и приезжает за мной не на трамвае и не на троллейбусе, а на броском «Додже», но я любила его не за это…
Я гордилась им, его успехами и целеустремленностью. И сходила с ума от того, как он на меня смотрит и как целует…
Стук сердца перемещается куда-то в область горла. Сглатываю и напрягаюсь, когда дверь тачки резко распахивается, и до тошноты приветливое лицо Капустина находит взглядом мое.
Я вижу на переднем пассажирском сиденье его «леопардовую» подружку, стекла задних дверей непроницаемо тонированы.
Денис легкой трусцой оббегает капот машины, и у меня подкашиваются колени в тот момент, когда он берется за ручку дверцы и тянет ее на себя.
Я отлично помню, как зовут лучшего друга Капустина. В девятнадцать они всюду таскались вместе, как близнецы, а сейчас… Сейчас я боюсь, что эту традицию они до сих пор соблюдают!
Облако пара вырывается из моего рта.
Впиваюсь пальцами в лямку рюкзака и неподвижно сверлю глазами спину Дениса. На нем расстегнутая парка и спортивный костюм, состоящий из штанов и толстовки.
Задерживаю дыхание, наблюдая за тем, как Капустин опирается одной рукой на распахнутую дверь, а второй приглашает меня сесть в салон, говоря:
— Садись, а то попу отморозишь.
Стоя на месте, ощущаю, черт возьми, облегчение.
Заднее сиденье пустое, и оно манит меня внутрь салона: под моим носом сосулька, руки превратились в ледышки — сегодня минус пятнадцать, и нужно быть круглой дурой, чтобы отказаться от этого предложения, поэтому я принимаю его не задумываясь.
Теплый воздух гостеприимно набрасывается со всех сторон, когда Ден захлопывает дверцу. Вместе с расслабляющим теплом на меня набрасывается еще и пассажирка с переднего сиденья.
— Привет-привет! — фонтанирует она, обернувшись ко мне. — Как дела? Какие милые штуки… как они называются? — хихикает и тычет наманикюренным пальцем в мои варежки.
— Эм-м… привет… — Перевожу взгляд на Капустина в поисках помощи, как только он занимает водительское сиденье.
Этот засранец широко улыбается и молчит, кажется, не собираясь мне помогать, а я понятия не имею, как общаться с людьми, у которых критически низкий ай-кью.
— Все… кхм… хорошо… — Мечусь взглядом между ними двумя.
— Ты здесь учишься, да? — Блондинка переводит взгляд на лобовое стекло. — На врача?
— На стоматолога… — бормочу, наблюдая за тем, как Денис разворачивает машину.
— Я вчера не успел вас познакомить, приношу извинения, — включает Капустин радушного хозяина. — Юлия, — указывает на меня. — Ника, — представляет свою недалекую подругу.
— Мяу! — урчит та и трется щекой о проступившую щетину Дениса.
Мое лицо кривится. Лицо Капустина в зеркале заднего вида выглядит невозмутимым. Он поистине на своем должностном месте. Такое терпение!
— Так какие у тебя планы? — спрашивает он, посмотрев на меня через зеркало.
— Мои планы? — спрашиваю, откашлявшись.
— Ага. Мы же договорились. Дача, хорошая компания…
Мы ни о чем не договаривались, и за эти годы наши представления об «отличной компании», кажется, слишком сильно разошлись.
Его подруга красит огромные губы красной помадой, откинув солнцезащитный козырек.
— Бери с собой дочь и мужа… — продолжает он рассуждать, направив машину к выезду из студгородка.
— У меня нет мужа, — отвечаю зачем-то.
— Тогда — парня и дочь. Там будут дети. Парочка. Помнишь Артура-Страйка?
— Который в свои ворота постоянно забивал? — уточняю.
— Ага! — смеется он. — У него трое уже… и четвертый на подходе.
