19
Два дня. Именно столько прошло с того утра, когда они завтракали теми самыми блинами, и мир на короткий миг казался идеальным.
Суббота и воскресенье пролетели в тягучем ожидании. Лу ловил себя на том, что постоянно проверяет телефон, прислушивается к звуку машины за окном, проигрывает в голове их последний разговор. Мариус написал всего пару раз: сухо, по-деловому, сославшись на «неотложные дела», которые нельзя было отложить.
Внутри него поселилась странная, ноющая пустота, которую он раньше не замечал. Но теперь, познав тепло другого тела рядом, слышав чужое дыхание во сне, он чувствовал его физически. Он привязался к Мариусу. Сильно.
Единственным лучом света за эти два дня стало сообщение, пришедшее в воскресенье вечером.
Мариус: Хельга завтра не появится в вашей школе. Её перевели в лицей в Лювене. Насовсем.
Лу перечитал эти строки раз десять, и по его лицу медленно расползлась улыбка облегчения. Мысль о том, что ему больше не придется встречать ее язвительный, пронизывающий взгляд в школьных коридорах, была даром свыше. Один источник ежедневного стресса исчез. Он мог дышать свободнее.
Понедельник встретил его привычной серостью. Стены школы казались еще более унылыми. Лу пробирался к своей парте, как вдруг заметил, что его привычное уединение нарушено.
За соседней партой, которую раньше занимала Хельга, сидела Дина. Девушка, которую он всегда видел в окружении Хельги. Яркая, громкая, с вызывающим макияжем. Она смотрела в окно с таким потерянным видом, что Лу едва ее узнал.
Он молча сел на свое место, надеясь, что она его не заметит.
- Привет, - тихо сказала она, поворачиваясь к нему. - Можно я тут? Там, у окна, дует.
Лу лишь кивнул, удивленный ее нехарактерной тишиной. Он ожидал колкостей, насмешек или хотя бы безразличия.
Весь урок Дина сидела, уставившись в одну точку, почти не шевелясь. А на перемене, когда Лу достал книгу, она не выдержала.
- Извини, что врываюсь в твое личное пространство, - начала она, и голос ее дрогнул. - Просто... с Хельгой уехала вся моя школьная жизнь. Я тут вообще ни с кем не общаюсь.
Так завязался разговор. Сначала осторожный, потом все более откровенный. К концу дня Лу уже знал, что парень Дины - законченный эгоист и кретин. Что он использует ее, интересуясь только сексом, который, по ее же словам, был «быстрым, грубым и абсолютно односторонним». Что он не дарит ей подарков, не водит в кино и постоянно унижает. И главное - Дина не могла с ним расстаться, потому что жила в его квартире после ссоры с родителями, и уходить ей было некуда.
Лу слушал, и в его душе клокотало странное чувство. С одной стороны - жалость. С другой - раздражение. Почему она просто не уйдет? Почему позволяет себя так унижать?
- Пойдем в то кафе на углу? - предложила Дина после последнего урока, собирая вещи. - Я сдохну, если сейчас же не выпью кофе. Мне нужно с кем-то поговорить. Ты... ты хорошо слушаешь.
Лу, не найдя в себе сил отказать, согласился.
Они сидели за столиком, и Дина выкладывала ему все новые и новые подробности своего «адского романа».
- Блин... Я совсем забыла, Нильс вчера забрал мою карту, сказал, что ему срочно нужны деньги на бензин. - Она с надеждой посмотрела на Лу. - Лу, прости, не мог бы ты... я тебе сразу же верну, как только...
- Все в порядке, - перебил он ее. - Я оплачу.
Он поймал на себе оценивающий взгляд Дины, пока отсчитывал деньги официантке.
- Знаешь, мне кажется, я просто не заслуживаю ничего хорошего. Может, поэтому и цепляюсь за этого козла.
Эти слова прозвучали так горько и искренне, что у Лу сжалось сердце. Он посмотрел на нее, на эту яркую, сломленную девушку, и вдруг с предельной ясностью осознал пропасть между их мирами. Она боролась за выживание в мире скудных ресурсов и токсичных отношений. А его главной проблемой сейчас было то, что его таинственный, опасный и невероятно богатый парень не писал ему два дня.
