15 глава - Без попыток убежать
Школа уже почти опустела. Дежурные мыли полы, в коридорах эхом отдавались голоса одиноких учителей. Арина сидела в классе одна, будто ждала - не ответа, а момента. Того самого. Последнего. Или первого.
Он вошёл. Тихо. Как всегда. Без пафоса, без взгляда сверху. Просто Данил. Просто Кашин. Но что-то в нём было другим.
Он остановился у двери, и между ними повисла тишина. Не тягостная - глубокая. Прожитая.
- Я думал, ты не захочешь меня больше видеть, - сказал он первым.
Арина не ответила. Встала. Сделала шаг. Потом второй. И когда оказалась рядом, тихо спросила:
- Это правда... что ты ничего не почувствовал тогда? Когда она...
Он сжал губы и отвёл взгляд.
- Я почувствовал. Омерзение. Неловкость. И злость. Не на неё. На себя.
- Почему?
Он посмотрел прямо в её глаза. В эти голубые, тревожные, немного детские и слишком взрослые глаза.
- Потому что в тот момент я понял, как важно для меня, чтобы это - происходило только с тобой.
Молчание. В ней всё замирало. Он делал шаг за грань. За ту самую черту, которую никто не должен был переступать. Но он шёл.
- Я пытался отстраниться, Арина. Верил, что это пройдёт. Что это просто реакция. Но, чёрт... - он усмехнулся, - я слишком живой, чтобы не чувствовать тебя.
Она с трудом сдерживала дрожь.
- А я... - прошептала она, - я ревновала, как дура. До боли. До крика. До трещины в телефоне.
Они оба тихо рассмеялись. Первый раз - не сквозь боль, а искренне.
- Почему ты молчал? Почему ты позволил мне поверить, что всё кончено?
Он шагнул ближе. Между ними оставалось меньше метра.
- Потому что я взрослый. Потому что ты - ученица. Потому что нельзя.
Он сделал паузу.
- И потому что я испугался, насколько сильно это возможно.
Арина опустила взгляд. И ровно в тот момент, когда он подумал, что всё сейчас оборвётся, она поднялась на носочки и осторожно прижалась губами к его щеке. Туда, куда тогда осмелилась другая. Только у неё в этом не было игры.
Он не отстранился. Он закрыл глаза.
А потом их губы встретились. Без огня, без страсти. Просто - тихо. Бережно. В этом поцелуе не было «против». Не было «не надо». Было только: наконец.
Никто не отпрянул. Никто не убежал. Никто не пожалел.
После - было молчание. И оно не пугало.
- Что теперь? - спросила она, прижавшись лбом к его плечу.
- Теперь... - он провёл рукой по её волосам. - Теперь мы честны. Хоть перед собой.
А всё остальное - потом.