Тихо фыркнув, спрашиваю, покосившись в окно и игнорируя тему моего «парня»:
— Куда мы едем?
— На заправку, — сообщает Капустин.
— Дениска делает такой вкусный шашлык! Да, Зай? — обращается к нему Ника.
— Угу, так что? — Он снова перехватывает мой взгляд в зеркале.
— Я… — мнусь, не зная, что ему, черт возьми, сказать! — У меня дела…
— Ну тогда побудешь пару часов, потом отвезу тебя назад. Соглашайся, — улыбается мне обаятельной улыбкой через зеркало. — Хочешь — возьми подругу.
Я перестаю копаться в себе и царапать ногтями джинсы на коленях, когда Ден ловко загоняет машину в узкий проезд подземной парковки городского ТЦ. Разобравшись со шлагбаумом, он заезжает на второй уровень и паркуется под звуки новогодней песни, которая брызжет из динамиков.
До Нового года чуть больше недели. Не знаю, почему все происходящее свалилось на меня в конце года, может, это дурная примета?
Не знаю также, в каком аффекте я позвонила Тане и спросила, где она!
Капустин будто Джин из бутылки. Его компания делает реальность вокруг легкой и ненавязчивой, это зашоривает глаза, вот откуда мой аффект.
Нет ничего ужасного в том, чтобы побывать на его даче. Я ведь ненадолго, и такси никто не отменял, а вероятное присутствие там Милохина… плевать мне на него, ведь кроме Дани там будет немало знакомых ребят, с которыми мы отлично ладили.
Теперь я с Капустиным и его подругой здесь, на подземной парковке, и мы ждем Капустину, которая до моего звонка тусовалась наверху в книжном магазине.
У Тани выходной. Может быть, и ее и мои выходные выглядят не настолько впечатляющими, как те, о которых всю дорогу сюда возбужденно повествовала Ника, но не у всех есть свой популярный маникюрный салон и время, чтобы летать в Сочи на выходные.
Я замечаю Таню, как только распахивается металлическая дверь, ведущая из Центра на парковку, и прошу Дениса посигналить, чтобы обозначить наше местоположение, когда подруга растерянно крутит головой по сторонам.
— Кто такой? — без особых эмоций интересуется господин чиновник, подаваясь вперед и вжимаясь грудью в руль, чтобы лучше видеть парковку.
Выглядываю между передними сидениями и наблюдаю, как рядом с Таней шагает высокий худой парень в очках.
Это Альберт — ее сосед и друг детства. Ходить по книжным магазинам — для них что-то вроде совместного хобби. Мою подругу успокаивают все эти книжные стеллажи, запах хрустящих страниц, а на кассе она обожает набрать кучу всякой ненужной дребедени, которой потом снабжает Марусю.
Вернувшись на свое место, жду, когда откроется задняя дверь. Таня забирается в салон через полминуты вместе с сырым спертым парковочным воздухом.
Я ничего не объяснила, когда сказала, что заеду за ней через полчаса. Я и сейчас не знаю, как объяснить происходящее, встречая ее удивленный и немного настороженный взгляд.
— Что происходит? — Таня двигается в середину, бросая косой взгляд на водительское кресло. — Садись ты уже! — требовательно кидает через плечо, посмотрев на Альберта.
Ему приходится сложиться вдвое, чтобы протиснуться на сидение, потому что его рост далек от среднего.
Когда это удается, его острые колени упираются в водительское кресло. Как раз в область почек Капустина.
— Это мой парень. Альберт, — Таня представляет своего соседа, заставляя меня тем самым удивленно хлопнуть ресницами.
В ответ она посылает мне очень говорящий взгляд — «так надо!» — и ментально просит ни о чем ее не спрашивать.
Из каких бы соображений она ни объявила Альберта своим парнем, решаю просто смолчать. Ее «бойфренд» испускает недовольный вздох, и по его симпатичному, почти смазливому лицу можно понять, как он относится ко всему этому спектаклю.