Он сидел и слушал, как она говорит о своей никчемности, и чувствовал, как его собственное одиночество и тоска по Мариусу сливаются в один тяжелый ком в груди. Внезапно его телефон завибрировал. Одно короткое сообщение.
Мариус: Свободен?
Сердце Лу запрыгало, забыв обо всем на свете - о Дине, о ее проблемах, о школе. Он тут же ответил.
Лу: Да. А ты?
Ответ пришел почти мгновенно.
Мариус: Машина у твоего дома через двадцать минут. Будь готов.
Лу поднял взгляд на Дину, которая все еще говорила что-то о своем Нильсе. Он уже почти не слышал ее. В его голове звучал только голос Мариуса.
- Мне пора, - перебил он ее, поднимаясь. - Дела.
Лу почти бегом добрался до дома. Сердце его колотилось не от скорости, а от предвкушения. Он влетел в прихожую, сбросил рюкзак на пол и, запыхавшись, крикнул в сторону кухни: - Бабушка, я ненадолго, погуляю!
Из кухни донеслось лишь невнятное - Угу - ни вопросов, ни упреков. С того самого утра с блинами между ними висело невысказанное перемирие. Бабушка, казалось, все поняла и, к его удивлению, приняла. Ему до слез хотелось рассказать ей всё - о Мариусе, о том, как тот перевернул его мир, о том, как Лу сходит с ума от каждого его прикосновения и тоскует по нему, даже когда они всего день не видятся. Но его останавливала леденящая мысль: а Мариус? Он спокойно прожил эти два дня, погруженный в свои «дела». Лу изнывал от каждого часа разлуки, а для Мариуса это, видимо, было просто паузой, легким перерывом. Эта мысль обжигала сильнее любой неопределенности.
Ровно через двадцать минут у тротуара, как и было обещано, замерла знакомая темная машина. Лу, стараясь не бежать, подошел и открыл дверь. Их взгляды встретились, и они, словно по команде, одновременно выдохнули: - Привет. - И так же синхронно потянулись друг к другу, слившись в нежном поцелуе.
- Поехали ко мне, - сказал Мариус, уже глядя на дорогу. Больше никаких объяснений. И Лу не требовалось.
Они ехали к дому Мариуса молча, но это молчание было комфортным. Рука Мариуса лежала на колене Лу, и тот простой контакт снимал все тревоги двух дней разлуки.
В его комнате они просто лежали на кровати, сплетясь в обнимку. Говорили обо всем и ни о чем. Шептались, смеялись, целовались с той нежностью, которая была возможна только здесь, в четырех стенах, скрытые от посторонних глаз. Лу уткнулся лицом в шею Мариуса, вдыхая его запах, и думал, что мог бы остаться здесь навсегда.
Утром Мариус отвез его в школу. Подъезжая к зданию, Лу почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. На ступеньках у входа, явно кого-то поджидая, стояла Дина. И ее взгляд сразу же устремился на подъезжающую машину. Лу стало мучительно неловко под этим пристальным, изучающим вниманием.
- Ну... я пошел, - пробормотал он, хватая за ручку двери. Он хотел повернуться и хотя бы быстро поцеловать Мариуса на прощание, но не решился под взглядом Дины. Дверца захлопнулась, и машина тронулась.
И тут же его накрыла волна сожаления. Он уже жалел, что не сделал этого. Кто знает, когда Мариус снова найдет для него время?
Не успел он сделать и шага, как Дина уже была рядом. - Привет! - ее голос прозвучал слишком бодро. Она проводила взглядом удаляющуюся машину и тут же спросила: - А это кто был?
- Брат Хельги, - буркнул Лу, стараясь идти быстрее.
Дина медленно перевела на него взгляд, ее брови поползли вверх от удивления. - Брат Хельги? - переспросила она, растягивая слова. - Серьезно? Она никогда о каком-то брате не упоминала. Вообще ни разу.
- Да, - Лу постарался сделать свой голос максимально безразличным, надеясь, что этим тема будет исчерпана. - Он... не часто тут бывает.
Они прошли в здание, смешавшись с толпой учеников. Лу молился, чтобы она заговорила о чем-то другом - о своем дураке-парне, о уроках, о чем угодно. Но Дина, не отставая, шла рядом, и на ее лице читалось неподдельное, живое любопытство. - А вы... типа, друзья? - спросила она.
