18
Резкое движение, и мир Лу перевернулся. Он оказался на спине, прижатый к матрасу всем весом Мариуса. Прежде чем он успел издать звук, грубая ладонь снова легла на его рот.
- Тссс, - прошипел Мариус прямо в его ухо, и от этого горячего шепота по спине Лу пробежали мурашки. - Я же сказал. Ни звука.
Его свободная рука скользнула под его футболку, ладонь обжигающе теплой прижалась к оголенному животу. Лу вздрогнул.
- Вот видишь, - тихий, насмешливый голос Мариуса плыл над ним в темноте, пока его пальцы медленно, почти лениво, прочерчивали линии по его коже, поднимаясь выше. - Ты весь дрожишь. Боишься? Или хочешь?
Лу не мог ответить. Он мог только смотреть снизу вверх в эти темные, горящие глаза, полные неподдельного торжества и голода.
Мариус наблюдал за каждой его реакцией. Его пальцы задержались на соске Лу, заставив того резко вдохнуть через нос, а глаза широко распахнуться. Легкое, почти невесомое прикосновение сменилось целенаправленным, крутящим движением, вызывая волну огня, побежавшую прямо в низ живота.
- Ммм? - снова издал Мариус, наклоняясь так близко, что их носы почти соприкоснулись. Его дыхание смешалось с его дыханием. - Ничего не скажешь? Может, тебе не нравится?
Его рука скользнула вниз, к поясу джинсов Лу, пальцы нащупали пряжку. Металл звякнул в тишине комнаты, звук показался Лу оглушительно громким.
- Боже... - вырвалось у Лу, он слабо потянул руку, не давая Мариусу открыть до конца. - Остановись... она услышит...
Это была последняя, отчаянная попытка сопротивления.
Мариус замер на секунду, его глаза в полумраке вспыхнули от ярости и желания. - Она не услышит, - его голос был тихим, но абсолютно уверенным. Он наклонился так близко, что их губы снова почти соприкоснулись. - Потому что ты будешь очень, очень тихим. Или я зажму тебе рот снова. Выбирай.
Он отстранился всего на секунду, доставая презерватив из кармана джинсов, валявшихся на полу.
Потом Мариус вернулся к нему, его колено мягко раздвинуло его ноги. Он наклонился, и их лбы соприкоснулись.
- Смотри на меня, - приказал Мариус тихо, но так, что не было места для неповиновения.
Лу послушно поднял взгляд.
Первый толчок был резким. Лу зажмурился, из горла вырвался сдавленный стон. Пальцы Мариуса тут же впились в его бедра.
- Глаза, Лу, - напомнил он, и голос его дрогнул от напряжения. - Я сказал - смотри на меня.
Лу с трудом разлепил веки. Слезы застилали взор, но он видел его.
- Дыши. - прошептал Мариус, замирая и давая ему привыкнуть. Его большой палец нежно смахнул слезу с его щеки.
И Лу попытался. Вдох. Выдох. Боль постепенно начала отступать, сменяясь новым, незнакомым чувством наполненности, близости, которое было сильнее любой боли. Он видел, как по лицу Мариуса пробежало облегчение, когда его тело наконец расслабилось.
Он начал двигаться. Медленно, осторожно, выверяя каждый толчок по выражению его лица. Но с каждым движением его контроль таял. Его дыхание становилось прерывистее, движения - резче. Он держал Лу за бедра, прижимая его к себе, и тот уже не мог сдержать тихих, прерывистых стонов, которые Мариус ловил своими губами.
Когда напряжение внизу живота Лу стало невыносимым, почти болезненным, Мариус снова накрыл его губы своими.
- Тише, - снова прошипел Мариус, его собственное дыхание срывалось. - Еще чуть-чуть... Потерпи.
Это было невозможно.
И в этот самый миг снаружи, прямо за дверью, снова послышались шаги. Медленные, нерешительные.
Оба замерли. Движение прекратилось. Дыхание затаилось.
Шаги постояли у двери, словно в раздумьях, а потом медленно затихли, удаляясь в сторону кухни.
Напряжение в комнате достигло пика. Лу лежал под Мариусом, весь дрожа, на грани между болью и экстазом, парализованный страхом и неутоленным желанием.