Протянув руку, Капустин меняет положение зеркала заднего вида, и угол его наклона говорит мне о том, что Денис изучает пассажира за собой.
— Добрый вечер, — Альберт поправляет очки в стильной квадратной оправе, потом просовывает ладони между тесно сжатых коленей.
— Приве-ет! — звонко отзывается Ника, развернувшись в своем кресле.
— Добрый… — Капустин возвращает зеркало в исходное положение и оборачивается, окинув взглядом мою подругу.
Ее волосы собраны в высокий пучок с вьющимися у висков прядками, одета она в объемный пуховик с меховой опушкой на воротнике.
— Мы едем за город, — уточняет Денис. — Пристегнитесь.
Острый и вопросительный взгляд Капустиной полосует меня по лицу, но, мотнув головой, теперь сама прошу ее ни о чем не спрашивать!
Прикусив губу, так и делает. Знаю, она удивлена не меньше меня самой, но я так отвыкла посвящать свободное время кому-то кроме дочери, что перспектива провести его в компании старых знакомых сглаживает вероятность присутствия там одного конкретного человека. Я предпочитаю просто отключить голову, иначе мысли натрут мне мозоль.
— Я тебе доверяю, — говорит Таня Капустину. — Вряд ли ты захочешь убиться в расцвете своей карьеры.
— Дорога полна неожиданностей, — смотрит на нее через плечо. — У тебя самое небезопасное место в салоне, так что пристегни ремень.
Таня поджимает губы, а девушка Капустина мурлычет:
— Заботливый…
Таня кривит лицо, будто ее сейчас стошнит, но все же пристегивается, а потом цепляет Альберта за локоть и насильно прижимает парня к себе, громко спрашивая:
— Куда конкретно мы едем?
— За двадцать километров от города. В сторону Молодежного поселка, — поясняет Капустин, выкручивая руль влево.
По крайней мере, это недалеко.
Поерзав на месте, устраиваюсь удобнее.
Танин бок тесно прилегает к моему. Ника подпевает радио, и музыкальным слухом ее природа не обделила.
Таня тихо фыркает, но все происходящее, как ни странно, действует на меня расслабляюще.
Мерное покачивание внедорожника и мелькающие за окном поля гипнотически усыпляют. Не в силах сопротивляться, вязну в теплом плену дремоты и отключаюсь. Понятия не имею на сколько, но, когда меня трясут за плечо, подскакиваю мгновенно.
Кручу головой по сторонам. С тех пор, как Капустин усадил меня в свою машину, успело стемнеть.
— Что? — спрашиваю, потирая кулаком глаз, пока «БМВ» тормозит у ворот дома.
— Приехали, — отрывисто говорит Таня.
Полным составом высыпаемся из машины, хлопая дверьми.
Передернув плечами, осматриваюсь по сторонам, чувствуя, как после салонного тепла по коже разбегаются бодрящие колючие мурашки.
Отличное освещение, довольно широкая дорога и снежные шапки немаленьких крыш соседних домов не вяжутся у меня со словом «дача», но я успела узнать, что у Дениса Капустина слегка своеобразное понимание некоторых вещей.
Ника скрывается за калиткой высокого кирпичного забора, пока Ден открывает ворота. Вдоль ограды припарковано шесть машин. Шесть!
Делаю вывод, что «вечеринка для своих» — колоссально приуменьшенная информация от господина Капустина.
— Давайте-давайте… проходим, — подталкивает он нас. — Проходим-заходим.
Поочередно протискиваемся во двор, оказываясь в совершенно другой атмосфере, нежели за кирпичным ограждением, где царили тишина и безмолвие.
Перед нами небольшой двухэтажный дом, и в каждом окне первого этажа горит яркий желтый свет, а из трубы валит тонкий дымок, убегая в темное беззвездное небо.
Пахнет офигенно!
