21
Мариус сильнее обнял Лу и потряс его чуть-чуть, как медвежонка. Его пальцы впились в бок, заставляя Лу вздрогнуть.
- Вот что, - его голос прозвучал приглушенно, прямо у его уха. - Ты у меня истеричка первосортная. Настоящая примадонна. Оперная дива, устраиваешь спектакли, за просто так.
Лу фыркнул, пытаясь вырваться, но объятие было крепким. - Это ты меня доводишь! - выдохнул он, но в его голосе уже не было прежней ярости, лишь усталая обида. - Своими... своими полуправдами, своим вечным «не сейчас» и «потом».
Мариус отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Его брови поползли вверх с наигранным, почти театральным изумлением.
- Я? - произнес он с такой искренней, шокированной интонацией, что хоть сейчас выходи на сцену с монологом о клевете. - Это я довожу? Лу, дорогой, перечитай наш чат. Это ты за два дня устроил и трагедию одиночества, и фарс с расставанием, и вот теперь вот этот... перформанс ревности с проверкой телефона. У меня просто не хватает фантазии за тобой поспеть.
Он отпустил Лу и откинулся на подушки, скрестив руки на груди.
- Давай по порядку, - начал он, загибая пальцы. - Первый акт: «Я несчастен и одинок, потому что Мариус пропал на два дня». Второй акт: «Раз так, я объявляю паузу, чтобы он понял, какого гения теряет». Третий акт, мой любимый: «Ах, он все-таки приехал и не отверг меня? Значит, можно проверить его верность, устроив сцену из-за первой попавшейся одноклассницы». - Он наклонился к Лу, и в его глазах вспыхнули веселые чертики. - Я ничего не упустил? Может, между делом ты еще и сонет о своей скорби сочинил?
Лу сгорал со стыда. Выложенное в такой последовательности, его поведение и впрямь выглядело откровенным бредом.
- Но... но ты сказал про... про ее... - прошептал Лу последний, самый жалкий свой козырь.
Мариус рассмеялся. - Ну конечно, сказал! Потому что ты вел себя как ревнующий подросток. Я решил сыграть с тобой в твою же игру. И, как видишь, ты в ней мгновенно проиграл, снова скатившись до криков и слез. - Он вдруг стал серьезным. - Я не собираюсь с тобой церемониться, Лу. Если ты устраиваешь цирк, будь готов, что я буду в нем главным клоуном. И мои шутки тебе не понравятся.
Лу молча смотрел на Мариуса, чувствуя себя всё более глупо. Мариус совсем потерял всю свою игривость и сказал просто, как взрослый уставшему ребёнку:
- Знаешь, в чём разница между нами, Лу? Когда у меня проблема, я её решаю. А ты... ты предпочитаешь закатить глаза, сделать обиженное лицо и ждать, когда я прибегу тебя утешать. Это твой способ вести отношения? Пассивная агрессия и проверка на прочность?
Лу выдохнул, сжимая край матраса пальцами. Он снова извинился, признав, что вел себя как капризный ребенок, но не удержался от последнего, жалкого оправдания: - Но ты не писал два дня...
- Я не могу быть твоим личным аниматором двадцать четыре на семь. Эти два дня я был занят.
Лу слушал, не поднимая глаз. Он смотрел на свои руки, и чувствовал, что он и правда требовал слишком многого.
Мариус наблюдал за ним несколько секунд, за его потухшим взглядом, и вдруг резко выдохнул. - Ладно. Сделаем так. Чтобы ты больше никогда не чувствовал себя брошенным, я буду писать тебе каждые... скажем, тридцать минут. Буду присылать шаблонные сообщения. «Любимый Лу, как твои дела? Все ли хорошо? Не нужна ли тебе помощь с домашним заданием? Не грустишь ли ты?» - Он говорил это сладким голосом. - И в конце обязательно буду добавлять смайлик с сердечками. Или, может, котенка. Тебе какой больше нравится?
- Хватит! - Лу не выдержал и рассмеялся, коротко и сдавленно. - Все, понял я. Это звучит ужасно.
На его губах играла смущенная, но искренняя улыбка. Представить себе Мариуса, этого мрачного, властного Мариуса, пишущего ему такие дурацкие сообщения... это было настолько абсурдно, что разрушало всю напряженность момента.
Насмешливый сарказм Мариуса постепенно таял, сменяясь чем-то более мягким и понимающим. Он видел, как Лу, послушав его язвительную тираду, по-настоящему осознал всю нелепость своего поведения. Видел, как тот пытается спрятать смущенную улыбку и как в его глазах, еще недавно полных слез, теперь плескалось стыдливое облегчение.
- Ты прав. Я вел себя как... последняя истеричка. - сказал Лу, отводя взгляд и проводя рукой по лицу.
- Примадонна, - поправил Мариус, но беззлобно. - Я говорил «примадонна».
- Примадонна, - покорно повторил Лу.
И тогда Мариус, не говоря больше ни слова, просто дёрнул его за руку притягивая к себе. Лу рухнул на него, их тела снова столкнулись, но на этот раз не в борьбе, а в молчаливом примирении. Лу уткнулся лицом в его шею, а Мариус обнял его, грубовато похлопал по спине.
- И друзей своих выбирай получше, - добавил Мариус с легкой усмешкой. - А то эта твоя Дина... Настоящая хамелеонша. Вчера - несчастная жертва, сегодня - охотница за чужими парнями. Утомительно.