Мариус медленно опустил голову, прижавшись лбом к его плечу.
- Чёрт, - выдохнул он, и в его голосе прозвучала не злость, а нечто похожее на отчаянное облегчение.
Потом он снова посмотрел на Лу. - Всё, - прошептал он, и его голос дрогнул. - Хватит.
Он возобновил движение, но теперь его толчки были не яростными, а глубинными, неумолимыми, доводящими до конца.
Этого было достаточно. Волна накрыла Лу с такой силой, что у него потемнело в глазах. Через мгновение его догнал Мариус, сдавленно выругавшись и тяжело рухнув всем телом на него.
Лу проснулся от теплого, ровного дыхания на своей щеке. Он медленно открыл глаза, и мир проплыл перед ним. А потом он сфокусировался на темных глазах, смотрящих на него с расстояния в несколько сантиметров.
- Привет, - прошептал Лу, его голос был хриплым от сна.
Уголки губ Мариуса дрогнули в едва заметном движении. - Привет, - так же тихо ответил он.
Они лежали, просто глядя друг на друга в утренних лучах, пробивавшихся сквозь щели в шторах. Это молчание было насыщенным и полным, в нем не было нужды в словах.
Но идиллия длилась недолго.
- Мне пора, - произнес Мариус, его голос снова стал ровным и отстраненным. Он приподнялся на локте, собираясь уйти.
- Нет, подожди, - рука Лу сама потянулась и схватила его за запястье. - Пожалуйста. Останься еще ненадолго.
Мариус обернулся, его брови поползли вверх в немом вопросе. - Лу...
- Сегодня суббота, - поспешно напомнил он, садясь на кровати. - У бабушки... у нее ее волонтерство. В детском доме. Она обычно уезжает к девяти и возвращается только после обеда. У нас есть время. - Он сжал его запястье чуть сильнее, в его голосе зазвучала мольба, которую он ненавидел, но не мог сдержать. - Останься на завтрак. Хотя бы на завтрак.
Мариус смотрел на него, и Лу видел, как в его глазах борются привычное желание отстраниться и что-то новое, неуверенное. - Ладно.
Они быстро привели себя и комнату в порядок, стараясь замести все следы присутствия второго человека.
Когда они вышли на кухню, Лу замер на пороге, его рука бессознательно сжала дверной косяк. На кухонном столе, аккуратно накрытые сверху полотняной салфеткой, стояли две тарелки румяных блинов с медом.
Две тарелки.
Сердце Лу пропустило удар. Он обернулся, посмотрел в сторону закрытой двери бабушкиной спальни, потом снова на стол.
Мариус, стоявший сзади, тихо усмехнулся. Коротко, беззвучно. Он обошел остолбеневшего Лу и подошел к столу, сняв салфетку с тарелок.
- Она... она знает, - прошептал Лу, не в силах оторвать взгляд от этого невероятного зрелища. Две тарелки. Как будто она ждала. Как будто... - Она же уехала? Или... она просто...
- Она просто решила не устраивать сцену и оставить тебе еду для тебя и твоего... гостя, - закончил за него Мариус, его голос был ровным, но в глазах плескалась странная смесь насмешки и чего-то похожего на уважение. - И оставила нас наедине. Мудрая женщина.
Лу медленно подошел к столу, все еще не веря своим глазам. Он потрогал краешек тарелки - она была теплой. Значит, она встала, приготовила все это... и уехала.
И вдруг он почувствовал тепло сзади. Мариус тихо подошел и обнял его, прижавшись всем телом к его спине.
- Прости, - тихо прошептал Мариус, его губы коснулись шеи Лу. - За вчера. За то, что был... груб.
Лу замер. Привыкший к сарказму, оправданиям и холодности, он не был готов к таким простым, искренним словам. Он положил свою руку на руку Мариуса, сжимавшую его живот.
- Я... все в порядке, - пробормотал он, чувствуя, как по его спине разливается тепло.
- Нет, не в порядке, - Мариус еще сильнее прижался к нему. - Я не хотел делать тебе больно. Мне жаль.
Он снова поцеловал его в шею, нежно, почти несмело. Это было так непохоже на него, что Лу повернулся в его объятиях и посмотрел ему в глаза.
- Я знаю, - прошептал Лу. - И я тебя люблю.