12
Мариус нежно и долго целовал Лу, и его руки, всего секунду назад такие властные и грубые, теперь гладили его спину с такой бережностью.
Каждое прикосновение его пальцев было воплощением невысказанного извинения и пробуждающейся нежности.
Он медленно, с бесконечным терпением, оторвался от его губ, и Лу почувствовал, как его сердце замирает от потери этого контакта. Но Мариус не ушел далеко. Его губы, теплые и влажные, прикоснулись к уголку рта Лу, затем скользнули по линии челюсти, опускаясь к шее. Лу непроизвольно закинул голову назад, подставляя шею, и тихо вздохнул, когда губы Мариуса нашли чувствительную кожу у его ключицы.
- Пойдем обратно? - прошептал он губами прямо у его уха.
Лу мог только кивнуть, словно завороженный. Все слова застряли в горле, вытесненные переполнявшим его чувством.
Мариус взял его за руку, и их пальцы сплелись в крепкий, неровный замок. Они шли медленно, плечом к плечу, и Лу чувствовал, как дрожит рука Мариуса в его руке - не от страха, а от того же мощного, сокрушительного волнения.
Зайдя в комнату, Мариус отпустил его руку, повернулся и щелкнул замком. Затем он подошел к Лу, который стоял, все еще пытаясь перевести дыхание, и взял его ладони в свои. Его большие пальцы нежно провели по костяшкам рук Лу.
Мариус смотрел ему прямо в глаза, и в его темных, всегда таких нечитаемых глазах теперь плескалась целая буря чувств - нежность, неуверенность, обожание и та самая, давно скрываемая уязвимость.
- Что? - тихо выдохнул Лу, теряясь в этом взгляде.
Мариус покачал головой, и легкая, почти застенчивая улыбка тронула его губы. - Ничего, - прошептал он. - Просто... Люблю тебя. Очень.
Эти слова, такие простые и такие невозможные, прозвучали. Лу почувствовал, как по его лицу катятся слезы, но это были слезы облегчения и счастья. Он не успел ничего ответить, потому что Мариус снова потянулся к нему и поцеловал его.
На этот раз ничто не прерывало их. Они медленно переместились к кровати, и каждое движение было наполнено осознанностью и трепетом. Мариус, всегда такой стремительный и властный, теперь двигался осторожностью. Его пальцы дрожали, расстегивая пуговицы на рубашке Лу, и он постоянно смотрел ему в глаза, словно ища разрешения.
- Так хорошо? - тихо спросил он, когда его губы снова коснулись кожи Лу, теперь уже на обнаженном плече.
Мариус снова поцеловал его, глубже, страстнее, но все так же нежно. Каждое новое прикосновение, каждый новый этап близости сопровождался этим тихим, заботливым вопросом:
- Тебе нравится?
- Все хорошо?
- Скажи, если что-то не так, я остановлюсь...
Но Лу не хотел, чтобы он останавливался. Он был готов раствориться в этом водовороте ощущений, в этой лавине нежности, обрушившейся на него со стороны человека, от которого он ждал всего чего угодно, но только не этого.
Все тело Лу плавилось под ладонями Мариуса. Каждое прикосновение прожигало нервные окончания насквозь. Каждый тяжелый, горячий выдох Мариуса возбуждал ещё сильнее.
Мариус не останавливался. Казалось, он был одержим не только желанием, но и потребностью.
Он был невероятно нежен. Когда его руки нашли застежки, на брюках Лу. Он замер на мгновение, просто глядя Лу в глаза, и в его взгляде было столько изумления и обожания, что у Лу перехватило дыхание.
- Скажи, если я сделаю тебе больно, - выдохнул он, и в его глазах читалась настоящая, неподдельная тревога. - Сразу же скажи.
Мариус начал двигаться. Медленно. Осторожно. Каждый толчок был терпеливым, продуманным. Он не сводил с Лу глаз, ловя каждую его реакцию, каждый вздох, каждое изменение выражения лица. И если он видел хоть тень дискомфорта, он тут же замедлялся, менял угол, шепча вопросы.
Лу не мог думать, не мог дышать. Все его внимание было сосредоточено на точке невероятного, огненного трения, на Мариусе, который двигался внутри него с такой бережной, почти болезненной медлительностью. Он обвил Мариуса, пытаясь притянуть его ближе, глубже, желая полного слияния.
- Тише, - прошептал Мариус, его голос был хриплым, пропитанным наслаждением. - Не торопи меня.
