горький привкус последнего поцелуя
утро пришло слишком быстро, безжалостно рассеивая тени последней ночи. дворец был окутан ароматами цветов, ладана и праздничной выпечки. пышная церемония прошла как в тумане. Арсений, облаченный в тяжелые парадные одежды, стоял рядом с принцессой. она выглядела прекрасно в белом кружевном платье, улыбаясь толпе и гостям. он механически отвечал на приветствия, кивал, улыбался, но его взгляд был отстраненным. каждое «да», каждое благословение священника, каждый брошенный в воздух цветок – все это было как удары молота по его сердцу, погребающему его мечты.
краем глаза он видел Антона. рыцарь стоял на почетном карауле, у входа в тронный зал, в сияющих доспехах, неподвижный, как статуя. его зеленые глаза были прикованы к принцу, но теперь в них читалась лишь безукоризненная, холодная преданность и... безмерная боль, которую Арсений чувствовал на расстоянии, словно она была его собственной.
прием после церемонии тянулся бесконечно. шум голосов, смех, живая музыка – все это сливалось в один неразличимый гул. Арсений чувствовал себя в ловушке, окруженный чужими лицами и фальшивыми поздравлениями. его голова кружилась, но одна мысль горела в нем ярким, болезненным пламенем: ему нужно найти Антона. ему нужен был еще один, последний взгляд, последнее касание.
он дождался, пока суета немного утихнет, а гости начнут расходиться. под предлогом усталости он ускользнул от принцессы и ее фрейлин. он отыскал Антона в полупустом коридоре, освещенном лишь редкими факелами, отбрасывающими длинные, танцующие тени. воздух был тяжелым от запаха увядших цветов и неизбежности.
— Антон, — позвал он тихо, и звук его голоса эхом отразился от каменных стен.
рыцарь обернулся. его лицо было бледным, в глазах – усталость и та же неизбежность происходящего
— Ваше Высочество, — Шастун вновь собирался опуститься на колено, но Арсений шагнул вперед, преграждая ему путь.
— не сейчас. никогда. — Голос Арсения дрожал. он смотрел в зеленые глаза Антона, ища в них то, что потерял, то, что никогда не сможет вернуть. — мне нужен лишь один момент. последний. прошу.
Антон, казалось, затаил дыхание. его зеленые глаза расширились, когда Арсений сделал шаг, а затем еще один, сокращая последние сантиметры между ними. принц, приподнявшись на носочки, обхватил его затылок и притянул к себе.
их губы встретились. это был поцелуй, полный нежности и отчаяния, горечи и многолетней, запретной любви. вкус слез, которых Арсений не смог сдержать, смешался с привкусом вина, еще чувствовавшегося на губах принца. Антон, ошеломленный, сначала замер, а затем его руки, дрожащие от напряжения и нежности, обхватили талию Арсения, притягивая его ближе, как к единственному спасению в этом разрушающем мире. это был поцелуй прощания, поцелуй клятвы, поцелуй, который должен был навсегда остаться в тени, но который теперь стал единственной реальностью для них обоих, единственным моментом истины.
когда Арсений отстранился, его глаза были влажными, а сердце сжималось от невыносимой боли. он быстро вытер слезы тыльной стороной ладони, стараясь придать лицу прежнее отстраненное, но вежливое выражение.
— теперь... теперь я пойду, — сказал он, его голос все еще дрожал. — спасибо тебе. прощай, мой рыцарь.
Антон лишь кивнул. его глаза были закрыты, и он крепко сжимал кулаки. Его губы горели от прикосновения принца.
Арсений развернулся и, не оглядываясь, направился по длинным, пустым коридорам в свои новые покои, где его ждала принцесса. его сердце было разбито, но на губах горел горький привкус последнего поцелуя, который должен был стать его проклятием и его единственным сокровищем. а Антон остался стоять в тени, его зеленые глаза уставились в пустоту, а руки еще чувствовали прикосновение принца, которого он поклялся защищать. он защитил его от всех врагов, от всех невзгод, но не смог защитить от одиночества. и теперь... он будет стоять на страже его счастья, даже если это счастье навсегда останется иллюзией, а его собственное сердце будет разбито вдребезги.