- Она не мой друг, - поморщился Лу. - Она просто... была рядом.
- «Рядом» - это часто самое опасное место, - философски заметил Мариус. - Вокруг тебя всегда будут крутиться люди, которым что-то нужно. Учись фильтровать. Если что-то кажется тебе подозрительным - скорее всего, так оно и есть.
Они снова замолчали. За окном окончательно стемнело, и комната погрузилась в уютный полумрак, нарушаемый лишь светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь щель в шторах. Лу начал уже дремать, убаюканный теплом и ровным дыханием Мариуса, как вдруг тот нарушил тишину.
- Ладно, школота, - его голос прозвучал практично. - На сегодня нежностей достаточно.
Лу что-то промычал в ответ, не желая двигаться.
- Лу, я серьезно. Мне пора.
Эти слова заставили Лу окончательно проснуться. Он приподнялся на локте, смотря на Мариуса с немым вопросом и разочарованием. - Ты... уезжаешь? Я думал... ты останешься.
Мариус встретил его взгляд. В полумраке его глаза казались бездонными. - Не могу. Дела, - коротко бросил он. Тот самый Мариус, который не привык отчитываться и объяснять свои решения. - Ранний вылет в Цюрих. Неотложные переговоры, которые нельзя перенести.
Разочарование острой иглой вонзилось в грудь Лу. Он так надеялся провести с ним ночь. Просто лежать и слушать, как он дышит.
- Надолго? - тихо спросил он.
- Дня на три. Не больше. - Мариус уже поднимался с кровати, его движения были собранными и энергичными, будто он и не лежал только что расслабленно. - Буду на связи.
Лу сидел на кровати, чувствуя, как по его лицу снова расползается глупая, обиженная гримаса. Он пытался сдержаться, вспоминая все только что услышанное, но предательская теплота, еще хранившаяся в его теле, делала предстоящее расставание невыносимым.
Мариус, уже стоя у двери и проверяя телефон, бросил на него взгляд. И замер. Он видел это выражение лица.
Он подошёл, наклонился, взял Лу за подбородок и резко, почти грубо, притянул к себе, прижав свои губы к его губам.
- Три дня, Лу, - прошептал он, не отпуская его. - Всего три дня. Не придумаешь себе за это время новую трагедию? Сможешь прожить?
Лу, ошеломленный и все еще под впечатлением от поцелуя, молча кивнул.
- Вот и хорошо, - Мариус отпустил его и потрепал по волоса. - Веди себя прилично. Не заводи сомнительных подружек. И... - он сделал паузу, и в его глазах мелькнула та самая искра, - ...скучай в меру.
И прежде чем Лу успел что-то ответить, он развернулся и вышел из комнаты.
Утро после отъезда Мариуса Лу встретил с неожиданно ясной головой. Тот ком ревности и неуверенности, что сидел в нем весь вчерашний день, будто растворился.
Когда он вошел в класс, его взгляд сам нашел Дину. Она сидела на своем месте и, увидев его, тут же попыталась изобразить на лице ту же многозначительную, игривую улыбку, что и вчера. Но теперь Лу видел не ее саму, а ту картинку, которую она пыталась создать. Он видел фальшь, сквозящую в каждом движении. Вчера эта фальшь пугала и злила его. Сегодня она вызывала лишь одно презрение.
Он молча прошел к своей парте и сел, доставая учебники. Он не смотрел в ее сторону, но чувствовал ее взгляд на себе, настойчивый и вопрошающий. Она ждала, что он заговорит первым, что будет выпрашивать, умолять рассказать, что же «на самом деле» ответил Мариус.
Но Лу молчал.
Урок тянулся мучительно долго. Дина ерзала на месте, то и дело бросая на него взгляды. Он же был сосредоточен на словах учителя, и эта его собранность, должно быть, сводила ее с ума.
И вот прозвенел звонок. Лу не спеша начал складывать вещи в рюкзак.
- Лу, привет! - ее голос прозвучал прямо у его уха. Она подошла так близко, что он почуствовал запах ее духов. - Ну что, как дела? Вчера твой... друг так и не ответил.
Она сделала ударение на слове «друг», вкладывая в него весь свой грязный подтекст.
Лу закончил собирать рюкзак, застегнул молнию и, наконец, поднял на нее глаза. Он не улыбался. Его лицо было абсолютно бесстрастным, маской, которую он, возможно, подсознательно скопировал с Мариуса.
- Я занят, - произнес он четко и холодно.
На лице Дины на мгновение отразилось неподдельное изумление, а затем обида. Она явно ожидала чего угодно - оправданий, вопросов, нервного смешка, но только не этого ледяного отторжения.
- Ой, ну я всего на минутку! - попыталась она остановить его, натягивая обратную улыбку, но в ее глазах уже читалась паника. Ее маленький спектакль проваливался, и единственный зритель уходил из зала, не досмотрев до конца. - Хотела спросить...
- Я сказал, занят, - перебил он ее, не повышая голоса. Он взвалил рюкзак на плечо и сделал шаг к выходу, вынуждая ее отойти с дороги. - У меня дела.
И он пошел прочь по коридору, не оглядываясь. Он понимал, что, возможно, выглядел как зазнавшийся мудак. Но в данный момент его это волновало меньше всего. Презрение, которое он испытывал к Дине, было сильнее страха быть осужденным. Она пыталась влезть в самое важное, что у него было, испачкать это. И он дал ей отпор. Так, как умел. Так, как, возможно, научился у Мариуса.