Он изменил угол, и Лу застонал от нового, ослепительного удара удовольствия. Глаза его закатились, мир сузился до горячей кожи, тяжелого дыхания и темных глаз, пристально следивших за каждым его вздохом.
- Даа, - выдохнул Мариус, и на его лице появилось выражение торжествующего изумления, будто он совершал величайшее открытие в своей жизни. - Ты... Боже, Лу, ты просто...
Он не договорил, снова склонившись и захватив его губы в поцелуй, который был уже не нежным, а жадным, отчаянным. Язык Мариуса властно вторгся в его рот, повторяя ритм их тел. Лу отвечал, кусая его губы, слыша собственные подавленные стоны.
Он чувствовал, как напряжение внизу его живота нарастает, становясь невыносимым и горячим. Каждое движение Мариуса, каждый его сдавленный стон приближали его к краю. Он был уже на грани.
- Лу... - голос Мариуса сорвался, дрожащий и вибрирующий от сдерживаемой страсти. - Я сейчас... я не могу больше...
Утро Лу началось с волны воспоминаний. Сознание возвращалось обрывками, неся с собой тепло воспоминаний о прошедшей ночи. Он чувствовал на своей коже прикосновения Мариуса, слышал его тихий голос, который шептал ему на ухо что-то невероятно нежное и ласковое, пока он не уснул.
Он медленно открыл глаза. Комната была залита мягким утренним светом, пробивавшимся сквозь шторы. И тут он увидел его. Мариус стоял у окна, спиной к кровати, разговаривая с кем то по телефону.
Лу замер, притворяясь спящим, стараясь дышать ровно и глубоко.
- ...да, в двенадцать ночи, как обычно... - его голос был ровным, деловым. Лу прислушался. Потом, после паузы, он добавил с легким раздражением: - И оденься нормально, а не как в прошлый раз. И не звони мне до... - Он замолчал, слушая что-то. - Ладно. Ладно, всё давай, пока. У меня дела. - он резко сбросил звонок.
С тяжелым вздохом он повернулся от окна и его взгляд встретился с Лу. Мариус на мгновение замер, словно пойманный на чем-то. - Ты уже не спишь, - констатировал он, и в его голосе прозвучала легкая растерянность.
Лу приподнялся на локте, его утренняя улыбка померкла, уступая место настороженности. Он кивнул на телефон в руке Мариуса. - Что это было?
- Семья решила вернуться раньше. Сегодня опять будет шумно, - ответил Мариус безрадостно, откладывая телефон.
- А с кем ты разговаривал? - не отступал Лу, потому что помнил тот тон, каким Мариус говорил о «нормальной» одежде.
Тот помедлил, его взгляд скользнул по лицу Лу, оценивая, стоит ли говорить правду. - С Ванессой, - наконец выдавил он. - Она должна присутствовать сегодня.
- Почему? - голос Лу дрогнул, хотя он из за всех сил старался этого не показать.
- Потому что для всех она - моя девушка, - Мариус произнес это ровно, как констатацию неоспоримого факта.
- А для тебя? - Лу не мог остановиться, ему нужно было услышать это снова, прямо сейчас, чтобы развеять тень, легшую на его сердце.
- Нет, - ответил Мариус, и в его глазах мелькнуло раздражение. - Для меня - нет. Я же уже говорил тебе это.
И он говорил. Но сейчас, в свете утра и предстоящего вечера, эти слова звучали менее убедительно. Лу почувствовал острое, колющее разочарование. Он никогда не видел эту Ванессу, но мысль о том, что Мариус будет рядом с ней, даже если это лишь игра на публику, вызывала в нем жгучую ревность.
Мариус подошел к кровати и сел на край. - У нас есть пара часов, чтобы побыть вместе, - сказал он проводя пальцами по руке Лу. - А потом я отвезу тебя домой. Народ начнет собираться, и тебе здесь будет небезопасно.
Лу лишь молча кивнул, глотая обиду. Он понимал логику, но принять ее было больно.
Оставшиеся часы они провели вместе, стараясь выжать из них максимум. Мариус, словно пытаясь загладить неловкость, был нежен и внимателен. Они валялись на кровати, просто касаясь друг друга, и Мариус внезапно набросился на Лу. Он щекотал его, переворачивал оказываясь сверху, и зажимал его запястья, приковывая к кровати.
- Отстань! - смеясь, протестовал Лу, пытаясь высвободиться.
