9
Весь день Лу пытался заняться обычными делами: готовится к экзаменам, переписываться с одноклассниками, но постоянно отвлекается.
Его накрывают не страшные воспоминания о бале, а острые, яркие моменты с Мариусом. Он моет посуду и внезапно замирает, с улыбкой вспоминая, как Мариус сказал: «Ты вообще бесстрашный, что ли?» и его собственную ответную реплику.
Самое яркое воспоминание - тот быстрый поцелуй в шкафу. Лу чувствует, как по щекам разливается жар, и он глупо улыбается пустой комнате. Бабушка периодически заглядывает к нему с подозрением. «Опять улыбаешься чему-то? Не похож ты на себя». Это подчеркивает, насколько Лу изменился за эти сутки.
Телефон стал его главным врагом и объектом одержимости. Он брал его в руки двадцать раз за час. Открывал чат с несохраненным номером, где единственным напоминанием о вчерашнем дне было сухое перечисление блюд. Ни приветствия, ни подписи.
Палец зависал над клавиатурой. «Привет». Стирал. Глупо.
«Спасибо за вчера». Стирал. Звучало как благодарность за вечеринку.
«Ты где?» Стирал. Слишком навязчиво.
Он злился на себя за эту неуверенность и на Мариуса - за его ледяное спокойствие, за это мучительное молчание. Мысли скакали, как угорелые: «Он уже забыл. Я был просто «интересной проблемой», а теперь проблема решена. Или, что было еще страшнее: «А может, с ним что-то случилось? Из-за меня? Может, его поймали?»
К вечеру его голова гудела от внутренней бури. Он зашел в душ, надеясь, что струи воды смоют напряжение. И это почти сработало. Он вышел из ванной закутанный в мягкое полотенце, с мокрыми волосами, падающими на лоб. Тело было уставшим, но расслабленным, разум немного затуманенным паром.
Он потянулся за пижамой, и в этот миг телефон на тумбочке завибрировал. Коротко, один раз.
Сердце Лу замерло, пропустив удар, а потом забилось с такой силой, что, казалось, было слышно в тишине комнаты. Он медленно, почти не дыша, подошел к кровати. На экране горело уведомление.
Он открыл его.
Неизвестный номер: Ну что, школота, как ты?)
Просто. Саркастично. Совершенно в стиле Мариуса. Волна тепла и облегчения, такая мощная, разлилась по всему телу. Лу медленно опустился на край кровати, не в силах сдержать улыбку, которая растягивала его губы до ушей. Он жив. Он помнит. Он написал первым. Этот колючий, язвительный тон был как бальзам на душу - знакомый, настоящий, его.
Лу долго смотрел на это сообщение, позволяя себе просто упиваться моментом. Потом его пальцы снова легли на клавиатуру. Он понимал, что любая игра, любая попытка казаться крутым или равнодушным сейчас будут фальшивыми. Мариус всегда видел его насквозь. И в этот раз Лу решил пойти на смелость - на чистую, голую эмоцию. Он набрал одно слово и отправил его, прежде чем страх и стыд успели его остановить.
Лу: Скучаю.
Он поставил телефон на тумбочку и отошел к окну, не в силах смотреть на экран. Лицо горело, как в огне. Это был самый честный и самый рискованный поступок за весь день. Теперь всё было в руках Мариуса.
Прошла минута. Она показалась вечностью. Тишина в комнате стала давящей. И вот тихий, но такой ясный в ночной тишине, раздался новый сигнал.
Лу почти боялся обернуться. Он медленно подошел к тумбочке, взял телефон. Экран все еще светился.
Он прочитал ответ. Всего два слова. Но этих двух слов было достаточно, чтобы мир перевернулся и встал на место одновременно.
Мариус: Я тоже.
Лу едва успел ухмыльнуться в ответ на сообщение Мариуса, как из кухни донёсся настойчивый голос бабушки.
- Лу! Иди помоги, плита опять капризничает! И тесто для торта нужно замесить!
Вздохнув, Лу отложил телефон. Он вышел на кухню, где пахло ванилью и растопленным маслом. Бабушка, вся в муке, суетилась у стола.
- Держи, взбей хорошенько, - она сунула ему в руки миску с яйцами и венчик.
Лу механически принялся за работу, взбивал крем, подавал ингредиенты, - но весь горел изнутри. Это странное, окрыляющее чувство, которое вызывал в нем Мариус, требовало выхода. Ему дико хотелось поскорее вернуться в комнату, схватить телефон, и написать что-нибудь.
- ...так что Агата, внучка Анжелы, очень милая девочка, - бабушка, разминая тесто, бросила на него оценивающий взгляд. - Учится на художницу. Вы с ней ровесники. Завтра они к нам в гости заглянут, было бы здорово, если бы ты с ней познакомился, подружился...
Лу лишь кивал, улыбаясь своему призрачному, внутреннему миру. Он прекрасно понимал, к чему клонит бабушка. Её давно беспокоила его замкнутость и полное отсутствие интереса к противоположному полу в том ключе, в каком она это представляла. Мысль о том, чтобы поставить рядом с ним «милую девочку-художницу», казалась ей идеальным решением.