Веранда украшена светодиодными фонариками, вызывая у меня улыбку. Левее крыльца в сугробах резвится детвора, визгливо заливаясь смехом.
Поджимаю губы, думая, как неплохо было бы взять с собой Марусю.
Вспомнив о дочери, чувствую укол совести в сердце и стандартное беспокойство, потому что к этому времени Власов уже должен был забрать ее из сада. И сообщить мне об этом. Решаю, что как только окажусь в доме, обязательно найду тихий угол и позвоню ему сама.
Расчищенная от снега дорожка убегает влево, к беседке, где, вероятно, находится зона барбекю. Там толпится народ, и даже через семь лет я узнаю среди мужских фигур Артура-Страйка. Его огромную, немного неуклюжую медвежью фигуру. Семь лет назад он мог забросить меня себе на плечо, сегодня — ему ничего не стоит сделать это со мной и с Капустиной одновременно.
Мне снова хочется улыбнуться. И я не сдерживаю себя в этом, когда переглядываемся с Таней, которая тоже узнала парня-короля автоголов.
— Эй, народ! — орет Капустин, привлекая внимание мужчин, нависших над мангалом на высоких металлических ножках. — Вино в багажнике!
Денис сопровождает свой оклик свистом. Несколько мужских пар глаз отыскивают нас с Капустиной. Среди этих взглядов удивленный, немного задумчивый взгляд Артура впивается в мое лицо, а потом переключается на Таню.
Не узнал?
Эта мысль мимолетной вспышкой проносится в голове, но рассеивается, когда на сосредоточенном мужском лице появляется лукавая улыбка с рядом белоснежных, как выпавший первый снег, зубов!
— Ого, вот это неожиданно! — Артур бросается к нам и в два крупных шага оказывается рядом, сгребая меня и Таню в охапку и кружа в воздухе под наш общий визг.
— Привет, здоровяк! — хохоча, впиваюсь пальцами Артуру в плечо.
— Гаврилка… — улыбается, трепля мою шапку. — Танюха! — щелкает ее по носу. — Девчонки, ну какие красотки!
— Иди ты… — хихикает Таня, но ее лицо сияет, как лампочка.
— Как дела? — обращается к нам обеим.
— Благополучно, — Таня осматривается, ища глазами Альберта. — А ты теперь многодетный отец, да?
— Ну да, я за демографию, — довольно трет свой затылок.
— И кто там у тебя? Атос, Портос и Арамис?
— Не-а, Лелик, Болик и Анаболик, — смеется Страйк. — Но вообще-то у меня девочки… — продолжает смеяться.
— Что, все три? — выгибает Таня брови.
— Ага… И четвертая тоже будет, — сообщает горделиво.
Таня снова хихикает, а я пячусь назад и говорю:
— Я отойду, мне нужно позвонить…
— Так в дом зайди, — машет Артур рукой в сторону крыльца.
Так я и делаю. Забегаю на веранду, оббивая о пол ноги и стряхивая с ботинок снег.
Боже, как тепло в доме…
Медлю пару секунд, перед тем, как разуться. В гостиной прямо по центру тихо работает телевизор. Рядом с ним ненаряженная новогодняя елка, и ее запах слышу даже отсюда.
Расстегнув куртку и стащив с головы шапку, бреду по коридору, посматривая на двери и изучая всякие предметы декора: картины, статуэтки, светильники, хоккейные кубки…
Я не хочу, чтобы Власов имел хоть какое-то представление о моем местонахождении, для этого мне нужна полная тишина, поэтому топаю к двери в конце коридора. Она приоткрыта, и оттуда льется мягкий теплый свет.
Толкаю дверь пальцами и заглядываю в проем, где замечаю массивный рабочий стол, стеллаж с книгами… Голую мужскую спину и обмотанные белым полотенцем узкие спортивные бедра.
В висящем на стене зеркале сталкиваюсь взглядом с голубыми глазами Милохина, который резко оборачивается через плечо…