28
Вечер, такой идеальный и такой теплый, подходил к концу. Мариус отодвинул тарелку, и встал из-за стола.
- Мне пора, - сказал он, и его голос прозвучал почти с сожалением. - Агнет, огромное спасибо за ужин и за прекрасный вечер. Это было великолепно.
- Да что ты, пустяки! - бабушка вспыхнула от комплимента, но глаза ее сияли. Когда Мариус потянулся за своей тарелкой, чтобы убрать, она решительно отмахнулась. - Нет! Ты гость! Я сама всё прекрасно донесу, не беспокойся. Очень рада, что ты зашел, Мариус. Будем ждать тебя снова.
- Обязательно, - он мягко улыбнулся, и его взгляд на секунду задержался на Лу, передавая нечто большее, чем просто вежливость. - Для меня это тоже было очень важно.
Лу наблюдал за этой сценой, и его переполняла такая волна счастья, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Он мысленно уже провожал Мариуса до машины, представлял, как они останутся наедине хоть на пару минут, как он сможет, наконец, обнять его, поцеловать, сказать, как все было идеально.
Но его планам не суждено было сбыться. Бабушка, окрыленная успехом вечера, решила проводить гостя лично.
- Я тебя провожу, Мариус, - заявила она тоном, не допускающим возражений.
Разочарование накатило на Лу тяжелой, холодной волной. Он стоял, как вкопанный, пока бабушка помогала Мариусу надеть куртку - тот, конечно, не нуждался в помощи, но позволил ей это сделать, чем окончательно покорил ее сердце.
Она накинула платок и, обняв Лу за плечи, вышла с ним на крыльцо.
Мариус повернулся к ним. Его взгляд скользнул по лицу Лу, задержался на мгновение, и в уголках его губ дрогнула та самая, едва заметная улыбка, полная понимания и легкой насмешки.
- Пока, Лу, - сказал он просто, кивнув.
- Пока... - ответил Лу, и его собственный голос прозвучал немного растерянно.
Бабушка помахала рукой удаляющемуся Мариусу, пока тот садился в машину. Лу стоял рядом, чувствуя, как его радостное возбуждение сменяется глупой, детской обидой. Он так ждал этого поцелуя. Хотя бы быстрого.
- Ну и парень! - восторженно воскликнула бабушка, заходя обратно в дом и снимая платок. - Какой воспитанный! И какой умный! И глаза такие... серьезные. Видно сразу - из хорошей семьи.
Она принялась убирать со стола, продолжая изливать свой восторг.
Лу безучастно кивал, поддакивая на автомате. Его пальцы сами потянулись к телефону в кармане. Он не мог сдержаться.
Лу: А как же поцелуй?((
Он отправил сообщение и замер в ожидании, прислонившись к косяку кухонной двери и наблюдая, как бабушка моет тарелки.
Ответ пришел не сразу. Лу уже представил себе Мариуса за рулем, с легкой усмешкой читающего его жалобное сообщение и откладывающего телефон в сторону. Мол, «разберешься, не до детских капризов».
Но через пару минут телефон все-таки завибрировал.
Мариус: Еще успеем нацеловаться.
Не совсем то, что хотелось услышать. Лу взгрустнул. Ему хотелось именно сейчас. Чувства переполняли его, и ему нужен был физический контакт, чтобы убедиться, что все это не сон. Он снова посмотрел на бабушку, которая напевала, вытирая бокал, и снова набрал сообщение, позволив себе немного нытья.
Лу: Но я хочу сейчас((
Прошло пять мучительных минут. Лу уже мысленно ругал себя за нетерпение и навязчивость. Конечно, Мариус не будет разворачиваться из-за его прихоти.
И вдруг - вибрация.
Мариус: Ну, выходи, если хочешь.
Лу не поверил своим глазам. Он перечитал сообщение три раза. Сердце его пропустило удар, а потом забилось с утроенной силой. Не раздумывая ни секунды, он рванул с места.
- Бабушка, я...сейчас. - бросил он на бегу, уже натягивая куртку.
Он выскочил из дома, подбежал к машине, дернул ручку двери и буквально ввалился на пассажирское сиденье, запыхавшийся, с горящими глазами.
Дверь захлопнулась, и в салоне воцарилась тишина. Лу сидел, не двигаясь, просто глядя на Мариуса широко раскрытыми глазами, все еще не веря, что он вернулся. Что он развернулся и приехал обратно, только из-за его глупого, наивного сообщения. Тот сидел, откинувшись на спинку водительского кресла, и смотрел в ответ. В его глазах было что то сосредоточенное, почти... изумленное. Казалось, он так же не мог оторвать от Лу взгляд, как и Лу от него.
Они молчали, и секунды растягивались в вечность. Воздух между ними сгущался, наполняясь невысказанным.
- Ну что, - наконец прошептал Мариус, - так и будем сидеть и смотреть друг на друга?