- Лу, ты меня вообще слушаешь? - бабушка нахмурилась, заметив его блуждающую улыбку и отсутствующий взгляд. - Я уже третий раз про пироги с вишней говорю!
- Слушаю, конечно, - поспешно ответил Лу, с удвоенной энергией взбивая яйца. - Пироги с вишней. Понял.
Он помог ей поставить торт в духовку, быстро вымыл миски. - Все, я свободен?
- Беги, беги, - махнула она рукой, заметив его рассеянность.
Лу почти бегом рванул в свою комнату, захлопнул дверь и вцепился в телефон, лежащий на кровати.
Экран был темным. Новых сообщений не было.
Эйфория, окрылявшая его все это время, сдулась, как проколотый шарик. Он плюхнулся на кровать и уставился на их короткий диалог. Теперь, в тишине комнаты, его начали грызть сомнения.
А действительно ли Мариус был серьезен? Может, это была просто насмешка? Мимолетная слабость, о которой он уже пожалел? Спросить «Ты это на полном серьезе?» было бы верхом идиотизма
«Хватит, - строго сказал он себе вслух. - Прекрати это. Ложись спать и не додумывай за него».
Он погасил свет и устроился в кровати, решительно закрыв глаза. Но стоило ему погрузиться в темноту, как мысли начинали свою назойливую, бесконечную карусель. Жгучий взгляд Мариуса. Его грубые пальцы, вцепившиеся в его запястье. Властные губы, прижавшиеся к его губам в темноте шкафа. Воспоминания были такими яркими, такими физически ощутимыми, что по коже бежали мурашки.
В отчаянии он снова взял телефон. Может, просто пролистать ленту соцсетей, чтобы отвлечься? Он бессмысленно скроллил яркие картинки, видео с котиками, посты одноклассников, но ничего не задерживалось в голове. Время шло, веки становились тяжелыми, сознание начинало уплывать. Пальцы разжались, телефон едва не выскользнул из руки.
И в этот миг, на грани сна, он почувствовал резкую вибрацию.
Лу вздрогнул и поднял глаза на всплывшее уведомление. Сон слетел с него как рукой.
Мариус: Заебал.
Лу: Что?😳
Мариус: Из-за тебя не могу уснуть.
Широкая, глупая, безудержная улыбка расползлась по лицу Лу. Значит, он не один. Мариус сейчас лежит там, в своем мрачном замке, и думает о нем. Точь-в-точь как он о Мариусе. От этой мысли по всему телу разлилось сладкое, согревающее чувство обладания. Он не был один в этой странной, опасной связи.
Решив ответить в его же стиле, Лу набрал:
Лу: Как жаль, что это не мои проблемы)
Он еле сдерживал усмешку, представляя себе его реакцию.
Мариус: Засранец.
Лу рассмеялся тихо, в подушку. Эта грубость была приятнее любой нежности. Между ними протянулась невидимая нить, полная сарказма, вызова и чего-то неуловимо настоящего.
Прошло пару минут. Лу уже собирался положить телефон, как пришло новое сообщение. Не текст, а картинка. Он открыл ее.
Лу: Это что? План твоего логова для нашего следующего свидания?)
Мариус: Нет. Это для девочек. Чтобы после жаркой ночи не заблудились и не наткнулись на что-то лишнее. А с тобой так, чисто по дружески делюсь.
Лу закатил глаза. Конечно, Мариус никогда не признается в истинной причине.
Лу: Ага, конечно. Очень заботишься о их комфорте. Тронут.
Пауза. Лу вглядывался в карту, запоминая каждую черточку. Этот рисунок был важнее любых слов. Он был доказательством.
Мариус: Я вообще очень заботливый. Ты еще не знаешь.
Мариус: Ты же с этой картой не заблудишься? Или мне нужно нарисовать ее с цветными фломастерами и подписать печатными буквами?
Лу улыбнулся. Он сохранил изображение.
Лу: Разберусь. Спасибо.
Он хотел написать что-то еще- что-то умное, колкое, что удержало бы Мариуса в диалоге, но ничего не приходило в голову. К его удивлению, инициативу перехватил сам Мариус.
Мариус: Завтра.
Лу: Что завтра?
Мариус: Завтра не спишемся. У семьи какое-то важное совещание. Весь день буду занят этой хуйней.
Разочарование, острое и колючее, укололо Лу. Весь день без единой весточки. Он уже привык за этот вечер к этому странному, виртуальному присутствию Мариуса.
Лу: Понял. Значит, будешь развлекаться с «девочками» и их инструкциями.
Мариус: Ревнуешь?
Прямо как в комнате, лицом к лицу. Лу снова почувствовал, как горит лицо. Он ненавидел эту свою неспособность скрывать эмоции.
Лу: Нет.
Мариус: Врешь. Как и в тот раз. Спи. Уже поздно.
И на этом все. Диалог оборвался. Но на этот раз в груди у Лу не было тяжести и сомнений. Была лишь легкая, почти невесомая уверенность. Он посмотрел на сохраненную карту. Этот простой рисунок был больше, чем схемой проходов. Это было доказательство. Доказательство того, что Мариус думал о нем. Думал о том, как обеспечить ему безопасность. Или, возможно, как обеспечить ему доступ к себе.