24 часть

Шэдоу влетел в кабинет Руж без стука – так же, как час назад это сделал Соник.

Руж подняла голову от ноутбука, и на ее лице расцвела та самая улыбка – насмешливая, понимающая, чуть хитрая. Бирюзовые глаза блеснули в свете настольной лампы. Она явно ждала этого визита.

– О, какая честь, – протянула она, откидываясь на спинку кресла. – Сам Шэдоу удостоил меня визитом. Без стука. Прямо как наш синий друг пару часов назад. Вы там сговорились, что ли?

Шэдоу закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. Лицо – маска спокойствия, но Руж знала его слишком хорошо, чтобы не заметить напряжение в плечах, в том, как он сжал челюсть.

– Он был у тебя, – сказал Шэдоу. Это был не вопрос.

– Был, – кивнула Руж, беря со стола конфету. – И даже не постучался. Представляешь? Прямо влетел, как к себе домой. Я уж думала, у меня тут проходной двор.

Она развернула конфету, отправила в рот, с наслаждением прикрыла глаза.

– Вкусно. Будешь?

– Руж.

В его голосе послышались стальные нотки. Руж усмехнулась, но конфету отложила.

– Ладно-ладно, не кипятись. Да, он был. И да, мы говорили. Хочешь знать о чем?

Шэдоу молчал, но его взгляд говорил сам за себя.

– Он хочет уйти со сцены, – сказала Руж, перестав улыбаться. – Совсем. Навсегда. После того клиента не может выступать – руки трясутся, дыхание сбивается, страх. Хочет работать за барной стойкой или официантом.

Шэдоу слушал, не перебивая. Каждая мышца его лица была неподвижна, но в глазах что-то менялось – становилось глубже, темнее.

– И знаешь, что самое замечательное? – продолжила Руж. – Он пришел к менеджеру. К этому... Кратону. Попросил перевести на другую должность. А этот придурок...

Она сделала паузу, чтобы эффект был сильнее.

– Он его послал. На словах, конечно, но суть та же. Сказал, что Соник никто, что он слабак, что будет выступать, как миленький. Наговорил ос оскорблений – про то, что он размазня, что не вывозит, что после первого проблемного же клиента сломался. Унижал его. Причем смаковал, судя по всему.

Шэдоу молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но руки, сцепленные на груди, побелели в тех местах, где когти впивались в кожу.

– И самое смешное, – добавила Руж, – этот идиот думал, что никто не узнает. Думал, что может творить что хочет, раз Соник простой танцор. А я узнала. И теперь ты знаешь.

Она пожала плечами, будто речь шла о чем-то незначительном.

Шэдоу медленно выдохнул. Один единственный звук, но Руж услышала в нем все – гнев, холод, решимость.

– Где он сейчас? – спросил Шэдоу.

– Кратон? В своем кабинете, наверное. Документы перекладывает, чувствуя себя королем мира. А Соник... уже уехал домой, наверное. Сказал, что поздно уже.

Шэдоу кивнул. Один короткий, резкий кивок.

– Спасибо, – сказал он. И вышел.

Руж проводила его взглядом, потом снова взяла конфету.

– Ну всё, Кратон, – пробормотала она себе под нос. – Доигрался.

---

Коридор перед кабинетом менеджера был пуст.

Шэдоу шел медленно, хотя внутри все кипело. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком – не от боли, от того, что он сдерживал. Сдерживал себя, чтобы не побежать. Чтобы не ворваться. Чтобы сохранить хоть каплю того холода, который всегда помогал ему держать все под контролем. Того самого холода, который он тренировал годами, с самого детства, когда отец учил его, что эмоции – это слабость, что власть имущие не имеют права показывать, что у них внутри.

Но сейчас этот холод давался с трудом. Слишком много всего накопилось за этот вечер. Слишком много мыслей о синем еже, который даже не подозревал, что стал центром его вселенной.

Дверь с табличкой «Менеджер» была закрыта.