Назвать то, что было между ним и Мариусом, дружбой, было настолько нелепо, что даже не смешно. - Типа того, - солгал Лу, чувствуя, как горит лицо.
Он думал, что этим все и кончится. Но стоило им пройти по коридору, как Дина, словно продолжая вслух свои мысли, протянула. - Ну, этот... Мариус, да? Ничё такой. Симпатичный. А сколько ему лет?
- Девятнадцать, - сквозь зубы выдавил Лу. Его начало подташнивать от этой игры. Он чувствовал, как что-то темное и колючее шевелится у него внутри. Ревность? Нет, скорее раздражение. Ему страстно не хотелось, чтобы она вообще смотрела в сторону Мариуса, не то что оценивала его.
Всё это копилось в нем весь день, и когда после последнего урока Дина, кокетливо поигрывая телефоном, подошла к нему, его терпение лопнуло.
- Слушай, Лу, а ты не мог бы скинуть мне номер Мариуса? - спросила она, делая вид, что это просто невинная просьба. - Хочу спросить кое-что по поводу Хельги.
- У него есть девушка, - отрезал Лу, и его собственный голос прозвучал холодно и плоско. - Серьёзные отношения.
Живой блеск в глазах Дины мгновенно погас, сменившись разочарованием. - А, понятно... - протянула она и, пробормотав что-то невнятное, отвернулась.
Идя домой, Лу чувствовал себя опустошенным и грязным. Не только из-за лжи, но и из-за собственной ревности и неуверенности. Эта ситуация с Диной стала последней каплей. Ему нужно было знать. Нужно было проверить, что он значит для Мариуса на самом деле. Когда они вместе, он чувствовал его любовь, его преданность. Но в разлуке его охватывала паника, будто для Мариуса его просто не существует.
Принцип был прост и жесток: если оттолкнуть - либо получишь подтверждение своей ненужности, либо заставишь бороться за себя.
Придя домой, он заперся в комнате, упал на кровать и взял телефон. Пальцы дрожали. Он набрал сообщение, перечитывал его, стирал и снова набирал. Внутри все кричало, что это ошибка, самоубийственная глупость. Но отчаянная потребность получить подтверждение, увидеть хоть какую-то реакцию, была сильнее.
Лу: Мариус, мне нужно время. Паузу. Я... должен разобраться в своих чувствах. Во всем этом.
Он зажмурился и нажал «отправить». Сердце колотилось так, словно он стоял на краю пропасти. Он представил, как Мариус читает это, пожимает плечами и пишет в ответ «Хорошо» или, что еще хуже, вообще ничего не отвечает. Эта мысль вызывала физическую боль.
Прошло несколько невыносимых минут. Сообщение было прочитано. Лу почти не дышал, вжимаясь в матрас. И вот, на экране появился ответ. Всего одно слово.
Мариус: Нет.
Простое, твердое, не допускающее возражений. Никаких вопросов, никаких упреков. Просто - нет.
Облегчение волной накатило на Лу. Но вместе с ним пришла и дурманящая смелость. Он решил поднажать, посмотреть, как далеко он может зайти.
Лу: Это не вопрос. Я так решил.
Он чувствовал себя ужасно, играя в эти игры, но не мог остановиться. Это был наркотик - видеть, что его слова имеют над Мариусом такую власть.
Ответ пришел почти мгновенно, с той же ледяной простотой.
Мариус: Нет.
И вместо страха или раздражения, Лу почувствовал странное, огненное удовлетворение. Он доказал себе то, что хотел: он не был безразличен. Его отсутствие было для Мариуса недопустимо.
Лу лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как адреналин пульсирует в висках. Он играл с огнем, и теперь ждал, когда же пламя поглотит его.
Телефон внезапно сново ожил, завибрировал и заиграл пронзительную, настойчивую мелодию звонка. На экране горело имя: Мариус.
Он не ожидал звонка. Текстом было проще - можно было скрыть дрожь в пальцах. А голос выдаст его с потрохами.
Он сглотнул ком в горле и с дрожащим пальцем провел по экрану, принимая вызов. - Алло? - его голос прозвучал сипло и неуверенно.
В трубке царила тишина, лишь чуть слышный ровный гул. Потом послышался мягкий, глубокий вдох.