Лу не ответил. Он не мог говорить. Вся его накопившаяся за вечер нежность, облегчение и безумная радость вырвались наружу одним порывом. Он потянулся к Мариусу, и прижался губами к его губам, сливаясь с ним в одном долгом, глубоком поцелуе.
В этом поцелуе было все: и благодарность за идеально сыгранную роль, и счастье от того, что бабушка его приняла, и та самая, томительная тоска, которую он копил все эти часы.
Когда они наконец оторвались, чтобы перевести дух, их лбы соприкоснулись. Дыхание сбилось у обоих. Затем Лу прижался лицом к его плечу. - Ты вернулся, - прошептал он наконец, и в его голосе звучало почти благодарное изумление. - Ты действительно развернулся и приехал.
Над ним раздался тихий, сдавленный смешок. Мариус отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него. В полумраке салона его глаза блестели насмешливо и нежно одновременно.
- А что мне еще оставалось делать? - он сказал так, делая вид, что это самое естественное дело в мире. - Получить такое душераздирающее сообщение с двумя плачущими смайликами? «А как же поцелуй?((» - он передразнил тон Лу, капризный и жалобный, но в его голосе не было злости, лишь теплая, усталая усмешка. - У меня сердце не каменное, знаешь ли. Пришлось разворачиваться.
Затем Мариус похлопал Лу по спине. - Ну ладно, получил свой прощальный поцелуй... Теперь можно и домой, герой.
Лу промычал что-то невразумительное и прижался еще сильнее, как упрямый котенок. - Не хочу, - буркнул он ему в грудь.
- А я и не спрашиваю, хочешь ты или нет, - сказал Мариус, но его рука не отпускала, а, наоборот, обнимала крепче. - У меня тут не приют для капризных с щенячьими глазами.
Лу поднял голову, он хотел ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. Он просто смотрел в эти темные глаза, такие близкие и такие недоступные, и чувствовал, как тает вся его напускная обида. Мариус был здесь. Ради него.
- Спасибо, - снова выдохнул он, на этот раз глядя ему прямо в глаза.
Насмешка с лица Мариуса медленно растаяла. Взгляд, еще секунду назад полный привычной язвительности, смягчился, стал глубоким и по-настоящему теплым.
- Ой, ну всё, - выдохнул он с какой-то обреченной нежностью, в которой не было ни капли сарказма. - Иди сюда.
Он снова притянул Лу к себе, но на этот раз не для короткого объятия. Он обвил его руками, крепко-крепко, и вжался лицом в его шею.
- Люблю тебя. - прошептал Мариус прямо в его кожу. Слова были тихими, горячими и такими искренними, что у Лу перехватило дыхание.
Он снова поцеловал его шею, нежно, а потом поднял голову и нашел его губы. Этот поцелуй был другим. В нем не было спешки, или желания что-то доказать. Он был медленным, глубоким, бесконечно нежным и полным той самой любви.
- Ну все, иди домой. - тихо прошептал он, его голос звучал мягко и, возможно, даже с сожалением.
Лу замер, желая продлить эту секунду, этот миг совершенного покоя и принадлежности. Но он знал, что Мариус прав. Он кивнул, не в силах вымолвить слово, и медленно, неохотно, отпустил его руку.
- До завтра? - тихо спросил он, уже отодвигаясь к двери.
- До завтра. - сказал Мариус, и в этих двух словах звучало целое обещание.
Лу вышел из машины. Он остановился на тротуаре и смотрел, как машина медленно отъезжает. Мариус два раза помигал фарами.
Машина тронулась и исчезла за поворотом, а Лу все стоял, смотря в пустоту, с глупой, неконтролируемой улыбкой на лице. По его спине бежали мурашки, а в груди распирало такое теплое, светлое чувство, что, казалось, он мог бы осветить им всю темную улицу.
Он медленно повернулся и пошел к дому, почти паря над землей.
Дома его ждала тишина. Бабушка, видимо, уже легла спать, окрыленная успехом вечера. Лу прошел в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Он провел пальцами по своим губам, пытаясь сохранить это ощущение, этот вкус, это тепло.
Телефон в кармане тихо завибрировал. Он достал его, уже зная, кто это.
Мариус: Спокойной ночи. И... спасибо.
Лу улыбнулся, глядя на эти два простых слова. Они значили больше, чем любые признания.
Лу: Тебе спасибо. За всё. Спокойной ночи. Люблю тебя.
Следующие две недели стали для Лу временем странного и прекрасного умиротворения.
Бабушка полностью приняла Мариуса в их жизнь. Ее отношение к нему было смесью материнской заботы и почтительного удивления. «Как там твой Мариус? Не перегружает ли его учеба?» - спрашивала она за завтраком, и в ее глазах читалась неподдельная тревога. Она с легкостью отпускала Лу ночевать к нему, ограничиваясь лишь шутливым: «Только уроки не забрасывайте, а то я его на порог не пущу!». Это доверие, заслуженное Мариусом за один вечер, было дороже любых слов.