- А то что? - с хитрой улыбкой спрашивал Мариус и целовал его, заставляя замолкнуть.
В один из таких моментов, когда их дыхание сбилось от смеха и борьбы, Лу, задыхаясь, прошептал его имя прямо в губы.
Тот отстранился на дюйм, его глаза блестели.- Да?
- Я хочу остаться. Сегодня ночью. Здесь, вместе с тобой. - выдохнул Лу, глядя ему прямо в глаза.
Мариус замер. Вся игривость мгновенно исчезла с его лица. Он медленно отпустил его запястья и откатился на спину, лежа рядом и глядя в потолок. - Это невозможно, Лу.
Лу и сам понимал, насколько это звучало безумно. Но мысль о том, что он уедет, а Мариус останется здесь с ней, с ними всеми, была невыносима.
- Да, я понимаю, - грустно сказал Лу.
Мариус повернулся к нему, его взгляд стал сосредоточенным. - Ладно. Я что нибудь придумаю.
Мариус резко встал и подошел к шкафу. Он порылся на верхней полке и достал что-то. Когда он повернулся, в его руках была фарфоровая маска. Не та полумаска, что носили на балу, а полноценная маска, закрывающая все лицо, с нарисованным холодным, кукольным выражением, не выражающим никаких эмоций.
- Если ты хочешь остаться, тебя нужно спрятать. Чтобы никто не узнал, - он примерил маску на себя, и его голос стал приглушенным. Пугающее, неподвижное лицо смотрело на Лу.
- Жутковато, - честно признался Лу.
- Точно хочешь? - спросил Мариус, снимая маску.
- Да, - соврал Лу, потому что в глубине души он боялся. - А что ты скажешь им? Всем этим людям? Кто я?
В ответ Мариус взял свой телефон. - Сейчас. - Он набрал номер, и через секунду Лу услышал знакомый голос. Хельга.
Разговор был коротким. Мариус говорил холодно, без тени родственной теплоты. - Сегодня со мной будет тайный гость. И он поддерживает наше движение.
В трубке послышались взволнованные, почти истеричные вопросы. Мариус хмыкнул. - Кого привел? Это не твое дело. И лучше помолчи о проблемах, а то я как-нибудь вспомню того твоего ухажера, из-за которого нам пришлось выгребать прошлой осенью. - Он не дал ей договорить. - Я не спрашивал у тебя разрешения. Просто, предупреди об этом мать. - он положил трубку.
Затем Мариус повел Лу в гардеробную. Лу замер на пороге, его глаза расширились. Это была комната размером с его дом, забитая костюмами и платьями, словно сошедшими со страниц исторических романов. Среди всего этого великолепия он с содроганием узнал одно из платьев, в нем была Хельга в ту самую ужасную ночь.
Мариус провел рукой по ряду пиджаков, его пальцы скользнули по ткани, и он остановился на одном - тёмно-бордового цвета. Он достал его и приложил к груди Лу.
- В этом, - сказал он просто. - Сегодня ты будешь в этом.
Вернувшись в комнату, они слышали, как дом оживает. Где-то вдалеке звенела посуда, доносились приглушенные голоса прислуг, запах готовящейся еды. Лу нарядился в костюм. Ткань была тяжелой и дорогой. Он уложил волосы, а затем взял в руки фарфоровую маску.
За окном одна за другой подъезжали дорогие машины, исчезая в подземном гараже. Лу чувствовал, как его сердце начинает биться чаще. Мариус, словно угадав его состояние, положил руку ему на плечо.
- Не волнуйся, - его голос прозвучал тихо и уверенно. - Просто делай, как я сказал.
- Хорошо, - выдавил Лу, и его собственный голос, приглушенный маской, показался ему чужим.
- Выйдем через полчаса. Пусть сначала люди рассосутся, не будем собирать на себе всё внимание разом.
Они вышли в зал, ровно через пол часа, как и сказал Мариус.
Все было так же, как и в тот раз: сияющие люстры, накрытые столы, уверенная, статная музыка. И снова на себе Лу почувствовал десятки взглядов. Рука Мариуса легла на его спину, твердо направляя его.
- Не нервничай, - прошептал Мариус, наклоняясь так, чтобы слышал только Лу. - Это чувствуется за версту.
Лу попытался выпрямиться, сделать вид, что он здесь свой. И ему почти удавалось, пока к ним не направилась Хельга.
- Молчи, - успел прошептать Мариус.