Шэдоу остановился перед ней на секунду. Прислушался к себе. Внутри – ничего. Ни страха, ни сомнений, ни жалости. Только глухая, холодная решимость, от которой у нормальных людей кровь стынет в жилах.

Он не стал стучать. Просто вошел.

Кабинет встретил его привычным запахом дешевого кофе и застоявшейся пыли. Кратон сидел за столом, развалившись в потертом кресле, которое давно потеряло форму, и пил кофе из своей дурацкой кружки с отбитой ручкой. На столе громоздились стопки бумаг, папок, каких-то накладных – весь этот хаос, который он называл работой. На стене все так же висел календарь с голыми женщинами, открытый на августе. Последний день месяца.

При виде Шэдоу Кратон дернулся так, будто его ударили током. Кружка звякнула о стол, коричневая жидкость расплескалась по бумагам, заливая какие-то отчеты, но он даже не заметил этого. Все его внимание было приковано к фигуре в дверях.

– Господин Шэдоу! – пискнул он, вскакивая. Кресло отлетело назад и стукнулось о стену. – Я... вы... что-то случилось?

Шэдоу закрыл за собой дверь. Не торопясь. Тщательно. Щелчок замка прозвучал в тишине кабинета как выстрел.

Он встал у порога. Не прошел дальше, не сел. Просто стоял, глядя на Кратона в упор. Руки скрещены на груди, лицо – непроницаемая маска, за которой не угадать ни одной эмоции.

В кабинете стало тихо. Очень тихо. Только где-то вдалеке гудела вентиляция, да за стеной едва слышно пульсировала музыка из зала.

– Я тебя предупреждал, – сказал Шэдоу.

Голос звучал тихо, почти шепотом. Но в этой тишине он казался оглушительным. Каждое слово падало в пространство, как камень в стоячую воду, расходясь кругами, заполняя собой каждый уголок этого маленького, заваленного хламом кабинета.

Кратон побледнел. Его жидкие иглы, казалось, встали дыбом от страха. Руки затряслись мелкой дрожью, он сцепил их в замок, пытаясь унять эту дрожь, но не получалось.

– Я... о чем вы? Господин Шэдоу, я не понимаю... – залепетал он, пытаясь изобразить невинность. – Если что-то не так с отчетами, я все исправлю, я...

– Ты помнишь тот день, когда заставил Соника таскать коробки? – перебил Шэдоу. Все так же тихо. Все так же спокойно. – Когда он был после травмы, с вывихнутой ногой и перевязанной рукой, а ты решил, что можешь им командовать. Заставил таскать тяжести, хотя видел, что он еле стоит на ногах.

Кратон открыл рот, закрыл. Пот с его лба покатился градом, стекая по вискам, заливая глаза. Он вытер лицо дрожащей ладонью, но пот выступал снова.

– Я... ну, работа есть работа... – пробормотал он. – Он же сотрудник, должен...

– Ты тогда умолял оставить тебя на работе, – продолжал Шэдоу, не повышая голоса. – Стоял на коленях? Нет, ты не стоял. Но унижался. Клялся, что больше не тронешь его. Говорил, что понял, что исправишься, что будешь паинькой. Обещал, что пальцем не тронешь никого из сотрудников.

Шэдоу сделал шаг вперед. Один шаг. Но Кратон вжался в стену за своим столом так, будто на него надвигалась неживая стена, а раскаленная лава.

– Я тебя простил, – сказал Шэдоу. – Оставил. Дал шанс.

Еще один шаг.

– А ты что сделал?

Кратон затряс головой, пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле, превращаясь в нечленораздельное мычание. Он выглядел как рыба, выброшенная на берег – открывал рот, но не мог выдавить из себя ни звука.

– Ты снова, – продолжал Шэдоу, и с каждым словом его голос становился тише, но от этого еще страшнее. – Ты позволил себе оскорблять его. Говорить гадости. Унижать. Причем делал это не в порыве гнева, не сгоряча. Ты смаковал. Ты наслаждался. Ты чувствовал себя большим человеком, унижая того, кто слабее.