Мариус, со своей стороны, поддерживал этот образ безупречно. Он мог позвонить вечером, чтобы «посоветоваться по проекту», и десять минут говорить с бабушкой о сортах чая или вспоминать какой-то старый фильм, заставляя ее смеяться своим сухим, точным юмором. Лу наблюдал за этим, сидя рядом, и его переполняла тихая, гордая нежность. Он видел, как Мариус, этот холодный и циничный наследник мрачного рода, старается. Не из лести, а потому что это было важно для Лу. И это значило всё.
Поездка на Бали из несбыточной мечты превратилась в стремительно приближающуюся реальность. Билеты лежали в электронной почте, роскошная вилла с приватным бассейном была забронирована, все документы, включая визу для Лу, были оформлены стараниями Мариуса быстро и без лишних хлопот. Оставалось последнее - официально получить благословение бабушки.
Этим вечером они собрались на кухне, в том самом месте, где всего пару недель назад разыгрывался их первый акт знакомства. Но атмосфера была совершенно иной - теплой, домашней, доверительной. Бабушка налила всем чай, а Мариус, отказавшись от вина в пользу того же чая, сидел напротив нее, его поза была спокойной и открытой.
Лу, сидевший между ними, чувствовал, как под столом нога Мариуса мягко прижалась к его ноге, как бы молча сообщая: «Все под контролем. Все хорошо. Не переживай».
Разговор тек плавно, пока Мариус не сделал небольшую паузу и, не начал. - Агнет, я хотел бы обсудить с вами один вопрос, - его голос был ровным и уважительным. - Как вы знаете, моя семья поддерживает различные образовательные программы. Сейчас как раз набирается группа для культурно-исторического обмена на Бали. Изучение традиций, архитектуры... И для Лу есть место в этой программе.
Бабушка замерла с блюдцем в руке. - На Бали? - переспросила она, и в ее глазах вспыхнула тревога. - Но это... это так далеко! На другой конец света!
- Понимаю ваше беспокойство, - кивнул Мариус, его взгляд был прямым и честным. - Но это абсолютно безопасно. Программа проверенная, кураторы сопровождают группу на всех этапах. Перелет прямым рейсом, трансфер до места проживания. Ребята будут находиться под постоянным присмотром.
- Но он же один... в чужой стране... - голос бабушки дрогнул.
- Он будет не один, - мягко, но твердо парировал Мариус. - Я буду с ним. Я тоже участвую в этой программе, как куратор от семьи. - Он сделал небольшую паузу, позволяя ей осознать. - Я буду рядом каждую секунду. Я лично беру на себя ответственность за Лу. За его безопасность, его здоровье и его... своевременное возвращение домой.
Его слова висели в воздухе, тяжелые и значимые. «Я беру ответственность». Это была не пустая фраза. В его тоне, в его прямом взгляде была уверенность человека, который привык держать слово и контролировать ситуацию. Бабушка смотрела на него, и Лу видел, как в ее глазах борются страх и зарождающееся доверие.
- Я не знаю, Мариус... - она покачала головой, ее пальцы нервно переплелись. - Это такая ответственность. А если что-то случится?
- Я понимаю ваш страх. И я даю вам слово. Пока Лу будет со мной, с ним ничего не случится. Ни одна мелочь не ускользнет от моего внимания. Я буду следить за ним. Вы можете звонить ему в любое время. А если что-то вызовет малейшее беспокойство у вас или у него - один мой звонок, и мы вернемся домой в тот же день. Вы мне доверяете?
Он не торопил ее, давая время обдумать. Его спокойствие было заразительным. Он не давил, не уговаривал. Он просто представлял факты, на которые можно опереться.
Бабушка перевела взгляд на Лу. Он сидел, затаив дыхание, и смотрел на нее с такой немой мольбой и надеждой, что, казалось, одним только взглядом мог растопить ледник любых сомнений. Она видела, как он преобразился за эти недели. Как из вечно напряженного и замкнутого парня он превратился в того, чьи глаза светились от счастья. И большую часть этого света в него вложил сидевший напротив нее молодой человек.
Она медленно опустила взгляд на свои руки, потом снова подняла его на Мариуса, и на ее лице появилась слабая, сдавленная улыбка.
- Ладно, - выдохнула она, и слово это прозвучало как окончательный вердикт. - Ладно. Если ты... если ты будешь с ним, Мариус... тогда я согласна.
Облегчение волной накатило на Лу.
- Но! - Бабушка подняла указательный палец, ее взгляд стал строгим. - Звонить каждый день. И чтобы никаких экстремальных развлечений!
- Каждый день, - твердо пообещал Мариус, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. - И никаких экстремальных развлечений.