Хельга подошла с сияющей, абсолютно фальшивой улыбкой. - Мариус! И... - Она протянула руку Лу, не спрашивая имени. - Мы невероятно рады видеть вас здесь. Надеюсь, вы проникнетесь духом нашей семьи.
Лу, следуя инструкции, молча пожал ее холодные пальцы и кивнул. Прикосновение было противным, будто он дотронулся до змеи. Хельга улыбнулась еще шире и растворилась в толпе.
- Ну и актриса, - усмехнулся Мариус, и его комментарий заставил Лу улыбнуться.
Вечер тянулся. Лу следовал за Мариусом, отвечая на поклоны и рукопожатия молчаливыми кивками. К нему относились с подчеркнутым почтением, и Лу понимал - это дань не ему, а тому, кто его привел. Он был «тайным гостем» Мариуса, и этого было достаточно.
Они стояли у фуршетного стола, когда сзади послышался быстрый, уверенный цокот каблуков. Они обернулись почти синхронно. К ним шла девушка.
- Потом объясню, - быстро и тихо сказал Мариус, но Лу уже все понял.
Девушка подошла и, без тени сомнения, звонко, демонстративно чмокнула Мариуса в губы. - Мари, я уже боялась, что ты задержишься.
- Ванесса, - кивнул он, и его лицо не выразило ничего.
Затем ее взгляд упал на Лу. Она протянула руку. - Здравствуйте. Мы не знакомы.
Лу, как автомат, пожал ее руку и кивнул. Его пальцы дрожали, и он был благодарен маске, скрывавшей его панику.
Внезапно Мариуса окликнула строгая женщина - его мать. Мариус посмотрел на Лу, взгляд его был предупреждающим. - Все хорошо. Я сейчас.
И он ушел, оставив Лу наедине с Ванессой.
Она стояла, равнодушно поправляя перчатку. Неловкость висела в воздухе.
- Как вам здесь? - наконец спросила она из вежливости.
Лу заставил себя ответить, изменив голос, сделав его ниже. - Очень... интересно. Рад, что оказался в кругу такой выдающейся семьи.
Она кивнула, ее взгляд блуждал по залу. И вдруг Лу не выдержал. Вопрос, жгущий его изнутри, вырвался наружу, замаскированный под невинное любопытство.
- Вы с Мариусом... давно вместе? Вы пара?
Ванесса перевела на него взгляд, и в ее глазах что-то вспыхнуло - гордость, собственничество. - Да, - ответила она, и ее губы растянулись в улыбку. - Пара. Я его очень люблю. И у нас... - она сделала паузу для драматизма, - через пару месяцев будет венчание. Семейное благословение уже получено.
Слова ударили Лу с такой силой, что он почувствовал физическую боль. Он не хотел верить в слова, объявишей себя невестой человека, который всего несколько часов назад шептал ему о любви.
Внезапно появилась Хельга и, поманив Ванессу, увлекла ее прочь, бормоча что-то о семейной фотографии. Ванесса, улыбнувшись Лу на прощание, послушно пошла за ней.
Лу, движимый шоком и желанием узнать правду, пошел следом. Он встал на краю толпы в соседнем зале, где уже собиралось все семейство. В центре стояли родители, Хельга, другие родственники, чьи портреты он запомнил на стенах. И в центре - Мариус. Его рука лежала на талии Ванессы. Она прижималась к нему, сияя. Они улыбались. Фотограф щелкал затвором.
И вся толпа смотрела на них с восхищением, с одобрением. На идеальную пару.
Боль, которую почувствовал Лу, была острой и режущей. Он смотрел на улыбку Мариуса, на его руку, обнимающую другую, и ему казалось, что его сердце разрывается на части. Он не мог больше этого видеть. Он резко развернулся, протолкался сквозь гостей и почти выбежал из зала.
В прихожей у выхода никого не было. Дрожащими пальцами он сдернул с себя ненавистную фарфоровую маску и швырнул ее на ближайший диван. Безликое лицо уставилось на него с упреком. Затем он рванул к тяжелым дубовым дверям и выскочил в ночь.
Лу не понимал. Почему Мариус не сказал ему? Считал ли он это неважным? Или он просто собирался играть эту роль до самого конца, до той самой росписи, а потом... что? Сказать Лу, что все это было ошибкой? Что он должен исчезнуть?
По его щеке скатилась предательская слеза. Он смахнул ее с яростью, словно она была доказательством его слабости.