Кратон затряс головой сильнее.

– Я... я не... он сам пришел... я ничего такого... он просил, а я... – залепетал он, слова вылетали бессвязным потоком.

– Он пришел просить о помощи, – перебил Шэдоу. – Пришел к тебе, потому что не знал, куда еще идти. Потому что думал, что ты – его начальник, что ты должен помочь. А ты его вышвырнул. Наговорил гадостей. Сказал, что он слабак, что он никто, что он размазня. Сказал, что будет выступать, как миленький, потому что больше ему ничего не светит.

Шэдоу сделал еще один шаг. Теперь он стоял прямо напротив стола, нависая над Кратоном всей своей массой, всем своим присутствием. Тот сжался в комок, пытаясь стать как можно меньше, вжаться в стену, исчезнуть.

– Ты думал, я не узнаю? – спросил Шэдоу. – Ты думал, можно делать подлости, когда никто не видит? Ты думал, что Соник – просто танцор, никому не нужный, и никто не вступится?

Кратон молчал. Только трясся, вжимая голову в плечи.

– Ты жалок, – сказал Шэдоу. Голос его звучал ровно, без эмоций, но от этого каждое слово врезалось в Кратона, как пощечина. – Ты ничего не стоишь. Ты здесь только потому, что я позволял тебе здесь быть. Потому что ты был удобен. Потому что ты делал свою грязную работу и не отсвечивал. А теперь ты не просто отсвечиваешь – ты воняешь на весь клуб.

Он наклонился чуть вперед, и Кратон зажмурился, ожидая удара. Все мышцы его лица свело судорогой, он втянул голову в плечи, готовясь к боли.

Но удара не последовало.

Тишина тянулась бесконечно долго. Кратон не решался открыть глаза. Он слышал только собственное сердце, колотившееся где-то в ушах, и ровное дыхание Шэдоу.

– Открой глаза, – сказал Шэдоу.

Кратон открыл. В них плескался животный ужас.

– Сейчас ты встанешь, – сказал Шэдоу. – Соберешь свои вещи. И исчезнешь. Если я еще раз тебя увижу – ты пожалеешь, что не родился немым. Если я узнаю, что ты где-то еще работаешь – я сделаю так, что тебя никуда не возьмут. Если ты приблизишься к Сонику – я сотру тебя в пыль. Не руками – у меня для этого есть другие способы.

Кратон открыл рот, пытаясь возразить.

– Но... господин Шэдоу... у меня семья... работа... я же... я больше не буду... я все исправлю... – залепетал он.

– Ты должен был думать об этом, когда издевался над тем, кто слабее, – сказал Шэдоу. – Когда унижал человека, который пришел к тебе за помощью. Когда позволял себе то, что не позволил бы никому из тех, кто мог бы дать сдачи.

Он выпрямился. Смерил Кратона взглядом – холодным, пустым, будто перед ним было не человек, а пустое место. Мусор, который надо выбросить.

– Я сказал – вон.

Кратон вскочил, опрокинув кресло. Схватил какую-то папку со стола, бросил, подобрал другую. Руки тряслись так, что он не мог ничего удержать – бумаги сыпались на пол, кружка с остатками кофе полетела следом, разбиваясь вдребезги.

– Живо, – добавил Шэдоу.

Кратон вылетел из кабинета пулей, даже не закрыв за собой дверь. Его шаги застучали по коридору, удаляясь, затихая, пока не стихли совсем.

Шэдоу остался стоять посреди комнаты.

Тишина. Только разбитая кружка на полу, разлитый кофе, разбросанные бумаги и перевернутое кресло. Эта комната больше не была кабинетом менеджера. Она была просто пустым помещением, которое скоро кто-то займет.

Шэдоу развернулся и вышел.

В коридоре было пусто. Блейз сидела за своим столиком, уткнувшись в монитор, делая вид, что ничего не слышала. Ее янтарные глаза даже не дрогнули, когда Шэдоу проходил мимо.

Он прошел к лестнице, спустился вниз, толкнул дверь в зал.