- Ну-ка, повтори, что ты там написал, - раздался голос Мариуса. Но это был не тот голос, которого ожидал Лу - не холодный, не язвительный, не властный. Он был... Глубоким, спокойным и до неприятного заигрывающим. - Я, кажется, ослышался.
- Я... я сказал, что мне нужно время, - попытался повторить Лу, но его собственная фраза прозвучала жалко и фальшиво.
- Ммм, нет, не так, - мягко поправил Мариус. Его голос был похож на поглаживание. Надменное и соблазняющее. - Ты написал: «Это не вопрос. Я так решил». - Он произнес эти слова с такой сладкой, почтительной насмешкой, что по спине Лу побежали мурашки. - Очень властно. Очень... решительно. Мне нравится.
Лу не находил слов. Он лежал в своей комнате, в полной безопасности, но ощущал себя как мышь, за которой наблюдает сытый кот. Этот тон был в тысячу раз страшнее.
- Так что это? - продолжил Мариус, и Лу буквально физически почувствовал, как тот томно поднимает бровь. - Неужто проверяешь границы? Прощупываешь, как далеко можешь зайти? Или, может, тебе просто стало скучно и захотелось поразвлечься, устроив нам обоим маленький театр?
- Я не... - начал Лу, но Мариус его снова перебил. Не грубо. А так, словно ласково.
- Тише. Не оправдывайся. Ты испортил всю интригу. Игра в «бросающего и бросаемого» куда интереснее, когда в нее играют двое. А ты... - он сделал театральную паузу, - ...ты играешь в соло. И, должен сказать, твое исполнение... пока что оставляет желать лучшего. Слишком много пафоса, недостаточно искренности.
От этих слов Лу стало жарко и неловко. Он был разоблачен. Мариус видел его насквозь, видел эту жалкую, детскую попытку манипуляции, эту истерику, замаскированную под «взрослое решение». Стыд заливал его лицо огненной волной.
- Мне... мне просто нужно было понять, - прошептал он, сдаваясь, и его голос наконец-то выдал всю его неуверенность и страх.
- Понять что? - голос Мариуса снова смягчился. - Что ты мне небезразличен? Что я не собираюсь просто так отпустить тебя, потому что тебе взбрело в голову поиграть в независимость? Лу, ты мог бы просто спросить. Я бы с радостью подтвердил.
Лу молчал.
- Слушай меня внимательно, - тон Мариуса внезапно потерял всю свою игривость и стал серьёзным. - Я не знаю, что там сегодня в твоей голове стряслось. Ты можешь дуться, можешь злиться, можеть сомневаться. Это твое право. Но ты не имеешь права объявлять мне о «паузах». Потому что пауза - это конец. А мы с тобой еще даже не начали по-настоящему. Ясно?
- Ясно, - покорно выдохнул Лу.
- Прекрасно, - Мариус снова позволил себе легкую, довольную улыбку, которую Лу буквально слышал. - А теперь, поскольку ты испортил мне вечер своими драматическими монологами, ты будешь меня развлекать. Рассказывай. Что случилось?
И Лу, повинуясь этому властному, но такому желанному тону, начал говорить. Сначала неуверенно, потом все свободнее. Он рассказал о Дине, о ее назойливом любопытстве, о своей глупой ревности, о том, как ему стало невыносимо одиноко за эти два дня. Он вывалил ему всю свою неуверенность, все свои подростковые терзания.
Мариус слушал. Молча. Не перебивая. И в этой тишине на другом конце провода Лу чувствовал не осуждение, а странное, сосредоточенное внимание.
- И ты, - наконец раздался его голос, когда Лу замолчал, - решил, что лучший способ справиться с этим - попытаться разорвать со мной отношения? Гениально.
- Ладно, я знаю, что это глупо, - снова выдохнул Лу, но на этот раз в его голосе было облегчение.
- Ладно, - повторил Мариус. - На сегодня драмы, я считаю, достаточно. Ложись спать. И чтобы я больше не получал от тебя подобных сообщений. В следующий раз я не стану звонить. Я просто приеду. И поверь, мой способ выбивать дурь из головы тебе не понравится.
Лу непроизвольно улыбнулся. - Понял, - сказал он.
- Спокойной ночи, Лу.
- Спокойной ночи, Мариус.