Музыка ударила в уши, гул голосов, смех, звон бокалов. Клуб жил своей обычной ночной жизнью. Шэдоу постоял у входа, скользнул взглядом по толпе — мелькали лица, фигуры, тени. Синего нигде не было.

Он развернулся и пошел обратно. Наверх, в свой кабинет. Завтра будет новый день.

---

Дверь раздевалки закрылась за Соником с тихим металлическим щелчком.

Он прошел внутрь и остановился, переводя дыхание. Сердце все еще колотилось где-то в горле – эхо той встречи с Блейз, того спринта по лестнице, той дурацкой паники, которая накрыла его с головой. В ушах гудело, мысли путались, налетали друг на друга.

«Она расскажет. Или нет?»

Соник мотнул головой. Хватит. Бесполезно гадать.

Он огляделся. Просторная комната с высоким потолком, ряды шкафчиков вдоль стен, длинная скамья посередине. На одном из шкафчиков – выцветшая наклейка в виде синей молнии. Его. Рядом с цифрой, нацарапанной маркером на куске скотча.

Он подошел к скамье, сел. Уперся локтями в колени, закрыл лицо ладонями.

Разговор с Руж не выходил из головы.

Она знала. Просто взяла и сказала: «Ты хочешь уйти со сцены». Не спросила – утверждала. Откуда? Эми? Сильвер? Но они не могли – они только что говорили с ним в комнате отдыха. Или она подслушала? Но как?

Соник нахмурился, глядя сквозь пальцы на серый пол. Руж вообще странная. В летнем доме вела себя так, будто они знакомы сто лет. Нашла его номер. Позвала к себе. Говорила легко, без напряжения. И при этом явно знала о нем больше, чем он сам о себе рассказывал.

И этот разговор про Шэдоу. «Он не такой плохой, как ты думаешь». С чего она взяла, что он о нем думает?

Соник отнял ладони от лица, посмотрел на свои руки.

Левая, перевязанная бинтами, уже почти зажила – только если сильно надавить, ныло где-то глубоко. Синяки под бинтами уже начали желтеть по краям. Правая, со сбитыми костяшками, затянулась розовой кожей – корочка облупилась, оставив после себя чуть чувствительные места. Он сжал кулак, разжал. Нормально.

Она сказала, что разберется с Кратоном. Сказала это так уверенно, будто речь шла о чем-то незначительном. Соник представил лицо менеджера, когда к нему придут сверху – и невольно усмехнулся. Хорошо бы.

Завтра первое сентября. Линейка, цветы, дурацкие речи директора о важности знаний. Первокурсники будут трястись от волнения, второкурсники – делать вид, что им все равно. А он будет стоять в толпе и думать о том, что через несколько часов надо будет идти на работу. На новую работу.

Надо будет поговорить с Сильвером. Расспросить про детали – как там все устроено у официантов, какие подводные камни, к кому обращаться. Сильвер работает здесь дольше всех, он знает каждую мелочь. С Алексом тоже надо будет перетереть – барная стойка дело тонкое, без него не разобраться.

Он просидел так несколько минут. Может, пять. Может, десять. Время снова потеряло значение, растеклось вязкой лужей.

Потом встал со скамьи. Поправил толстовку, одернул края. Подошел к зеркалу на стене – большому, в полный рост, в тяжелой пластиковой раме, облупившейся по углам.

Из отражения на него смотрел синий еж с персиковой мордочкой, темными кругами под глазами и взлохмаченными иглами. Под левым глазом все еще темнел едва заметный синяк.

В глазах появилось что-то новое. Не надежда – скорее, решимость. Или просто усталость от всего этого.

– Посмотрим, – сказал он вслух. Голос прозвучал хрипло, но твердо.

Поправил воротник и вышел.

В коридоре было пусто. Только гул вентиляции и далекая музыка из зала – ритмичные басы пробивались сквозь стены. Он пошел вперед, туда, где сквозь стены пробивалась музыка – искать Сильвера.

---

Музыка в зале гудела ровно, тяжело – басы проникали сквозь стены, заставляли вибрировать стойку, к которой Соник прижимался локтями. Перед ним стоял пустой стакан – вода со льдом давно закончилась, остатки льда медленно таяли на дне, превращаясь в прозрачную лужицу.

Сильвер стоял рядом, облокотившись на стойку, и рассказывал очередную историю – про клиента, который вчера требовал коктейль «без вкуса алкоголя, но чтоб алкоголь был». Алекс за стойкой лениво протирал стаканы, иногда вставлял комментарии.

– И вот он мне говорит: «Сделайте мне что-нибудь, чтоб я не чувствовал, что пью, но чтоб опьянеть», – Сильвер размахивал свободной рукой, изображая возмущение. – Я ему: «Воду с лимоном?» А он: «Нет, мне надо расслабиться». Ну я и налил ему сок с джином, чтоб не выпендривался.

Алекс хмыкнул:

– Сок с джином – классика. Главное, чтоб льда побольше, тогда вообще не чувствуется.

Соник слушал вполуха, кивал, но голова гудела. Вечер выдался тот еще – сначала разнос от начальника, потом неожиданный звонок, разговор на втором этаже, дурацкая встреча в коридоре, от которой пришлось уносить ноги. И это только сегодня. А вчера было не легче.

– Слушай, – перебил он Сильвера. – Ты ж официантом работаешь. Сколько там бегать приходится?

Сильвер задумался, потер подбородок.

– Весь вечер на ногах. Между столиками, туда-сюда, заказы носить. За смену километров десять, наверное.

Он посмотрел на ногу Соника.

– С твоей-то ногой? Убьешься. Честно.

Алекс за стойкой лениво поставил чистый стакан на полку, взял следующий.

– А за стойкой проще. Стоишь на месте, никуда бегать не надо. Руками работаешь, ноги отдыхают.

Соник повернулся к нему.

– Сложно?

– Да не особо, – Алекс пожал плечами. – Коктейли базовые, кофе, пиво разливное. Главное – рецепты запомнить. Ну и шейкер с блендером не путать.

Он глянул на Соника оценивающе.

– Первое время будешь ошибаться, это нормально. Я сам первое ведро ледяной воды в кофе вылил, когда стажер был. Клиентка тогда чуть не убила меня.

Сильвер фыркнул:

– Ой, а помнишь, как ты вместо «Мохито» «Пина Коладу» сделал? Тот парень полчаса орал, что он морепродукты не заказывал.

– Ну, мята и ананас – один хрен зелено-желтое, – беззлобно огрызнулся Алекс. – Перепутал, бывает.

Соник невольно усмехнулся. С ними было легко – Сильвер и Алекс болтали, подкалывали друг друга, и это отвлекало от мыслей, которые весь вечер лезли в голову.

– А клиенты? – спросил он. – Сложно с ними?

Алекс пожал плечами:

– Некоторые любят поговорить, некоторые – просто сидят молча. Главное – улыбаться и кивать. И не вступать в споры, если кто-то доказывает, что «Мохито» должен быть с ромом за тысячу баксов.

– С ромом за тысячу? – переспросил Соник.

– Было дело, – вздохнул Алекс. – Мужик доказывал, что настоящий «Мохито» только на выдержанном роме делают. Я ему говорю: «Сэр, в «Мохито» вообще белый ром идет». А он: «Вы ничего не понимаете, я в Испании пил». Пришлось сделать с дорогим, чтоб отстал.

Сильвер хлопнул Соника по плечу:

– Короче, Алекс научит. Он хоть и ленивый, но дело свое знает.

– Я не ленивый, – лениво отозвался Алекс, продолжая протирать стаканы. – Я энергосберегающий.

Соник усмехнулся. Впервые за вечер легко, почти без напряжения.

Он посмотрел на часы. Поздно. Надо идти.

Встал, поправил толстовку.

– Ладно, я погнал.

Сильвер кивнул:

– Давай, удачи с учебой. Если что – звони.

Алекс кивнул, но вдруг поднял руку:

– Слушай, Соник. Дай свой номер. На всякий случай. Вдруг смена поменяется или что.

Соник пожал плечами – почему бы и нет. Продиктовал цифры. Алекс спокойно, без лишней суеты забил номер в телефон.

Сильвер тут же подхватил:

– О, а давай и мне свой дашь! Я забыл совсем, у меня же только старый твой, ты ж его менял вроде?

Соник усмехнулся. Действительно, после того случая с телефоном приходилось всё восстанавливать заново. Сильвер, видимо, остался в старом списке.

Он продиктовал номер еще раз. Сильвер старательно забил, шевеля губами.

Обычный рабочий момент. Двое коллег обмениваются номерами с новым сотрудником.

Соник махнул им на прощание и пошел к выходу.

Алекс провожал его взглядом. Смотрел, как синий силуэт лавирует между столиками, как толпа расступается перед ним, как открывается дверь, как свет из коридора на секунду выхватывает его из темноты.

Дверь за Соником закрылась, отрезая его от шумного зала.

Алекс еще секунду смотрел туда, где только что мелькнул синий силуэт, потом вернулся к стаканам. На лице – обычная ленивая улыбка.

– Нормальный парень, – сказал он будто бы в пустоту.

Сильвер кивнул, поправляя форменную рубашку.

– Ага. Жаль только, что через такое пришлось пройти, чтобы со сцены уйти. Но теперь хоть полегче будет.

Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент в кармане зашипела рация.

– Седьмой столик, вас ждут, – раздался скрипучий голос из динамика.

Сильвер вздохнул, закатывая глаза.

– Вот блин, только расслабился. Ладно, погнал. Седьмой там, наверное, уже заждался.

Он хлопнул ладонью по стойке.

– Увидимся, Алекс. Если что – зови.

– Ага, – кивнул Алекс, даже не поворачивая головы. – Работай.

Сильвер скрылся в толпе, ловко лавируя между столиками. Его серебристые иглы мелькнули пару раз среди посетителей и исчезли где-то в глубине зала.

Алекс остался один.

Он продолжал протирать стаканы – медленно, методично, почти автоматически. В зале играла музыка, кто-то смеялся, звенели бокалы.

Прошло две-три секунды. Может, чуть больше.

Дверь в зал снова открылась.

Алекс поднял глаза — и на секунду замер.

Шэдоу.

Владелец клуба стоял в дверном проеме, чуть в стороне от входа, чтобы не мешать проходящим мимо посетителям. Темный пиджак сидел идеально, рубашка без единой морщинки — даже в этот поздний час он выглядел так, будто только что сошел с обложки делового журнала. Черные иглы аккуратно уложены, лицо — непроницаемая маска.

Он не смотрел на танцпол, не смотрел на столики с посетителями. Он медленно, методично обводил взглядом зал.

Кого-то искал.

Алекс замер с тряпкой в руке. Шэдоу почти никогда не спускался в зал. Тем более один. Тем более в разгар ночи, когда здесь шумно, людно и душно.

Взгляд Шэдоу скользил по лицам, по фигурам, по теням. Скользнул по барной стойке, на секунду остановился на Алексе — и в этом коротком мгновении Алекс успел заметить что-то странное. Напряжение. Почти надежду, спрятанную за холодной маской.

Но длилось это не дольше удара сердца. Шэдоу перевел взгляд дальше.

Еще несколько секунд он искал. Всматривался в толпу, в каждый столик, в каждую тень у стен. Будто пытаясь найти кого-то, кто должен был быть здесь. Кого-то важного.

Не нашел.

Шэдоу резко развернулся и вышел.

Дверь закрылась, отрезая его темный силуэт от шумного зала.

Алекс смотрел на эту дверь. Потом перевел взгляд на дверь, в которую минуту назад вышел Соник.

Их разделяло несколько секунд. Совсем немного.

На его лице появилась слабая, едва заметная улыбка.

Он покачал головой и вернулся к стаканам.

от автора:

заеболса я😔